ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Если вы на это рассчитываете, то вынуждена вас разочаровать.
— Положа руку на сердце, ты можешь сказать мне, что за все эти десять лет ни разу не посмотрела ни на одного мужчину?
— Почему же, смотрела. Но только смотрела.
— Десять лет! Вся твоя юность прошла без любви, без привязанности, без детей. Разве Джейк это исправит? Как вообще это можно исправить?
— Очень просто. Он вернулся, и этим все сказано.
— Саманта, пойми меня правильно. Я хочу твоего счастья. И я боюсь, что только лишь гордость удерживает тебя при муже, которого, в сущности, больше нет. Я хочу помочь тебе развязаться с этим браком и начать новую жизнь.
Увы! Ничего не изменилось. Сердце Сэмми тоскливо сжалось. С Александрой не может быть никаких компромиссов. Только борьба, только постоянный поединок. И единственное, что можно сделать, — это удерживать хотя бы Джейка подальше от поля битвы.
— Я прекрасно поняла вас. Вас волнует политический имидж Оррина. Племянница, у которой муж — бывший заключенный, не подходит его партии, не так ли?
Глаза Александры наполнились холодной яростью.
— Тебе не удастся разрушить то, что я создала!
И когда Джейк в очередной раз разобьет твою жизнь, собирать ее из кусочков буду опять я. Так же как это было с вашей матерью. Потому что я в этой семье единственная, кто может отличить желаемое от пусть трудного и скучного, но действительного.
— Иными словами, цель оправдывает средства.
— Именно!
Сэмми поднялась, и вслед за ней Шарлотта.
— Отличное получилось воссоединение! — воскликнула Шарлотта. — Давайте повторим его, но теперь уж не раньше чем лет через сто. И в следующий раз захватите Тима. Я покажу ему мой новый замечательный набор поварских ножей.
Сэмми предостерегающе сжала ее руку.
— Что это значит? — спросила Александра с искренним изумлением.
— Ничего, — ответила Сэмми. — Оставьте в покое нас и Джейка. — Ее мозг лихорадочно работал. Надо играть по теткиным правилам. — Счет будем начинать с того момента, когда вы решили выйти замуж за судью Вандервеера, — Сара сразу же раскусила вас. Вы губите всех вокруг себя; вы отняли у ее брата волю, доброе имя, уважение, которое связывало многие поколения Вандервееров и Рейнкроу.
Каждое ее слово взрывалось, как маленькая бомба, уничтожая остатки притворной любезности и взаимной вежливости. Саманте казалось, что ее несет течением прямо к опасному водопаду, где смешивалось все: гордость и ярость, унижение и ненависть, родившаяся от этого унижения. Она понимала, что нужно остановиться, подумать… Но было уже поздно. Годы одиночества и этот месяц на грани отчаяния после возвращения Джейка наконец-то нашли себе выход.
— Вот почему этот старый рубин всегда был так важен для вас — он был вам как медаль на шее. Это ваши притязания на роль в истории, которой вы не заслужили и даже не поняли. Без него вам никак не забыть, что вы происходите из семьи тщеславных фабрикантов, которые использовали вас, чтобы подняться по социальной лестнице.
От наступившего вдруг молчания кровь стыла в жилах. Александра распространяла вокруг себя зловещее спокойствие.
— По какому праву ты судишь меня, Саманта? Твой муж из-за тебя пошел на убийство. Ты его бросила. Я прекрасно осведомлена о твоих делах, дорогая. Он никогда не писал тебе. Он вообще не хотел иметь с тобой дела. Подозреваю, что и сейчас не хочет. Просто тебе недостает мужества в этом признаться. Ты говоришь мне страшные вещи, потому что знаешь, что я права. У тебя ничего нет.
— У меня есть рубин! Он у меня с самого дня моего отъезда. — Глаза Александры сверкнули. Это была яркая вспышка явного, неприкрытого интереса, который она была не в силах скрыть. — Только я знаю, где он, — продолжала Сэмми. — И если вы что-нибудь — хоть самую малость! — сделаете, чтобы вмешаться в нашу жизнь, я уверяю вас, он исчезнет навсегда.
И она вышла. Шарлотта заторопилась за ней. Когда они в молчании подходили к машине, сквозь ветви стройных пихт пробилось солнце.
— Сэмми, — наконец сказала Шарлотта дрожащим голосом, — я тобой просто восхищаюсь.
Саманта прислонилась к машине и закрыла лицо руками. Сама она отнюдь не восхищалась собой. Она хотела сплести спасительную сеть для себя и для Джейка, а вместо этого свила петлю.
* * *
За закрытыми дверьми конференц-зала одной из самых влиятельных газет штата, на длинном столе, уставленном кофейными чашками и банками из-под пива, были разложены фотокопии листков написанного от руки анонимного письма. В воздухе запахло кровью; возбуждение охватило всех, кто понимал это. После долгих дебатов совещавшиеся пришли наконец к совместному решению. Главный редактор кивнула репортеру.
— Мы решили вести это расследование тайно, — сказала она. — Вам следует с максимальной осторожностью проверить каждую деталь, не поднимая никакого шума. Может быть, все это окажется просто сплетнями или откровенной ложью. Или ваш корреспондент очень близок к семье губернатора, или это просто злобный клеветник с чрезвычайно живым воображением. И мы не напечатаем ни слова, пока не будем иметь убедительных доказательств. Репортер тонко улыбнулся.
— Человек, который опустил в почтовый ящик этот кусок динамита, вполне резонно боится назвать свое имя. Это действительно опасно. Но я буду осторожен. И когда я закончу расследование, у нас будет достаточно доказательств.
Юрист неловко откашлялся.
— Как вы думаете, почему этот человек выбрал именно вас? Вы не единственный журналист в нашей газете, который пишет о политике. Не обижайтесь, но у нас есть множество ветеранов с известными именами. Может быть, он тоже чернокожий?
— Вы хотите сказать, что меня выбрали по принципу «мы, черные, должны держаться друг за друга»? — сардонически усмехнулся репортер.
— Я ведь просил не обижаться. Но, честно говоря, да, я…
— Может быть, — перебил его владелец газеты, — этот человек выбрал Боба, потому что Боб из этих мест, он родился и воспитывался в Северной Каролине?
— Конечно, просто земляк, — сухо сказал Боб. — А мои многочисленные награды и премии в области журналистских расследований здесь ни при чем.
— Оставьте в покое моего сотрудника, — улыбаясь, сказала главный редактор. — Я знаю с десяток политиков, которые начинают дрожать крупной дрожью, завидев на странице его имя. Нашему таинственному незнакомцу наверняка известна репутация Боба.
— Спасибо всем, на сегодня достаточно, — сказал владелец. — Начинаем это дело и посмотрим, что из этого получится.
Все разошлись, и тогда главный редактор снова закрыла дверь и посмотрела на стройного молодого человека, который рисковал своей профессиональной репутацией из-за пачки исписанных листков, присланных анонимом.
— Боб, если ничего не подтвердится, то да поможет нам бог.
Он задумчиво посмотрел на нее.
— Я предпочитаю думать, что этот персонаж, он это или она, впечатлен моими журналистскими возможностями. — Он побарабанил по конверту из оберточной бумаги, лежащему на столе. — Но должен сказать, что может быть и еще одна причина, почему письмо адресовано именно мне.
— Если у тебя есть какие-то подозрения, то самое время ими поделиться.
— Это давняя история. Очень немногие могут ее помнить, и вряд ли кому-то придет в голову ею интересоваться. — Он покачал головой.
— Ну, говори же.
— Я родился на ферме неподалеку от Пандоры. Мои родители были фермеры, а землю они арендовали у судьи Вандервеера, за которым тогда была замужем теперешняя миссис Ломакс.
— Да, Боб, история действительно древняя.
— Но не для меня. Я был ребенком, когда все семьи арендаторов с земли Вандервееров прогнали. — Он помолчал, тщательно подбирая слова. — Причин для выселения не было. Мой старик так и не понял, за что их прогнали.
— Ты думаешь, твой таинственный корреспондент считает, что ты можешь иметь зуб на жену губернатора?
— Мой старик говорил, что виноват был не судья. Он уверял, что за всем этим стояла именно его жена. Она поделила землю на участки и продала своим друзьям. — Он с горечью улыбнулся. — Таким образом, да, можно сказать, что у меня есть зуб на Александру Вандервеер Ломакс.
— Будем считать, что ты мне ничего не рассказывал.
— Не волнуйтесь — моя статья будет построена на абсолютно объективных материалах. — Он собрал листочки в конверт. — Но этот кто-то понимал, что для такой работы я — самая подходящая кандидатура.
Глава 28
Пасмурным июньским утром Джейк вышел из леса, сгибаясь под тяжестью своих мыслей и рюкзака, висящего на одном плече. В рюкзаке лежало добрых восемь килограммов скалы — он отколол этот кусок у водопада. Восемь килограммов горной породы, на которую никто другой не обратил бы внимания; но он кое-что нашел на сколе — цветные крапинки, блеск прекрасных кристаллов. Если честно, он побаивался, что умение искать камни за эти годы ослабеет или вовсе откажет ему. Но с каждым днем интуиция восстанавливается; значит, он сможет зарабатывать на жизнь тем же, чем раньше. Это утешает.
Бо, чихая, ковылял вслед за ним.
— Старик, не надо бы со мной ходить, — тихо пробормотал Джейк. Но бесполезно было говорить это Бо.
Иногда вслед за ними шла еще и Саманта. В те дни, когда она успевала застать их утром, Джейк не мог как следует сосредоточиться на работе. Ну не мог — и все тут. Это было так нелепо и мучительно — то, как они двое тайно кружат, счастливые уже тем, что смотрят друг на друга издалека.
Он пересек пустырь, где когда-то стоял дом его родителей. Он скорбел по ним так, словно их могилы были еще свежими, он вслушивался в их голоса, пытался уловить дыхание их теней. Иногда ему казалось, что у него это получается, но горечь и печаль мешали ему.
Вдруг его подавленность сменилась удивлением. Перед входом в его палатку в земле торчала вязальная спица, а на ней, как флажок, трепетал на ветру листок бумаги. Такой способ Саманта выдумала, чтобы оставлять ему сообщения.
Он взял в руки листок.
«Тебе звонили: поисковая работа. Подробности у меня. Я поеду с тобой. Никаких возражений: ты не можешь вести машину, ты еще не возобновил водительские права».
Он закрыл глаза и невесело рассмеялся, поглаживая кончиком спицы нижнюю губу, словно спица могла донести до него вкус Саманты. Он ухитрился убить человека, и она ничего. Но боже упаси, чтобы ему дали штрафной талон.
* * *
Колоссальная музыка. Сэмми сидела на дне бабушкиного источника, по пояс в холодной воде, в белых шортах, белой футболке, без лифчика, а на пологом бережке лежал портативный проигрыватель, из которого лилась скорбная и величественная оркестровая музыка.
Немного эксцентрично, мягко говоря. Ну и бог с ним. Музыка отвечала ее настроению. Каждый раз, когда она вспоминала свою стычку с Александрой, она начинала злиться на себя и впадала в еще большую депрессию.
Уйдя в свои тяжкие мысли, она плескала пригоршнями чистой холодной воды себе в лицо, не обращая внимания на то, что вода льется ей на плечи, на грудь, затекает под тонкую футболку. Многое можно сказать о пользе ритуальных омовений. Вот сидит она сейчас в источнике бабушки Рейнкроу и надеется, что вода смоет с нее и унесет наконец все ее неудачи.
— Как птичка в луже, — раздался у нее за спиной голос Джейка.
Она быстро повернулась и посмотрела на него снизу вверх сквозь упавшие на глаза мокрые волосы. Он стоял на крутом берегу, чуть ли не по пояс в густых папоротниках — он словно вырос из них. Казалось, его присутствие создавало в прохладном воздухе зону высокого напряжения. Его взгляд скользнул по ее телу, задержавшись там, где тонкий мокрый трикотаж плотно облепил ее грудь, и от этого взгляда у нее закружилась голова. Наверное, ее глаза горели таким же откровенным и неутолимым голодом. Но она могла только лишь соблазнять, а он мог только лишь не поддаваться.
— Ладно, птичка так птичка, — сказала она, посмотрела на свою грудь и потом — с вызовом — на него. — Желтогрудая синичка.
Величественная музыка звучала все громче, тема разворачивааась крещендо. Джейк, словно ища, на что бы отвлечься, перевел взгляд на плейер.
— Я пришел поговорить, но эта опера для рыб все заглушает. — Он опустился на колени и нажал огрубевшим пальцем на кнопочку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

загрузка...