ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Когда она поверит, что ее уже не уносит в море, что она не утонет, топя вместе с собой и Шарлотту с Джейком?
— Ты слишком много думаешь, — мягко сказал он. — Пусть все идет легко, само собой. Ляг на волну.
Он сказал это с тончайшим намеком, но тем не менее мышцы Сэмми послушно расслабились, и машина поехала. Джейк бесшумно перевел рычаг на первую передачу. Это было похоже на танец. Подчиняясь его направляющей руке, Сэмми сделала большой круг по стоянке.
— Выжми сцепление, — прошептал он. — Осторожно. Без притопов. Мягче.
— Как она тебя слушается!
— Практика. — Он снова нажал на ее руку, и Сэмми перевела рычаг. Двигатель заурчал. Джейк одобрительно улыбнулся. — Смотри туда! А то мы и моргнуть не успеем, как заедем наверх!
«Я не владею собой», — подумала Сэмми, пытаясь сосредоточиться на дороге. Но было поздно. Их уже несло на тротуар. Забыв о рычаге сцепления, она изо всех сил нажала на тормоз. Старый фургон засипел, как астматик; от резкой остановки ее бросило вперед. Джейк подставил руку, и она уткнулась лбом в его бицепс.
— Видишь, что получается, если не знать правил? — смущенно спросила она. — Я из-за тебя въехала на тротуар.
— Из-за меня? — Он поднял брови и трагически взмахнул большой, вдруг ставшей неуклюжей рукой. — Я отвечал за сцепление. За тротуары отвечала ты.
— Что ж, может, я обожаю ухабы.
— Ты будешь грозой почтовых ящиков и пожарных кранов.
Она тихо засмеялась — и удивилась тому, что ей смешно. Склонившись головой ему на плечо, она смеялась и никак не могла остановиться.
— Не знаю, как насчет чего другого, но научить девушку водить машину мне по силам, — сказал он строго.
— О, Джейк. — Она вдруг поцеловала его, быстро, неловко, попав в уголок его рта, но долго сдерживаемые чувства нашли наконец выход. Саманта всегда знала, что, как только они откроют эту дверь, закрыть ее будет уже невозможно. Полузакрыв глаза, он поцеловал ее по-настоящему, медленно, бережно, но в то же время страстно.
Она обхватила его обеими руками, упиваясь вкусом и запахом его кожи, и прижалась так крепко, что невозможно было дышать. Она лихорадочно гладила его волосы, его лицо; она вздрагивала и выгибалась, когда его ладони скользили вдоль ее спины, она покрывала короткими поцелуями его щеки, лоб, подбородок и опять приникала к его губам.
Ей казалось, что она пьяна, что ноги не держат ее — хотя она ни разу не бывала в таком состоянии. Впервые она поняла, почему каждое общество с древнейших времен стремилось установить твердые правила относительно секса. Желать с такой силой, как она желала Джейка, — это посильнее любого наркотика. Она собрала остатки воли, чтобы оттолкнуть его, — но поняла, что уже не может и не хочет.
— Я знаю. Я знаю, что теперь будет. Я тебя погублю. Остановись!
С лицом, искаженным мукой и смятением, он отстранился, но лишь настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. И тихо покачал головой.
— Если ты собираешься губить меня так, то ради бога, не будем останавливаться.
— Джейк. — Она вцепилась в грудь его рубашки из тонкого хлопка. — Я недавно видела Пэтси Джонс — с неделю назад, когда искала работу. И она мне сказала, что ни один ювелир в городе больше не будет покупать у тебя камни. И шериф больше не будет просить найти кого-нибудь. — Она яростно сжача руку в кулак. — Она не только меня хочет выжить отсюда, но и тебя тоже.
Глаза его потемнели.
— Послушай. Какая ерунда! Не купят в этом городе — купят в других, и с радостью. А следопытом я вообще работаю по всей стране. Все равно я не беру за это денег. Господи, ну чушь же несусветная! Я вижу, ты все время чувствуешь себя в чем-то виноватой. Так нельзя:
— Из-за меня ты стал отверженным в своем городе.
— Я всегда им был. И Элли тоже. О нас всю жизнь говорили, что мы какие-то странные.
— Не надо было целоваться! — в отчаянии заявила Сэмми. — С тобой так легко забываешь обо всем…
— Я и хочу, чтобы ты забыла обо всем, кроме меня. Потому что я думаю только о тебе. — И он припал к ее губам.
Возражения Сэмми растворились в потоке слепого желания, выше которого нет ничего. Она не могла с ним бороться, хотя страх черной тучей постепенно охватывал ее. Они слились в безмолвной гармонии, но по лицу ее катились слезы.
Джейк оторвался от ее губ и сказал:
— До тебя я не прикасался ни к одной девушке. Я говорил себе, что безо всякого опыта смогу сделать так, чтобы тебе было хорошо. Но смог только заставить тебя плакать.
— Я плачу оттого, что ты такой чудесный, и я никак не могу остановиться.
— Так, может быть, все-таки остановимся — пока не поженимся? Давай поженимся — со всеми фанфарами, со свидетельством о браке, чтобы весь мир знал об этом. Я хочу, чтобы все было как следует.
Он умел сказать именно то, что она хотела услышать. Она растаяла.
— Я тоже, — прошептала она. — Я всю жизнь мечтала об этом. Я мечтала, чтобы меня подвел к тебе мой отец, а мама смотрела бы на нас.
Он вздохнул и бережно погладил ее по щеке.
— Это не в моих силах. — Он смущенно кашлянул. — Но я могу научить тебя водить эту чертову машину, я помогу найти тебе работу. И в моих силах сделать так, что тебе будет некогда и незачем оглядываться на тень твоей тетки. Никакие тени нам не помешают. Мы в этом убедились.
Сэмми зябко вздрогнула. Напрасно он говорит об этом так легко. Она ведь просто затаилась. Затаилась, а когда они меньше всего будут этого ждать…
У Сэмми не шло из головы пророчество Клары Большая Ветвь. Александра есть воплощение зла, и всех, кто с ней связан, преследует судьба. Сэмми не склонна была подчинять свою жизнь мистическим предчувствиям, как это делала ее мать, но миссис Большая Ветвь напугала ее.
— Расскажи мне наконец, — хрипло сказал Джейк, — то, что ты так боишься рассказать.
Откинув голову, она беспомощно посмотрела на него.
— Тебе никто не говорил, что мужчинам вообще-то несвойственно читать чужие мысли?
— А тебе никто не говорил, что женщинам вообще-то свойственно все рассказывать и даже болтать лишнее?
— Ну ладно. Я тебе рассказывала, что миссис Большая Ветвь приходила ко мне, но вот то, что она сказала…
— Так что?
Сэмми заговорила, слегка запинаясь и следя за его реакцией. Казалось, он не удивился и еще менее испугался. Когда она закончила свой рассказ, он кивнул и вышел из машины. Обойдя фургон, Джейк сел на место водителя.
— Подвинься. Обучение пока отложим.
Она мрачно подвинулась и тронула его за рукав.
— Я не то чтобы поверила в ее слова. Не больше, чем в то, что в три года она заставила меня заговорить, окунув в ледяную воду. Но теперь я знаю, на что способна моя тетка.
— Нет, ты поверила Кларе, — сказал Джейк и взялся за руль. — И теперь тебе нужно услышать от нее, что она ошиблась.
— Она больше не окунет меня в речку. И говорить я начала не из-за холодного купания и разных там духов предков, а из-за тебя, Джейк.
— Что-то помогло нам с тобой в тот день, — сказал он, коротко взглянув на нее и выводя машину с площадки. — Пусть и сегодня поможет.
* * *
У Клары был полон двор весьма своенравных и брехливых собак, и их дружелюбное молчание показывало, что в ее уединенную обитель приехал человек, заслуживающий чрезвычайного доверия.
Клара, оставив на плите кастрюльку с репой, прошла сквозь гостиную со старой мебелью, книжными полками и великим множеством безделушек и появилась на добела вымытом крыльце своего добела вымытого каркасного домика. По песчаной дорожке к дому приближались Джейк с Самантой, а вокруг них прыгали собаки, радостно глядя на Джейка и норовя лизнуть ему руку.
Саманта несла в руках большую золотистую коробку, завернутую в целлофан. Клара облизнулась. Конфеты. Джейк знал, что она сладкоежка, и хорошо понимал, что если идешь к человеку за советом, то не стоит идти с пустыми руками. Стало быть, он, наконец, пришел к ней за помощью.
Но конфетами ее не подкупишь. И судьбу тоже.
— Я уже все тебе сказала! — воскликнула она, простирая руки. Они остановились у ступенек крыльца — печальная Саманта и мрачно-почтительный Джейк. — Я тебе сказала давно, — продолжала Клара, указывая на Джейка. — Ты принадлежишь к нашему народу, бабушка Рейнкроу учила тебя, что хорошо и что плохо. Я не могу винить Саманту в ее ошибках — она воспитана в неведении; но ты-то знаешь, Джейк. Ты-то знаешь, что ту, у кого пустая душа, ничем не проймешь.
— Это у меня пустая душа? — тихо спросила Саманта.
— Нет, — сказал Джейк. — Она имеет в виду Александру. — Он беспокойно посмотрел на Клару. — Но вы кое-чего не знаете. И никто не знает, кроме моих родных. А это меняет дело.
— Я знаю только одну вещь, которая меняет дело. И я тебе сказала, что эта вещь вернется к вам только через великие страдания.
— Но она к нам вернулась. Саманта страдала. Саманта ее принесла.
Клара открыла рот.
— Рубин? — прошептала она.
Джейк кивнул. Клара потрясенно выслушала его рассказ о том, как они обнаружили камень, и Александра была вынуждена оставить в покое младшую сестру Саманты. Это было настолько неожиданно, что Клара не могла опомниться от изумления.
— Входите, — наконец сказала она. — Я должна подумать. Может быть, это просто уловка.
— Моя? — широко раскрыв глаза, сказала Саманта. — Клянусь, я даже не знала, что этот камень все это время был у моей тети. Я не знала, что она его прятала…
— Ее, — терпеливо объяснила Клара, — пустая душа ненасытна и прожорлива.
— Нет, это не уловка, — ответил Джейк. — Александра ни за что бы с ним не рассталась по доброй воле.
Клара недоверчиво фыркнула. Боже, молодость, молодость!
— Почему ты думаешь, что она с ним рассталась? Если ей пришлось его отдать, это еще не значит, что он не будет нести ее злую волю.
— Мама передала камень Элли. Как и полагается. И он останется у нее.
— Идите в дом.
Вслед за ней они вошли, и Саманта протянула ей коробку.
— Пожалуйста, примите это. И не сердитесь на Джейка. Он не виноват в том, что я сбежала из дома моей тети.
— Он виноват в том, что ты оказалась в Коуве.
— Она бежала в горы, — сказал Джейк. — Она не хотела, чтобы я нашел ее.
— Умница. Вот и тебе бы так же, — ткнула она пальцем в Джейка. — Слушался бы дара, что дал тебе бог… — Он чуть заметно покачал головой и бросил предостерегающий взгляд на Клару. Она поняла, что Джейк не сказал Саманте о своем тайном даре. Потому что боится, что она не поверит? Клара вздохнула, вспомнив, что бабушка Рейнкроу тоже никому об этом не рассказывала. Она говорила, что люди склонны смеяться над тем, чего не понимают. А если верят, то норовят использовать в своих целях. Но, глядя на Сэмми, Клара была уверена, что эта девушка не сделает ни того, ни другого. Не может же Джейк всю жизнь скрывать от нее эту часть себя. Она махнула Сэмми рукой.
— Поставь на стол эту коробку. Я посмотрю, как там мой обед. — И Клара пошла на кухню, маленькую, жарко натопленную, со стенами, увешанными пучками сушеных трав. Сэмми и Джейк вежливо последовали за ней. Притворяясь, что не обращает на них внимания, Клара помешивала в кастрюльке. Вдруг Сэмми присела и склонилась над ковриком, прикрывавшим истертый линолеум, и Клара с удивлением посмотрела на нее.
Глаза у Сэмми загорелись, и, забыв обо всем на свете, она рассматривала и ощупывала вытканный на коврике узор.
— Какая прелесть! Кто его сделал? Кларе это польстило.
— Эту старую тряпочку? Я сделала. Да любая старуха умеет ткать такие, это у молодых не хватает терпения.
Сэмми устремила на нее благоговейный взгляд.
— Это же настоящее произведение искусства. У вас есть станок?
Клара мотнула головой в направлении занавешенной двери на заднюю веранду.
— Там стоит.
— Я ни разу не видела станок, только на картинках. Я почему-то всегда представляла себе огромные грязные фабрики с десятками клацающих механических чудовищ. Измученные женщины ткут нескончаемые рулоны неведомо для кого… Родители моего отца работали на такой фабрике. Я и не думала, что на станке можно создать такую… такую неповторимую вещь. А можно мне взглянуть?
— Пожалуйста.
Сэмми устремилась к двери и медленно, благоговейно ступила на веранду, не отрывая глаз от станка.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

загрузка...