ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Я мяла в руках кусочек хлеба.
– Видно, не обо всем, раз ты меня нашел.
– Да, нашел.
– Как?
Видно, я зря спросила: лицо его сразу напряглось.
– Лучше я пока об этом помолчу. Просто для надежности, что ты не сбежишь снова.
– Марк, ну не могу я пойти завтра на работу, будто ничего не случилось! Правда, не могу. У кого-то все равно должны были возникнуть подозрения.
– Какие могут быть подозрения, если деньги на месте?
– А где был Терри? Ты ему ничего не сказал?
– Я никому не сказал. К тому же он все утро был занят с клиентами.
– Но как же я возьму остальные деньги? Из Суиндона и Шеффилда, я имею в виду. На это завтра уйдет весь день!
– Сначала выйди на работу. За деньгами съездим потом вместе. Пока, чтобы возместить недостачу, я могу положить шесть сотен на счет фирмы из собственных средств. В бумагах все будет в порядке, если Уорду или кому-то из Холбруков захочется взглянуть. Хотя вряд ли.
Голос Марка утратил прежнюю резкость. Вначале он говорил со мной очень зло и сердито, но теперь успокоился. В известном смысле, мы, наверное, оба чего-то добивались. И если у меня больше не будет промахов, может быть, все обойдется. Угроза исчезла, теперь шли переговоры. Но о чем? Даже влюбленный не не может быть образцом христианского всепрощения. Чего он хочет?
Понятно одно: ему нужна я. Мурашки пробежали у меня по спине.
Сейчас Марк Ротлэнд наблюдал за мной, и следовало быть осторожной.
– Странное ты создание. Самое странное из всех, кого мне доводилось встречать.
Я опустила глаза.
– Ты в самом деле так думаешь?
– Если судить по твоему рассказу, ты мало общалась с другими людьми. Занималась верховой ездой – понимаю. Но остальное время? Ведь ты жила так больше двух лет. И у тебя не было друзей?
– У меня не было приятелей. Я мало кого знала. Но не чувствовала себя одинокой. Мне всегда было чем заняться.
– Но так же жить нельзя. Ты слишком замкнута.
– Меня это устраивает.
– Или одиночество помогает тебе сочинять столь захватывающие истории? Помню, как ты рассказывала мне о своем муже. Как потрясла тебя катастрофа, в которую он попал на мотоцикле, и как ты не могла оставаться больше в Кардиффе. Очень трогательно!
– Не напоминай, пожалуйста. Мне очень стыдно.
– Неужели? Надо же! А насчет родителей в Сиднее, как тяжело они переносят жару в летние месяцы? Или как твой отец смотрит матчи на кубок Дэвиса? Ведь это все нужно было придумать!
– Прости, мне очень жаль.
– Интересно, сколько из твоих сегодняшних рассказов – такие же придумки?
Я подняла голову.
– Теперь я не лгу! Это совершенно разные вещи! Я была дурой, но мне и в голову не приходило, что придется с кем-то близко сойтись на работе. Я говорила тебе уже, что люблю уединение! Когда оказывается, что нужно знакомиться с людьми, я вынуждена что-то добавлять к тому, что рассказывала о себе прежде. Это как снежный ком, который все растет…
– Обычный результат, Марни. Но объясни, зачем отправлять родителей в Австралию, если их уже нет в живых? Какой тут прок?
Впервые он назвал меня моим настоящим именем.
– Дело не в пользе. Просто я хотела придумать жизнь, ничем не похожую на мою собственную.
– Бывают патологические лжецы. Ты из таких?
– Не знаю. Но ты можешь проверить все, что я тебе сегодня рассказала, и убедиться сам.
Марк как-то странно смотрел на меня, взглядом отчасти врача психиатра, отчасти влюбленного.
– Я не могу проверить все. Не могу проверить самое важное из того, что ты мне сегодня сказала.
– Что именно?
– Ты сказала, что хотела сбежать от меня, боялась, что слишком привяжешься и будешь страдать.
– Но это правда!
– Хотел бы верить.
– Марк, это правда! Неужели ты думаешь, что я вообще не способна ни на какие чувства!
– Уверен, что способна, но не знаю, на какие.
Какая мука была смотреть все время на него, и знать при этом, что попадаешь в новую ловушку. Но выхода не было.
– Поражаюсь, как при твоей сообразительности, не пришло в голову действовать иначе, – заметил Марк.
– Как именно?
– Просто не знаю, радоваться или обижаться, что ты этим не воспользовалась.
– Не понимаю, о чем ты…
Слава Богу, он вдруг резко отодвинулся от стола. Галстук его сбился, он тяжело дышал.
– В следующий раз, если подвернется зеркало, посмотри на себя. Неужели ты никогда не замечала, как смотрят на тебя мужчины?
– Да, но я…
– Неужели тебе никогда не приходило в голову, что я два года как потерял жену и в некотором смысле вполне подходящая кандидатура для близких отношений?
– На работе только об этом и говорили.
– Вот как? Ладно, пока не станем разбирать, почему ты не сочла меня достойным кандидатом, но неужели не сообразила, что, подцепив меня, можно было взять гораздо больше, чем тысяча двести фунтов?
– Все зависит от того, что ты называешь словом «подцепить».
– Выйти за меня замуж.
Часы в зале пробили полночь. Били они долго, и хотя совсем не походили на часы в маминой кухне, тоже отбивали удары по голым нервам.
– Это невозможно! – меня залила волна панического страха.
– Почему нет?
– Мы совершенно разные люди.
– У тебя довольно старомодные представления о сословиях.
– Может быть. Может, я просто дура. Но мне кажется менее стыдным добывать деньги, как это сделала я, чем продавать ради них себя.
– Я тебе не нравлюсь?
– Дело не в том!
– А в чем же? Ты сказала, что хотела сбежать от меня, поскольку боялась, что слишком привяжешься и будешь страдать. Значит, ты была ко мне не совсем равнодушна. Тогда почему же замужество кажется тебе продажей себя ради денег?
Меня загнали в угол!
Ситуация для меня совершенно невероятная, ведь я никогда не терялась, если нужно было найти объяснение, или предлог, или выход из положения. Второй раз за вечер Марк оказывался явно умнее меня, и мне это не нравилось.
Чтобы выиграть время, я прикрыла лицо руками. Нужно подумать как следует, чтобы найти выход. Через минуту Марк подошел и положил руку мне на плечо; впервые за весь вечер он коснулся меня.
– Ответь, Марни.
– Как я могу ответить, если сама не знаю? – с отчаянием воскликнула я. – Я думала, это невозможно. И теперь уже поздно об этом.
– Но разве можно заранее знать, что возможно, а что невозможно?
Я чувствовала, что нужно взглянуть на него. Средство спасения было не лучшее, но делать нечего. Если я отвергну Марка, остается одно – полиция.
Момент был просто ужасный. Рука его сжала мое плечо. Я подняла глаза, надеясь, что они не выдадут моих истинных мыслей.
– Марк, ведь я воровка. Не обманывай себя. От этого никуда не деться. Прости меня, если можешь, и отпусти.
– Ты хочешь так?
– Я думаю, так будет лучше.
– Для кого? Для тебя? Или для меня?
– Я уверена, для тебя.
– А я считаю иначе. Или ты не понимаешь, что я люблю тебя? Думаю, ты догадывалась, правда?
– Нет.
– Нет? Тогда знай: я люблю тебя, Марни.
– Марк, ты… ты сошел с ума.
– Может быть.
В отчаянии я сказала:
– Послушай, будь благоразумен… Ведь я вас обокрала, лгала тебе. Их этого ничего хорошего не выйдет. Ты мне веришь?
– Нет, – улыбнулся он. – Пока ещё нет.
– Вот видишь. И что получится? Любови нужно доверие.
– Чушь. Любовь случается, как случается. И что ей нужно, все решают по-своему.
Я не ответила. Он снова загнал меня в угол.
– Неужели ты думаешь, – сказал Марк, – что я исколесил половину Англии, чтобы найдя тебя, отпустить?
8
Ну, невозможное случилось, и в понедельник я вышла на работу, как ни в чем не бывало. Никто меня не расспрашивал, только двое-трое поинтересовались, лучше ли я себя чувствую, а Сэм Уорд задирал нос больше обычного. Сюзен Клейбоун переполняли впечатления об острове Уайт, и это помогло скоротать день. В корзине для мусора я обнаружила листочки бумаги, которые Марк вытряхнул из конвертов и выбросил.
В четверг мы с Марком съездили в Суиндон и забрали все деньги. А в субботу он сделал мне предложение.
С той воскресной ночи эта беда надвигалась на меня словно поезд, а я стояла на переезде, связанная по рукам и ногам, и не могла увернуться.
Выхода просто не было.
Марк так и не сказал, как ему удалось меня выследить меня, и я не знала, где совершила ошибку. Но понимала, что копни он основательнее поиск, из Сайенчестера ниточка приведет прямиком к маме. И приходилось лгать, что мама умерла. Ведь если Марк узнает, что она жива, все пропало. Когда маме станет известно, что я воровка, что она жила все эти годы на краденые деньги, её это просто убьет, она никогда не сможет пережить такой позор. Если Марк Ротлэнд когда-нибудь встретится с ней, вся история про мистера Пембертона и его миллионы пойдет крахом, все сразу поймут, каким образом я уже три года добываю деньги. Маму тогда хватит удар, а я тут же загремлю в тюрьму. Даже замужество не столь ужасно.
Значит следовало любой ценой удержать Марка от дальнейших поисков, а для был только один способ – заставить поверить, что я его люблю. Многое из того, что я говорила ему, было правдой, просто я оставляла пробелы, опускала детали и изо всех сил старалась дать ему те доказательства, которых он жаждал. Если я смогу подтвердить свои слова, показать свидетельство о рождении и остальные документы, он, возможно, и не станет копать дальше. Марк действительно многое принимал на веру, видимо полагая, что так положено, раз он меня любит.
Он явно совершенно потерял из-за меня голову. И я не ответила на его предложение отказом, хотя содрогалась при одной мысли о замужестве. Но успокаивала себя тем что в запасе есть время и все может перемениться. Если закрыть глаза и ждать, то найдется какой-нибудь выход.
Марк попросил ничего пока не говорить на работе, меня это вполне устраивало. Но он не позволил мне взять отпуск, поэтому я продолжала работать весь октябрь. Марк говорил, что хочет все время держать меня под присмотром, и это звучало так, будто он капитан, а я матрос, взятый с испытательным сроком. Ему бы следовало остаться служить на флоте, там ему самое место.
И все же для справедливости стоило признать, что он очень старался быть милым. Мало кто из мужчин способен на то, что сделал он: узнать о женщине такое и предложить ей выйти замуж. Обыкновенный мужик просто снял бы квартиру где-нибудь в Лондоне, поместил бы меня туда, пригрозив сдать полиции, если я попробую сбежать, и навещал бы, когда приспичит. Удивительно, почему Марк такого не предложил. Просто глупо с его стороны не пытаться именно так устроить дело, а уж если бы ничего не вышло согласиться на женитьбу.
Глупо-то глупо, но стоило только прийти к такому выводу, как вдруг он говорил такое, что становилось понятно: он на голову выше меня, и вот это-то мне нравилось меньше всего. Я бы легко обставила мужчину, будь он в самом деле глупым. Но Марк… Он был непредсказуем, и меня это злило. А самым подлым было то, что он не говорил, как нашел меня. Оставалось только гадать, какой сюрприз он преподнесет мне в следующий раз.
В октябре Марк объявил, что хочет познакомить меня с матерью, и я согласилась, потому что ничего другого не оставалось. Он заехал за мной в воскресенье днем, мы отправились в Лондон, и пока двигались через Риджент-парк, Марк сообщил мне о своем решении сыграть свадьбу в ноябре.
Я чуть не лопнула от злости.
– Марк, это просто безумие! Мы ещё даже не помолвлены!
– Это совсем не обязательно, – в своей возмутительно спокойной манере заявил он – Мать знает, а кому ещё есть до нас дело?
– Но мне… Мне нужно приготовиться.
– Хорошо, купи все, что нужно, денег я дам. На той неделе подай заявление об уходе, и у тебя будет две свободных недели на подготовку.
– Ты очень доволен собой? Тем, что решил жениться на воровке и обманщице?
– Я тебя люблю, этого достаточно. И кто ни разу в жизни не обманывал и не лгал?
– Да, но будь благоразумен. Мы знаем друг друга всего ничего. К чему спешить?
– Мы знакомы семь месяцев. Ты полагаешь, что ещё не уверена насчет себя?
– Не в этом дело, – буркнула я.
– Пойми, я люблю тебя с того дня, когда ты появилась на собеседовании, поэтому не вижу никакой надобности ждать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

загрузка...