ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Ну и что? Я попрошу ее немного подождать.
– Дело не в старшей сестре. За ней стоит сам Главный…
– Главный? Ну и плевать!
– Сэнсэй, осторожнее…
– Осторожнее? Почему? Я ведь хочу сделать то, что нужно.
– Но больной действительно не прав. Он не платит за лечение…
– Врач не должен думать о деньгах! Его обязанность – добросовестно лечить больного.
– Но в частных клиниках так нельзя.
– Когда это ты успела переметнуться?
– Переметнуться?.. – Лицо Акико окаменело. – Просто я считаю, что нельзя во всем винить только главного врача. Не так уж он плох.
– Нет, плох. Он далеко не беден, но все равно старается выжать из клиники как можно больше прибыли. Он медицину превратил в средство наживы. По-твоему, это нормально?
– Сэнсэй, здесь больной… – Акико показала глазами на Тоду.
Кобаси, точно впервые увидев его, замолчал. Ему стало неловко. Копаться в грязном белье – да еще при пациенте…
– Как бы там ни было… – Кобаси перевел дыхание, – а письмо матери ты напиши.
– Хорошо.
– Если Главный станет торопить с деньгами, я сам одолжу тебе на время.
– Сэнсэй!.. – укоризненно воскликнула Акико.
– Ничего. Такая сумма меня не затруднит.
Тода опустил голову совсем низко – так низко, что стали видны волосы, выбившиеся из-под повязки на затылке.
– Ну-ну, успокойся.
На душе у Кобаси стало легко и радостно. Он работал уже третий год, но сегодня впервые по-настоящему почувствовал себя врачом. Акико смотрела на него в немом изумлении.
– Тебе нельзя долго сидеть, опять начнется головокружение.
– А… – Тода медленно поднял голову. – Значит, старшему врачу ничего не говорить?
– Какому старшему врачу? Доктору Наоэ? А ты что, говорил ему что-нибудь?
– Да, сегодня утром, после обхода. Я спросил его…
– О том же, о чем и меня?
– Да.
– И что он тебе ответил?
– Сказал, что придется выписываться.
– Выписываться?! Тода кивнул.
– Он так и сказал: «Придется выписываться»? – Кобаси не верил собственным ушам.
– Да.
– Какой идиотизм! Но ведь тебе нельзя выходить на улицу, в толчею. Раз у человека кружится голова… Наоэ же должен понимать это!
– Сэнсэй!.. – одернула его Акико.
– Доктор Наоэ написал в заключении, что рана болезненна, но возможно амбулаторное лечение.
– Неужели он мог написать такое?.. Когда это говорит главный врач – еще полбеды, но если и Наоэ… Невероятно!
– Ему действительно противопоказан амбулаторный режим? – спросила Акико.
– Категорически. Да Наоэ и сам говорил, что Тоде придется побыть в клинике по меньшей мере недели две.
– Но ведь теперь он утверждает, что Тоде можно выписываться?
– Какая разница, что он говорит! Суть в том, что, если Тоду сейчас выписать, выздоровление затянется. – Казалось, Кобаси рассуждает сам с собой. – В этой клинике лежат гораздо более легкие больные. Разве правильно их держать в больнице, а Тоду – выписывать?
Тода продолжал глядеть в пол. Обмотанный бинтами, он казался еще моложе своих двадцати пяти лет – совсем беспомощный мальчишка.
– В общем, мне все ясно. Положись на меня. Можешь сегодня спать спокойно.
– Спасибо. Простите меня…
Тода встал, поклонился и вышел из кабинета.
Когда за ним закрылась дверь и стихли в коридоре шаги, Акико повернулась к Кобаси.
– Разве можно говорить такое?
– То, что я сказал, – справедливо, все до единого слова.
– Справедливо-то справедливо. Только он очень странный, этот больной.
– Почему?
– Молодой, а постоянной работы нет, болтается без дела, якшается с какими-то подозрительными типами… Не нравится он мне.
– Нравится, не нравится – какое это имеет отношение к болезни?
– Все равно, противный он… Когда меряешь ему температуру или щупаешь пульс, так и норовит дать волю рукам.
– Молод еще.
– Показывает нам всякие гадкие фотографии…
– Неужели?
– Все медсестры его терпеть не могут.
Кобаси почувствовал, что и в самом деле наговорил лишнего. Тем не менее упрямо сказал:
– Суть не в этом.
– А ему действительно пришлют деньги из деревни? По правде говоря, Кобаси и сам не был в этом уверен.
– Не опасно давать ему взаймы?
– Все будет в порядке, – пытаясь убедить себя, ответил он и оглянулся на висевшую у него за спиной доску. – В общих палатах все занято…
– Места есть только в палатах второго класса и выше. Кобаси, отвернувшись, молчал.
– Вы хотите перевести Тоду в более дешевую палату?
– Да. Это хотя бы на день продлит его пребывание в клинике.
– У нас всего две общие палаты.
– Да… Здесь стараются иметь дело только с богачами… Плакало «строительство общества всенародного благоденствия»!
– Что-о? – Акико широко раскрыла глаза.
– Это предвыборное обещание нашего главврача – когда он баллотировался в муниципалитет…
Акико залилась смехом.
– А не перевести ли нам и тех двоих?
– Служащего с шофером?
– Им-то уж и вовсе нечего делать в больнице – давай и их выпишем. А?
– Ну, перестань…
Теперь, когда в комнате, кроме них, не было никого, Акико разговаривала с Кобаси совсем по-другому. Чувствовалось, что их связывают очень тесные узы.
– В последнее время я отказываюсь понимать Наоэ.
– Почему?
– Пляшет под дудку старшей сестры – кладет в клинику практически здоровых людей, прописывает совершенно бесполезные лекарства, делает бессмысленную «операцию», а Тоде, несмотря на нагноение швов, велит убираться домой…
– Это политика Главного, и ничего тут не поделаешь.
– Но ведь Наоэ очень хороший врач! Таким гордился бы любой университет. Если не он, то кто же еще может образумить Главного?!
– Доктор Наоэ и главврач – разные люди.
– Разница только в том, что Наоэ не бизнесмен.
– Нет, не только. У Наоэ собственные взгляды, достойные всяческого уважения.
– Трудно поверить!
– Он выдающийся человек.
– Нет, он плохой человек.
– Как ты можешь так о нем говорить?!
– Может, когда-то он и был замечательным врачом… Во всяком случае, он мне не товарищ по университету и не коллега по кафедре, так что я могу позволить себе осуждать его.
– Да если та же Норико услышит такое!.. Представляю, что будет.
– Ну и пусть. Я ей даже спасибо скажу, если она ему это передаст.
– Глупый какой. Только неприятности наживешь!
– Если здесь станет совсем невыносимо, вернусь в университетскую клинику. Какой смысл работать под началом такого человека!
– Осаму-тян! – Акико впервые за весь вечер назвала Кобаси по имени. – Как ты можешь?
И, выскочив за дверь, она опрометью побежала по лестнице на второй этаж.
Глава VIII
Уже пробило десять, а Наоэ еще не появлялся. В амбулатории принимал один Кобаси, отдежуривший ночь.
Наоэ никогда не приходил рано, но то, что он не пришел и после десяти, было необычно. Медсестры забеспокоились. С третьего этажа спустилась Цуруё Сэкигути, которой, вероятно, уже позвонили из регистратуры, и заглянула в амбулаторию.
– А что, доктор Наоэ еще не приходил?
Часы на стене показывали четверть одиннадцатого.
– Пока нет. – Акико Такаги оторвалась от перевязки и подняла глаза на Сэкигути.
– Больные, наверное, уже ждут?
– Самый первый пришел к девяти.
На столе Наоэ лежала стопка историй болезни – штук пять.
– Может быть, он сегодня выходной?
– Вряд ли. После обеда операция. Акико закрепила конец бинта.
– Операция?
Старшая сестра взглянула на таблицу, висевшую на стене. Под графами с назначением лекарств и инъекций, в самом низу, шли названия и даты операций. На сегодня никаких операций намечено не было.
– Я ночью дежурила, и мне хотелось бы после обеда уйти домой… Можно? – спросила Акико.
– Думаю, можно, – неуверенно сказала Сэкигути. Она огляделась вокруг. В амбулатории, кроме Акико, были Каору Уно и Мидори Танака, а в процедурном кабинете работали Норико Симура с Акико Наканиси. Для операции аппендицита достаточно и двух медсестер.
– А что за операция?
– Аборт.
Старшая сестра вытаращила глаза.
– Будет делать сам Наоэ?
– По-видимому. Доктора Мурасэ сегодня быть не должно. Не его день.
– Впервые слышу.
– Так вы не знали? – Акико удивленно посмотрела на старшую сестру.
– Нет.
Занимавшийся осмотром больного Кобаси обернулся.
– Что, операцию собирается делать сам Наоэ?
– Да, – пожала плечами Акико. – А вы тоже об этом не слышали?
– Нет.
Кобаси закончил осмотр. Больной попрощался и вышел из кабинета.
– Я и сама узнала об этом только вчера вечером. Доктор Наоэ позвонил мне в девять часов и попросил подготовить инструменты.
– Как-то неожиданно все это. – Старшая сестра недовольно покосилась на Акико и добавила: – Во всяком случае, тебе надо было сказать мне об этом, когда ты сдавала дежурство.
Акико растерялась.
– Я думала, все знают, и вы тоже.
– Никто не знает. Разве ты не слышала, что даже доктор Кобаси не в курсе дела?
Акико, получив нагоняй, понурилась, хотя была вовсе не виновата в том, что ни Кобаси, ни старшая медсестра ничего не знали, – операции назначались врачами, а сестры только получали необходимые указания.
– Кому будут делать операцию? Акико потерянно молчала.
– Ты что, не знаешь?
– Мне было сказано только приготовить инструменты! – огрызнулась Акико.
– Выходит, об этом знает один Наоэ… – пробормотала старшая сестра и примирительно сказала: – Делает, что ему заблагорассудится, ставит нас в глупое положение!
Операция сама по себе была элементарной. Для нее вполне хватило бы одного врача и одной медсестры. Но Цуруё Сэкигути чувствовала себя глубоко уязвленной. Она, старшая сестра, узнает об операции случайно! С ней никто не считается!..
– Значит, больная еще не поступила в клинику.
– По всей видимости.
– Кто бы это мог быть?.. Сэнсэй, вы не знаете? – повернулась Цуруё к Кобаси.
– Не знаю, – холодно отрезал тот, беря из стопки следующую карту.
– Какая беспечность!
Старшая сестра взглянула на свои часы. В этот момент из процедурного кабинета вышла Норико.
– Послушай, – обескураженная резкостью Кобаси, Цуруё обращалась теперь к Норико, – ты ничего не знаешь о сегодняшней операции?
– Операция? Нет… Не знаю. Норико явно слышала об этом впервые.
– И доктора Наоэ что-то до сих пор нет… Стрелка на настенных часах перескочила. Двадцать минут одиннадцатого.
– Может, он заболел?
Норико пожала плечами. Ей очень хотелось ответить: «Что вы меня спрашиваете? Я ему не жена, откуда мне знать».
– Если он решил сегодня не приходить, то должен был по крайней мере предупредить об этом. Позвони-ка ему домой!
– Я не знаю номера. Вам лучше сделать это самой.
Норико повернулась к Цуруё спиной, взяла из шкафчика с лекарствами две ампулы тиазина и возвратилась в процедурный кабинет.
– Пригласи следующего, – сказал Кобаси застывшей в раздумье Акико.
– Да-а. А время-то идет… – Стряхнув оцепенение, старшая сестра выглянула в коридор. Там в терпеливом молчании ждали человек двадцать.
– Сэнсэй, – попросила старшая сестра Кобаси, – может, вы сначала примете его больных? – И она кивнула на лежавшие на столе Наоэ истории болезни. – А то ведь некоторые ждут уже больше часа.
Кобаси, не отвечая, раскрыл историю болезни только что вошедшего пациента.
– Нехорошо заставлять людей столько ждать.
– Я не стану их смотреть.
– Почему?
– Потому что это либо пациенты, пришедшие впервые, либо больные, которых ведет лично доктор Наоэ. Я не уполномочен осматривать их.
– Но ведь уже так поздно…
– Пусть идут домой. Сэкигути растерянно молчала.
– И закончим этот разговор.
– Сэнсэй!.. – не веря своим ушам, воскликнула Акико.
– А ты молчи!
– Что же делать? – в отчаянии пробормотала Цуруё и поспешила в регистратуру к телефону.
Наоэ пришел минут через тридцать, когда было уже почти одиннадцать. Его всегда бледное лицо сегодня казалось совсем бескровным, волосы были всклокочены.
– Извините, опоздал… – пробормотал он, обращаясь не то к Кобаси, не то к медсестрам, тяжело опустился на стул, закрыл глаза и вздохнул. Глаза его, окруженные густой синевой, ввалились, в каждой черточке лица сквозила страшная усталость.
Из регистратуры прибежала девушка.
– Сэнсэй, вас к телефону.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

загрузка...