ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Наоэ всегда держался особняком; казалось, он упорно избегает общения.
– Почему он не женится?.. – задумчиво прошептала Каору.
– Что ты меня-то об эт5 м спрашиваешь?
– Наверное, многие почли бы за счастье… – Каору считала себя непревзойденной красавицей, но такой жених, как Наоэ… Ее не смутила бы даже разница в возрасте. – Да, жаль… – тихонько вздохнула она.
– Что он странный – это, конечно, факт, – заключила Норико, и в это мгновение раздался телефонный звонок.
– Я подойду! – Каору бросилась к телефону. В комнату ворвался грубый мужской голос:
– Алло! Говорит дежурный полицейский квартала Маруяма. Это клиника «Ориентал»? – В трубке слышались приглушенные автомобильные гудки и гул улицы. – Отправляем к вам пострадавшего.
– Что случилось?!
– Да обычная история: якудза потасовку устроили. Одного здорово разукрасили… Физиономию всю располосовали. Кровища так и хлещет.
– Минуточку! – Трясущимися руками Каору передала трубку Норико. – Там… якудза… лицо…
– Слушаю! – Норико взяла трубку. – Только лицо? Пострадавший в сознании?
– Даже очень. Такое вытворяет! Перепились все до чертиков.
– Когда вы приедете?
– Сейчас погрузим его в машину и… минут через десять, нет, через пять… В общем, мы уже выезжаем, так что ждите.
Запищали короткие гудки.
Норико стряхнула с себя оцепенение и, взглянув на бумажку, прикрепленную над столом, быстро набрала номер.
– А ты сбегай в амбулаторию, зажги свет, открой входную дверь… И включи стерилизатор, – приказала она Каору.
Абонент ответил сразу:
– «Прэнтан»!
– Скажите, Наоэ-сэнсэй у вас?
– Наоэ-сэнсэй?.. Обождите, пожалуйста.
До Норико доносились музыка, смех, оживленные голоса. Название «Прэнтан» Норико слышала впервые, однако было ясно, что это бар. Спустя несколько минут в трубке снова раздался женский голос:
– Вы слушаете? Сэнсэй уже час как ушел.
– Ушел?!
– Да. Когда он уходил, то велел передать… Четыреста тридцать восемь…
– Минуточку… – Норико взяла ручку.
– Четыреста тридцать восемь – семьдесят два – тридцать шесть. Он будет по этому телефону.
– Благодарю вас.
Отправиться в бар во время дежурства – само по себе вопиющее безобразие, но шляться из кабака в кабак… Пожалуй, уж слишком! Норико даже задохнулась от возмущения, но тут же взяла себя в руки: злись не злись – что толку? Все равно не на ком сорвать досаду…
Она быстро набрала новый номер.
– Ресторан «Исэмото», – отрапортовал бодрый мужской голос.
– Будьте любезны, позовите, пожалуйста, к телефону Наоэ. Он должен быть в зале, – любезно-ледяным тоном попросила Норико, стараясь подавить душившую ее злость.
В трубку доносились ответы принимавшего заказ официанта. Похоже, ресторанчик с японской кухней… Бодрый мужской голос пророкотал: «Сейчас», и через минуту трубку взял уже другой человек.
– Слушаю.
Голос, без сомнения, принадлежал Наоэ.
– Это вы, сэнсэй?
– В чем дело? Что-нибудь случилось?
– Да, срочно требуется помощь пострадавшему.
– А что с ним?
– Порезано лицо, обильное кровотечение.
– Он уже в клинике?
– Только что привезли. – Из чувства мести Норико решила соврать.
– Придется накладывать швы?
– Непременно.
– Так… – Наоэ замолк, словно раздумывая, возвращаться ему или нет. – Ладно, сейчас выезжаю.
– А вы где?
– В Сибуя.
– Ну и забрались!
– Если поймаю такси, буду минут через пять.
– Только, пожалуйста, поскорее! Прошу…
Телефон звякнул и отключился, оборвав Норико на полуслове. Из амбулатории вернулась Каору. Норико, наконец придя в себя, медленно опустила на рычаг трубку, которую все еще держала в руке.
– Удалось связаться с сэнсэем?
– Знаешь, он в Сибуя…
– В Сибуя?! – Каору застыла с открытым ртом.
– Пойду-ка я к выходу, посмотрю.
Прихватив тонометр, Норико взялась за ручку двери, в тот же миг где-то вдалеке надрывно взвыла сирена «скорой помощи».
– Они?!
Норико с Каору дружно бросились к окну, но увидели перед собой лишь сплошную черную стену домов.
– Все лицо в порезах… Интересно, чем его?
– Если бутылкой, то могут быть и осколки…
– А сэнсэй придет?
– Откуда я знаю! – раздраженно огрызнулась Норико.
Когда лифт опустился на первый этаж, сирена завывала уже гораздо ближе.
– Сходи в операционную, возьми стерильные иглодержатели, нитки, иголки и захвати перчатки.
В кабинете Норико постелила на кушетку клеенку, потом прошла в регистратуру, достала чистый бланк истории болезни.
Вой сирены, вырвавшись из-за угла, раздавался все ближе и ближе. Сомнений не оставалось: «скорая помощь» мчалась к «Ориентал». Сколько бы это ни повторялось, Норико никак не могла привыкнуть к противному холодку под ложечкой, возникавшему каждый раз, когда к крыльцу подъезжала очередная машина. В напряженном ожидании было что-то гнетущее, тягостное. Не дай бог, придется провозиться всю ночь! Норико от души пожелала, чтобы рана оказалась пустячной, хотя пеклась она сейчас не столько о больном, сколько о собственном спокойствии.
Прошуршали шины. Бесновавшаяся сирена внезапно захлебнулась, точно потеряла цель, за которой гналась. Взвизгнув тормозами, машина остановилась. Сквозь стеклянную дверь главного входа виднелась мерцающая мигалка. Норико отворила дверь в амбулаторию.
Белый корпус машины светился во мраке, отражая ночные огни. Задние дверцы были раскрыты. Из машины выпрыгнули несколько человек.
– Куда его? – Голос санитара звучал довольно нервозно.
– Сюда, пожалуйста, в процедурный кабинет.
– Мы там напачкаем. Он весь в крови – лицо, одежда…
– Ничего.
– Налакался как свинья: буянит, никакого с ним сладу.
Из машины вытащили носилки с раненым. Вся бригада «скорой помощи», окружив их плотным кольцом, тщетно пыталась утихомирить пострадавшего. Норико взглянула на часики. После звонка Наоэ уже прошло пять минут. Громко топая тяжелыми башмаками, санитары внесли носилки в амбулаторию. «Эй, эй, успокойся! Потише!» – слышались окрики, заглушаемые пьяными воплями пациента.
– Пожалуйста, сюда.
Через широко распахнутую дверь носилки проследовали в процедурный кабинет, к кушетке, стоящей в дальнем углу комнаты. Норико с тонометром в руках робко приблизилась к больному.
– Измерим давление?..
– Дур-р-р-аки-и!
Окровавленный человек попытался вскочить, но санитары живо скрутили его, и он, размахивая кулаками, истошно завыл.
– Ну-ну, потише! Все-таки здесь больница.
– Больница? Г-г-где больница?
По лицу пьяного ручьем струилась кровь, и невозможно было даже разобрать, где нос, а где глаза. Вид крови окончательно разъярил его, и, выкатив осоловелые глаза, он еще яростней замахал руками. Наркоз на него не действовал. Он даже не давал отереть кровь с лица.
– Ну что с ним делать?! – в отчаянии отступилась Норико.
– Где доктор?
Лица санитаров тоже были забрызганы кровью.
– Сейчас придет.
– Поторопите его!
– Но…
– Вы же видите, как трудно его держать. Пусть идет побыстрей!
– Прошу вас, подождите еще немного…
Оставив попытки измерить давление, Норико снова побежала к телефону. Нащупав в кармане халата клочок бумаги с номером телефона, она начала лихорадочно крутить диск.
– Наоэ-сэнсэй уже выехал?
– Наоэ-сэнсэй?.. А, да… уехал.
– Давно?
– Только что.
– Вы не знаете, он поймал такси?
– Н-нет… Не знаю.
– Извините.
Часы в приемном покое показывали одиннадцать. Если Наоэ, выйдя из ресторана, сразу поймал такси, то должен появиться с минуты на минуту.
Из процедурного кабинета по-прежнему неслись вопли раненого и крики удерживающих его санитаров. Не в состоянии вынести этого кошмара, Каору выбежала в коридор.
– Сколько крови! – Она в ужасе закрыла лицо руками. Плечи вздрагивали.
Пол в коридоре от приемного покоя до процедурного кабинета был сплошь заляпан кровавыми пятнами.
– Что же нам делать?!
– А что мы можем?
– Хоть бы Наоэ поскорее пришел!
– Ну что ты заладила? Хоть сто раз повтори – от этого он быстрее не явится, – истерично крикнула Норико, не отрывавшая глаз от входной двери.
Из процедурного кабинета вышли двое и направились к девушкам.
– Что, доктора еще нет? – Лица у обоих были каменные, однако в вопросе сквозило плохо скрытое раздражение.
– Видите ли… Он уехал по вызову, скоро должен вернуться.
– Далеко?
– Да нет, совсем рядом.
– А туда нельзя позвонить?
– Не стоит. Вам ответят, что он уже выехал.
– Вы что, не понимаете?! Он срочно требуется здесь! Больной истекает кровью.
– Простите, пожалуйста, честное слово, доктор вот-вот будет.
Норико, опустив голову, чуть не плакала. Пусть только придет, уж она ему выскажет, она покажет ему!.. Норико проклинала себя за то, что позволила Наоэ уйти. Наконец, поняв, что от сестер толку все равно не добиться, санитары ушли обратно.
– Еще и наврали… Что ж теперь будет? – ужаснулась Каору.
– А что нам еще оставалось? Каору растерянно кивнула.
– Чтоб ему самому там проломили голову, этому доктору… – разъяренно проворчала Норико, как завороженная глядя на чернеющий вход.
На крыше «скорой помощи» все еще мигала красная лампочка. Норико опять взглянула на часы. И трех минут не прошло. Снова завыла сирена, взвизгнули тормоза. Девушки бросились к выходу. В дверях показался полицейский.
– Где пострадавший?
– В процедурном кабинете.
– Ну, как он?
– Э-э-э, в общем… Операцию уже сделали?
– Н-нет… Еще нет.
Полицейский молча кивнул и прошел в процедурный кабинет. На улице у клиники уже толпились зеваки. Норико закрыла глаза и принялась считать: «Один, два…» Сосчитаешь до шестидесяти – минута. Пять раз по шестьдесят – и придет Наоэ. Норико успела досчитать только до тридцати – дверь кабинета отворилась, и на пороге возник санитар.
– Сестра! Раненый просит пить. Можно ему воды?
– Воды?..
Рана не полостная, запрещать оснований вроде бы нет, однако Норико колебалась.
– Кричит, что помрет, если сейчас не дадим напиться. В горле у него, видите ли, пересохло.
– Думаю, немножко можно, – наконец решилась Норико.
– А чашку?
– Сейчас принесу. – Норико побежала за чашкой. Она уже протянула ее санитару, как раздался пронзительный крик Каору: «Доктор! Доктор пришел!»
Норико стремительно обернулась и заметила в темном проеме двери чью-то тень. Человек снимал у входа обувь. Затем он устремился к ним: худой, долговязый, правое плечо чуть ниже левого.
– Сэнсэй!.. – Норико со всех ног бросилась ему навстречу.
– Ну, как дела?
– Заливается кровью, но скандалит – просто подойти и то невозможно.
– Принеси халат!
Наоэ снял пиджак, оставшись в рубашке без галстука. Норико принесла из кабинета халат и подала его Наоэ.
– Мы сказали, что вы уехали по вызову.
Наоэ молча кивнул, потом наклонился к Норико.
– Пахнет?
Норико потянула носом.
– Немножко, почти не чувствуется.
Наоэ ушел в бар еще с вечера, часа четыре назад, однако пьяным не выглядел, только лицо было бледнее обычного.
– Будем зашивать?
– Все готово.
– Ну и беспокойный же попался больной! – Наоэ вошел в процедурный кабинет – лицо хмурое, недовольное.
– А вот и доктор! – радостно сообщила Норико, и державшие раненого санитары, как по команде, расступились, пропуская Наоэ вперед. Он подошел к носилкам и заглянул раненому в лицо.
– А-а-а, доктор! Тебе ч-ч-чего? Дур-р-рак! – Размахивая кулаками, пьяный привстал.
Наоэ, отступив на шаг, изучал рану.
– Скоты! – Неуловимым движением раненый соскользнул с носилок и попытался встать, но проворно подскочившие санитары тяжело навалились на него. Неожиданно он с силой лягнул ногой.
– Эй, эй, потише!
– К черту! Пустите-е-е!
– Дай же доктору тебя осмотреть!
– Нет! Я у-х-х-хожу! Н-ну!
Всякий раз, когда он, издавая очередной вопль, вскидывал голову, из раны фонтаном била кровь.
– Да успокойся! Тебе же добра хотят!..
– П-прочь! Прочь от меня!
Он грязно выругался, потом втянул в себя воздух и смачно плюнул. На пол брызгами полетела слюна. Наоэ, стоявший до этого момента неподвижно, повернулся к полицейскому и, сделав ему знак глазами, вышел из кабинета. Полицейский последовал за ним.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

загрузка...