ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Ёсидзо Исикура пришел в себя через час. Наоэ осматривал в амбулатории пациента, пострадавшего в автомобильной катастрофе. Такси, в котором он ехал, затормозило у светофора, и в этот момент сзади в него врезалась другая машина. От сильного толчка голова пассажира дернулась, и его пронзила острая боль. Сейчас он жаловался на тяжесть в голове и болезненные ощущения у основания шеи.
После беглого осмотра Наоэ направил его на рентген, а сам пошел в палату.
Лежавшего на кровати Исикуру было почти не видно под толстым одеялом. Услышав шаги Наоэ, он открыл глаза и приветливо заулыбался.
– Проснулись?
– Сэнсэй! Какое же вам спасибо.
Исикура говорил еще чуть с хрипотцой, но голос был бодрый.
Наоэ пощупал пульс, проверил капельницу. У кровати Исикуры сидели невестка и какая-то молоденькая девушка – судя по возрасту, внучка.
– Вы мне все вырезали, доктор?
– Кое-что удалить оказалось невозможно, но сам очаг ликвидировали.
Отвечая, Наоэ взял у Норико стетоскоп и приставил к груди Исикуры. Жадно выслушав Наоэ, Исикура закрыл глаза. В сердечных тонах изменений не было. Кобаси, час назад докладывая о состоянии больного, уже сообщал об этом. Собственно говоря, другого просто и быть не могло. Какие могут быть отклонения в совершенно здоровом сердце после такой «операции»? Отложив стетоскоп, Наоэ проверил у Исикуры белки глаз, попросил показать язык.
– Все хорошо, волноваться не о чем. Теперь вам нужно хорошенько поспать.
– Доктор, а когда мне можно будет есть рис? – нетерпеливо спросил Исикура.
– Дня через четыре разрешим кашу.
– Дня через четыре? Значит, целых четыре дня будет больно?..
– Придется потерпеть. Все-таки резекция желудка.
– А меня-то пугали: согласишься на операцию – умрешь. Я с самого начала знал, что все это чепуха. Говорил – пусть режут. И вышло по-моему! – Исикура торжествующе оглянулся на невестку. – Вон мне уже сколько лет, а я ничем по-настоящему не болел. Еще и с молодежью могу потягаться!
Наоэ улыбнулся.
– Когда мне разрешат ходить?
– Думаю, дней через десять.
Исикура устремил задумчивый взгляд в пустоту – видимо, считал про себя дни.
– А выпишут когда?
– Дедушка! – не выдержала невестка. – Вам нельзя столько разговаривать. Вы ослабеете.
– В феврале я уже выйду отсюда?
– Мне трудно загадывать так далеко.
– Да-да, конечно… – Исикура послушно кивнул.
– Отдыхайте. – Наоэ встал.
– Спасибо, доктор.
Женщины поклонились, а Исикура слегка приподнял голову от подушки.
На этаже, где находились палаты высшего класса, было очень чисто, стены сверкали белизной, в коридорах в кадочках росли каучуковые деревца и ананасы. Едва поспевая за Наоэ, Норико с тревогой спросила:
– Разве можно так обманывать человека?
– А что еще делать?
– И мы должны говорить ему то же самое?
– Естественно.
Наоэ шагал, засунув руки в карманы халата и глядя прямо перед собой.
В амбулатории его дожидался пациент. В истории болезни значилось: «тридцать пять лет», но на висках уже пробивалась седина, волосы заметно поредели, да и вообще он выглядел гораздо старше своего возраста.
– Где вы служите?
– В Токийском муниципалитете, – ответил мужчина, держась рукой за голову. Его звали Кувана.
– Значит, вы собирались…
– По делам, а потом назад, на работу. Рентгенотехник принес срочно проявленные снимки шейных позвонков Куваны и выставил их в ряд, прикрепив к рейке-держателю. Снимки были сделаны в разных проекциях: спереди, сбоку, при наклоне головы вперед и назад – всего шесть штук. Ни на одном из них Наоэ не нашел отклонений.
– Позвоночник цел.
Наоэ начал вписывать заключение в историю болезни. Кувана задумчиво изучал подсвечиваемые экраном контуры собственных костей. Над столбиком из семи громоздившихся друг на друга позвонков светилась большая тень – черепная коробка.
– В момент столкновения, когда голова резко откинулась назад, могли быть частично повреждены некоторые мелкие кровеносные сосуды и мышечные волокна. Это, вероятно, и вызывает головную боль и неприятные ощущения в основании шеи, но ни перелома, ни смещения позвонков у вас нет.
– Выходит, у меня просто растяжение шеи?
– По-научному это называется не так. Выражение «растяжение шеи» скорее определяет причину вашего недуга, но не само заболевание.
– А как это будет по-научному?
– Дисторзия связочного аппарата шейного отдела позвоночника.
Мужчина снова уставился на рентгеновские снимки. Над челюстью тянулся ряд зубов, среди них особенно выделялся один, металлический. Кувана осторожно потрогал шею.
– Иными словами, связки, соединяющие эти позвонки, временно ослабли, – пояснил Наоэ.
Внезапно отворилась дверь, и на пороге возник полицейский. За ним маячила фигура какого-то парня. Лицо полицейского показалось Наоэ знакомым. Это был тот самый дежурный, что три дня назад доставил в клинику пьяного.
– Что вы мне посоветуете, доктор? – спросил Кувана.
– У вас ничего страшного нет. Но боль пройдет через месяц, не раньше.
– В больницу ложиться не надо?
– Нет. Просто постарайтесь соблюдать пока полный покой. При этом заболевании боли нередко усиливаются на второй-третий день.
– А кости в порядке?
– Не волнуйтесь.
– Значит, кости целы… – сказал полицейский, обернувшись к стоявшему сзади парню.
– Это что, виновник аварии? – спросил Наоэ. При звуке его голоса парень испуганно поднял голову. – Адрес?
– Район Сэтагая, улица Сангэндзяя…
Парень оказался студентом второго курса университета.
– Как все это случилось?
– Влепился в такси на своей спортивной машине, – ответил за парня полицейский. – Такси-то ничего, только задний бампер поцарапан немножко, а у этого обе передние фары вдребезги.
– Со страховкой у тебя все в порядке?
Парень кивнул и отвел глаза в сторону. Норико записывала в историю болезни адрес и телефон.
– Пройдите на укол.
Кувана, еще раз кинув взгляд на парня в свитере, поплелся в процедурный кабинет.
Полицейский повернулся к парню.
– Обожди в приемной. Мне тут надо с доктором кое о чем потолковать.
Парень покорно вышел.
– Доктор, а как там тот пациент?.. Которого закрыли в уборной… Не дебоширит?
– Да нет.
– А дружки его больше не заявлялись?
– Кажется, приходили раз, но я их не видел.
– А то я боялся, что у вас могут быть неприятности.
– И правильно боялись.
– А? – Полицейский растерялся. – Что-нибудь случилось?
– Те тридцать тысяч, которые они внесли как задаток, уже на исходе.
При упоминании о деньгах полицейский пристыженно сник, словно это он не заплатил.
– На сколько еще хватит?
– Я вчера справлялся в канцелярии. Дня на два.
– Всего?!
– Его палата и без лечения стоит три тысячи иен в день, так что тридцать тысяч – это фактически ничто. Даже на то, чтобы сделать рентгеновский снимок, уже не хватит.
– Вы уж извините меня, доктор.
– Что проку в ваших извинениях?
– Не может быть, чтобы у его дружков не было денег…
– Я же сразу сказал: как только кончатся деньги, выписываю.
– А как он себя чувствует?
– Рана немного гноится… Ничего. Долечится амбулаторно.
Наоэ подошел к раковине и начал мыть руки.
Глава V
После пяти вечера уже начинало темнеть. Промозглый холодок осенних сумерек пронизывал до костей. Наоэ собирался домой. Завязав галстук, он подошел к окну ординаторской.
Под низким, занавешенным тучами небом тянулись бесконечные крыши домов, устремлялись ввысь огромные небоскребы. Словно прорастая из-под земли, один за другим замелькали бесчисленные огоньки, и, по мере того как их становилось все больше, густела тьма. Наоэ любил это время суток: когда сумерки медленно перетекают в ночь. Именно в этот час – на мгновенье – проявляется, словно нарисованное волшебными чернилами, истинное лицо города. Лицо, столь не похожее на дневное… «Вот так же пробуждается в человеке его второе, скрытое "я"», – подумал Наоэ, любуясь вечерним городом. Странное сравнение… Но оно почему-то испугало его. Рядом нескончаемым потоком текли машины, шли люди, а с высоты огромных зданий город, должно быть, казался застывшим и безмолвным…
В дверь постучали. Наоэ оторвался от окна.
– Войдите.
В комнату несмело вошла дочь главного врача, Микико.
– Вы еще не ушли? Микико слегка запыхалась.
– А что случилось?
– Пожалуйста, если не очень торопитесь, загляните перед уходом в канцелярию. Там вас ждут.
– Ваш отец?
– Нет, мама.
Микико взглянула на Наоэ в упор.
Он кивнул, надел пиджак и перекинул через руку пальто. Микико безмолвно дожидалась у дверей.
– Ну, пошли?
Микико распахнула дверь и первой шагнула в коридор. Мимо прошла уборщица. Заметив Наоэ и Микико, она почтительно поклонилась.
Канцелярия находилась на том же этаже, что и ординаторская. Здание было построено буквой «П», и для того, чтобы попасть в канцелярию, нужно было пройти по коридору и завернуть за угол. Одной стеной канцелярия выходила на лестничную клетку. Дойдя до лестницы, Микико остановилась.
– До свидания.
– Домой?
– Нет, сегодня у меня занятия икебаны. Мне непременно надо там быть.
На Микико был белый плащ с поясом, на шее голубая косынка, в руках молодежная складная сумочка.
– Тогда до завтра?
– Нет, подождите, пожалуйста… Наоэ обернулся.
– Как вы относитесь к балету?
– Гм… К танцам?
– Да. В конце этого месяца начинаются гастроли…
– Ты будешь выступать?
Наоэ только сейчас вспомнил, что Микико занимается балетом.
– Нет. На этот раз выступает не наша школа. Балетная труппа «Тото». Если я… Если вы не возражаете… У меня есть билеты.
– Когда спектакль?
– Двадцать девятого и тридцатого – два дня подряд.
Голос у Микико от волнения слегка охрип, она запиналась.
– Твердо обещать не могу, но думаю, что пойду.
– Так я отложу для вас билет? А если у вас появятся какие-нибудь дела и вы передумаете, предупредите пожалуйста.
Она повернулась и, словно спасаясь от кого-то, стремительно побежала вниз по лестнице.
В комнате сидели Рицуко и работавшая в канцелярии молодая женщина.
– Простите, что задержала вас. Вы, верно, уже собирались домой? – Рицуко сложила лежавшие перед ней бумаги и усадила Наоэ на диван. – Надеюсь, я не отрываю вас от важных дел?
– Да нет.
Рицуко подошла к стоявшему в углу комнаты шкафчику.
– Чай? Кофе?
– Все равно.
– А может, пиво или виски?
– Прошу вас, не беспокойтесь.
– Рабочий день закончился. Можно позволить себе немного выпить.
Она достала из холодильника пиво, сняла с полки бутылку виски и бокалы и поставила их на столике перед Наоэ.
– Чем-нибудь закусите? Может, сыру? Наоэ замялся.
– Ну тогда сасими. Мураками-сан, – повернулась она к женщине, – будьте любезны, позвоните в «Тамадзуси», попросите срочно принести нам сасими.
– На сколько человек?
– На одного. Пусть сделают ассорти: понемногу всего самого вкусного.
– Право, к чему такое беспокойство, – снова сказал Наоэ.
Рицуко села напротив, наполнила его бокал пивом. Был уже шестой час, управляющий и вторая конторщица ушли домой.
– Придется немного подождать. Минут десять.
– Конечно. Благодарю вас.
Ясуко Мураками навела порядок у себя на столе, открыла шкаф и начала одеваться.
– А где главврач? Чем он занят сегодня? – поинтересовался Наоэ.
– У него заседание в правлении Ассоциации врачей.
– Все в заботах…
– Он с удовольствием сам себе ищет забот, – передернула плечами Рицуко. – И сегодня вечером не преминет куда-нибудь улизнуть.
– Слишком много у него дел…
– Ничего. Если хватает сил развлекаться, значит, здоровье есть! – Рицуко рассмеялась.
– Так я пойду? – спросила Мураками.
– Не забудьте. Эти бумаги необходимо подготовить к завтрашнему дню, – напомнила, прощаясь, Рицуко.
– Конечно, я взяла их с собой.
Мураками поклонилась и вышла из комнаты. Проводив ее взглядом, Наоэ поднял бокал.
– Может, и мне выпить с вами?
– Разве вы пьете?
– Совсем мало. У меня уже от двух рюмок голова идет кругом.
Рицуко снова наполнила бокал Наоэ и, чуть-чуть плеснув себе, пригубила.
Немного неживое, но красивое узкое лицо… Пожалуй, не дашь сорока восьми лет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

загрузка...