ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


В тот вечер у Наоэ тоже были гости. Точнее, гостья – дочка главного врача, Микико. Она сидела в гостиной, придвинувшись к котацу.
– Что ты теперь собираешься делать? – Наоэ искоса посмотрел на Микико: она потупилась, сложив руки на коленях. – Домашние, верно, уже беспокоятся, ищут тебя.
Она едва заметно кивнула. В наклоне головы было что-то совсем детское.
– Ведь ты уже своего добилась, смотрины расстроила. Родители теперь все поняли, так что надо идти домой.
– А дома – все сначала.
– Но ведь ты в принципе не против замужества?
– Нет.
– А кто жених?
– Врач. Ему двадцать восемь. Окончил медицинский факультет университета К.
– Совсем неплохо. Твой отец – тоже врач, и породниться с медиком удобно во всех отношениях.
– А я не желаю.
– Вот как?
– Они так стремятся выдать меня за врача, чтобы клиника осталась за нами.
– Вполне логичное желание для частного врача.
– Но я не хочу становиться жертвой прихоти родителей.
– Не понимаю, в чем же тут жертва.
– Для них на первом месте не я, а клиника. Они и на смотрины непременно приводят либо врачей, либо студентов-медиков. А те тоже хороши, только об одном – «унаследуем ли мы клинику, если породнимся с вашей семьей? Кто будет платить за аспирантуру, пока жених не получит ученую степень?» И все в том же духе. Как послушаешь – ни одного порядочного человека.
– Ну нельзя же так ругать всех подряд.
– Не хочу я быть приложением к клинике.
– Зачем ты все так усложняешь? Это же естественно, что твой отец не хочет отдавать свое дело в чужие руки. Построить такую клинику заново сейчас обошлось бы в двести миллионов иен. А продать – хорошо, если полцены получишь. Ведь здание клиники ни подо что другое использовать нельзя. Так же как и оборудование, и инструменты. Естественно, для твоего отца невыносима даже мысль о том, что клинику, его детище, которое он растил и лелеял, постигнет такая участь.
– Ну а я? Что будет со мной?
– То, что клиника твое «приданое», вовсе не означает, что на смотрины будут приходить лишь охотники поживиться. Наверняка найдутся хорошие молодые люди, способные, достойные, но из бедной семьи, у которых нет денег на учебу в аспирантуре, но которые действительно потом полюбят тебя.
– Сколько уж было этих смотрин, а еще ни разу ничего похожего…
– А может, именно сегодня… Вряд ли родители станут желать тебе зла.
Микико молчала, не отрывая глаз от котацу. Слова Наоэ явно не убедили ее.
Наоэ допил сакэ и снова наполнил стакан почти наполовину.
– Смешно, конечно, мне читать тебе мораль, но… ты свалилась как снег на голову. Я просто вынужден.
– Извините. Я вам, наверное, помешала…
– Помешать не помешала, но, честно признаться, удивила.
– Простите.
– Ты поступила очень неразумно.
Наступила пауза, и сразу стал слышен накатывающий, словно прибой, глухой шум улицы.
– Еще кофе?
– Нет, спасибо.
Микико исподлобья посмотрела на Наоэ и тут же перевела взгляд на книжную полку.
– Тебе кто-то нравится?
Микико вздрогнула, как от удара, и резко вскинула голову. Узкое, почти детское лицо залилось краской.
– Тогда надо признаться родителям. Делать вид, что у тебя никого нет, и соглашаться на смотрины – просто нечестно по отношению к этому человеку.
– Я…
– Правда, по-моему, с кем бы ни жить, особой разницы не будет, но, если все же решиться взвалить на себя такую обузу, как брак, лучше уж выйти замуж за любимого человека.
– Обузу… почему?
– Брак – это когда мужчина и женщина вынуждены жить вместе очень-очень долго, верно?
Микико широко раскрытыми глазами следила за Наоэ, словно боясь пропустить хоть слово.
– Хотя… Не мне рассуждать о браке.
– А отчего вы не женитесь?
– Брак не в моем вкусе.
– Как это понять?
– Одни любят рис, другие – сакэ. Все дело вкуса. Наоэ запрокинул голову и допил стакан. Острый кадык дернулся вверх, потом вниз.
– А я вас тогда так ждала…
– Когда?
– На балете.
– А-а… В тот день ко мне неожиданно нагрянули гости.
– Женщина? Наоэ не ответил.
– Когда я позвонила, трубку сняла какая-то женщина. – Микико, смутившись, покраснела. – Ой, простите.
– Ничего.
Наоэ встал и, поправив воротник кимоно, присел рядом с Микико.
– Посмотри-ка на меня.
– Зачем? – Микико окончательно смешалась. Наоэ легонько обнял ее за плечи. Потом, не давая ей отвернуться, с силой прижался губами к маленькому, изящно очерченному рту. От Наоэ слегка пахло сакэ. Микико крепко зажмурилась. Ее веки подрагивали, от поцелуя щеки запали, словно выпитые до дна. Наоэ целовал ее и ждал, когда она перестанет сопротивляться. Наконец тело Микико стало мягким и податливым. И тогда, по-прежнему не отрываясь от ее губ, Наоэ поднял и бережно отнес ее на стоявшую в глубине комнаты кровать…
Глава XI
На другой день в половине шестого вечера Маюми отправилась к Наоэ. От Эбису до его дома можно было добраться минут за пятнадцать, однако на всякий случай Маюми решила выйти пораньше.
Был час пик, дороги забиты, но Маюми доехала до Икэдзири сравнительно быстро. От автобусной остановки прошла два квартала – до фруктовой лавки, где купила яблок и бутылку вина, – потом повернула за угол и остановилась перед большим белым домом. Ею вдруг овладело смутное беспокойство: «Вот я и пришла к нему. Сама… А, сколько бы веревочке ни виться…» В глубине души Маюми давно знала, что рано или поздно все кончится этим.
Восьмиэтажное здание поднималось над теснившимися в улочке лавчонками, точно смотрело на них свысока. Маюми почти физически ощутила, как давит оно на нее своей тяжестью. «Может, не стоит?..» – заколебалась она. За широкой стеклянной дверью, в огромном вестибюле с оранжевыми стенами, висели в несколько рядов почтовые ящики. Маюми медлила, не решаясь войти.
К подъезду подошел немолодой мужчина, удивленно покосился на стоявшую в растерянности Маюми, и она, не выдержав, рывком открыла дверь. Мужчина вошел следом; пройдя мимо, он повернул направо. Маюми с облегчением вздохнула и пошла налево, к лифтам.
Наоэ жил на пятом этаже. Оба лифта, как назло, были заняты. Нетерпеливо поглядывая на огонек вызова, Маюми поправила шарф под воротником. Броский оранжевый шарф – прекрасное дополнение к светлому пальто… Маюми нервничала. В подъезд вошли еще двое. Наконец двери лифта открылись, и Маюми шмыгнула в него, словно спасаясь от погони.
На пятом этаже было пусто. Вздрагивая от звука собственных шагов, она пошла направо по коридору, разглядывая номера квартир. Квартира Наоэ оказалась третьей от конца. Номер 518.
На двери висела маленькая неприметная табличка. Затаив дыхание Маюми подкралась и прислушалась. Удивительно тихо, ни звука – как будто никого нет дома. Войти или нет? Стоит только нажать кнопку звонка…
«А вдруг папочка узнает?» Беспокойно заныло сердце, перед глазами возникло разъяренное лицо Ютаро. Ей даже показалось, что она слышит его хриплый голос.
«А собственно, что тут плохого? – убеждала она себя. – Подумаешь, заглянула на минутку перед работой. В кафе раньше восьми все равно делать нечего. Вполне успею. До Гиндзы отсюда – полчаса. Только покажу ему ногу и уйду».
На пятом этаже снова остановился лифт, послышались шаги, глухой звонок.
Маюми зажмурилась и нажала на кнопку.
Раздалась мелодичная трель. Маюми проворно отскочила в сторону, чтобы ее не было видно через глазок. Дверь, однако, не открывали. «Может, нет дома?» – с надеждой подумала она и, осмелев, позвонила еще раз. Но в этот момент дверь отворилась. Она испуганно отдернула руку: перед ней, загораживая проход, стоял Наоэ.
– Я звонила вам вчера вечером…
– А, это вы… – Наоэ посторонился, пропуская гостью. – Что ж, входите.
Он провел рукой по взъерошенным волосам, захлопнул дверь и повернул ключ.
– Вот, по дороге купила… – Маюми неловко протянула пакет, но Наоэ, даже не удостоив ее взглядом, прошел в комнату и уселся перед котацу. Маюми робко последовала за ним.
Большое окно… Вдоль стен – стеллажи с книгами, письменный стол. Кровать. Видимо, спал: одеяло небрежно откинуто. Маюми ощутила мучительный стыд, но пути к отступлению не было.
– Есть только сакэ, – нарушил молчание Наоэ.
– Нет-нет, спасибо. Я решилась побеспокоить вас только потому… что вы… мою ногу…
Маюми держалась неестественно чопорно. В подобной ситуации, пожалуй, самая разбитная девица из бара превратится в тихоню.
– Мне крайне неловко, что я беспокою вас дома. Вообще-то я хотела прийти в клинику…
Наоэ отодвинул в сторону груду журналов.
– Ладно уж. Ногу когда подвернули? Месяца два назад?
– Да, в начале сентября.
Маюми взглянула на стакан, стоящий на котацу. В нем еще оставалось сакэ.
– Ну, показывайте.
– Прямо сейчас? – растерялась Маюми.
– А когда же еще?
Маюми в замешательстве огляделась. «Вот дурёха! За этим ведь и пришла – чего же теперь стесняться? Но…»
– Ложитесь на диван. – Наоэ даже не замечал, что Маюми вся сжалась от стыда. – И чулок снимайте. Оба чулка.
Маюми чуть не расплакалась.
– Доктор, вы…
– Я отвернусь. – Наоэ, наконец сообразив, отошел к окну и стал изучать улицу.
Маюми горько раскаивалась в своем безрассудстве. Пусть вроде по делу – но домой, к холостому мужчине… Да еще чулки…
«Уж лучше бы я встретилась с ним где-нибудь в кафе, – кляла она себя. – Ведь с ногой-то, по правде говоря, все в порядке. Ну подумаешь, побаливает немного, когда походишь на каблуках, да и то не часто. Что и говорить, нога – просто предлог. Но почему именно вчера пришла в голову эта блажь? Ах, да… Смотрины у папочкиной дочки – Микико… Все равно: как это глупо! Что теперь он подумает обо мне…»
Пожалуй, Маюми была не прочь провести с Наоэ вечер, но только не в столь дурацкой ситуации.
– Ну что? – Голос Наоэ вернул Маюми к действительности.
– Сейчас, еще минутку… – Она непослушными пальцами подвернула подол платья. – Все.
– Щиколотка не ноет? – Наоэ прикоснулся к ноге, и Маюми испуганно поежилась. – Расслабьтесь. Здесь больно? – Наоэ пощупал ступню, лодыжку, потрогал голень. – А тут?
– Пожалуй…
– Здесь?
– Н-нет… или да? – Маюми уже и сама не знала, больно ей или нет. – Кажется, немножко… – неуверенно пробормотала она. Не разберешь! Когда говорят: «больно» – кажется, что больно, говорят: «не больно» – и в самом деле не больно. И вообще Маюми было уже не до ноги. «Скорее бы все это кончилось», – мучительно краснея, подумала она. Ей казалось, что прошла целая вечность.
Наконец Наоэ поднялся, и Маюми тоже, будто кукла на пружине, вскочила с дивана. Наоэ вышел на кухню, и оттуда послышалось бульканье воды из крана – наверное, мыл руки. Маюми вдруг стало неприятно и захотелось сбежать.
Вернулся Наоэ и сел на прежнее место у котацу.
– Ну что ж, – заключил он, – могу сказать, что причин для беспокойства нет.
Маюми прекрасно знала это и сама.
– Кость цела. Был вывих, небольшое растяжение, но сейчас все почти в норме.
Маюми слушала с выражением глубокого внимания.
– Единственное: поскольку обувь на высоких каблуках дает лишнюю нагрузку на щиколотку, старайтесь не носить ее.
– Что, совсем?
– Хотя бы месяца два-три.
– Спасибо, доктор…
– Ничего страшного нет, само пройдет. Во всяком случае, это не повод для визита к врачу.
Маюми вспыхнула.
– Вы только папочке не говорите, ладно?
– Какому еще папочке? А… Главврачу…
– Знаете, у него последнее время большие неприятности.
– Вот как? – безучастно протянул Наоэ.
– А вы не замечали?
– Нет.
– Хотите, расскажу? Ой, что было! – Маюми очень хотелось расшевелить Наоэ. – Его дочка сбежала со смотрин!
– В самом деле? – Наоэ не отрываясь смотрел на сизый дымок, тянувшийся вверх от сигареты; на Маюми он даже не взглянул, и это больно задело ее.
– А ведь Микико, кажется, в кого-то втрескалась. Не ответив, Наоэ неожиданно встал, принес из кухни большую бутыль и плеснул в стакан.
– Налить?
– Да я… – Последнее время Маюми частенько позволяла себе рюмочку-другую с завсегдатаями кафе, так что к закрытию бара едва держалась на ногах. «А, будь что будет!» – подумала она.
– Только сакэ я не подогревал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

загрузка...