ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Это завопят девушки, все красивые девушки изойдут в страшном крике. А Ходдинг будет лежать – мертвый.
В этот вечер, сидя в ресторане, Пол и Сибил наступали друг другу на ноги под столом и смеялись больше, чем обычно, потому что это их совсем не забавляло. Тедди Фрейм привел с собой девушку из Индокитая, хоть и договорился встретиться с ней после ужина, что со стороны любого другого было бы откровенным бесстыдством. В отличие от Ходдинга, который посадил Сибил между собой и Полом, Тедди Фрейм устроился между Полом и его секретаршей, которая сейчас объясняла Сибил, как ее зовут:
– Те-ла. Тела Фонг.
Приятно улыбаясь, она сказала, что зовут ее так потому, что ее отец был портной, что по-английски так и звучит – тела. И к тому же, очень хороший портной, что и позволило ей перебраться из Камбоджи в Париж. Полу хотелось, чтобы она замолчала – ведь всю эту историю он слышал от нее всего несколько вечеров назад, когда, сидя в ванной у него на животе, она наводила ему маникюр. «Пьян я, что ли? – подумал он. – А голосок-то приятный», – признал он нехотя.
Она жужжала и жужжала, объясняя Сибил, что по-итальянски Тела означает «ткань». Тут Пол подумал, что он действительно пьян, а Сибил любит за то, что, как и он, она говорит только на родном языке. А еще он подумал, что очень давно уже не был в Кливленде. И вдруг Пол насторожился.
Он услышал сладкий голос Сибил:
– Прекрасная мысль! Пересечь в одиночку Атлантический океан – это не по мне. А Тихий к тому же не такой холодный.
Пол поднял голову. Она перестала давить ему на ногу, а свою отодвинула так, что до нее было не достать.
– Значит, договорились, – сказал Тедди Фрейм. – Билет я уже заказал и собирался подтвердить заказ сегодня вечером. У них наверняка есть одно место на среду. Жалко, старина, что вам места не достанется, – обратился он к Холдингу.
– Я все равно не могу, – сказал тот, улыбаясь и Полу. – В ближайшие две недели мне надо быть дома, а кроме того, боюсь, как бы Пол меня не бросил.
– Куда отправимся? – спросил Пол, обращаясь к Сибил.
– Мы никуда не отправляемся, дорогой. То есть мы с тобой…
– А, понял.
Как плохая актриса, Сибил продолжала, не переводя дух:
– Ты будешь самоотверженно работать, а Ходдинг будет тебя подстегивать. Лично я отправляюсь на регату.
– Какую регату?
– В честь какого-то святого или что-то в этом духе. Да, дорогой? – спросила Сибил у Ходдинга, снимая с него невидимую пылинку и одновременно ласково прикоснувшись к нему.
– Не уверен, – ответил тот.
На Сибил было тончайшее шелковое платье с вырезом ниже всякого допустимого уровня и больше ничего. Этот наряд и ее материнская ласка совсем сбили его с толку. И он добавил:
– Ее постоянно устраивают в Венеции.
– Вот-вот, только это в Венеции и устраивают, – сказал Тедди Фрейм, улыбнувшись Сибил с вожделением, как показалось Полу, и, как ни в чем не бывало, повернулся к девушке из Индокитая, сидящей слева от него.
Пола захлестнуло возмущение, от которого он мог избавиться, только дав кому-нибудь в нос. Только надо было решить, кому.
– Кто устраивает увеселения – спросил он с наигранным безразличием. – Точнее, у кого они будут?
– Консуэла, разумеется. И Вера. А дом снял Жоржи Песталоцци, насколько я знаю. С ним всегда так весело.
Пол потрогал собственный нос и сказал:
– Завидую. Обоим вам завидую. В Италии лучше всего, когда там дожди, и мокро так, что скрипки расклеиваются.
Он сказал это хмуро и неприязненно. Все встревожились. Восточная девушка звякнула украшениями.
– Странное соображение, – сказал Ходдинг заинтересованно и с опаской, как будто его ждало какое-то открытие, имеющее символическое значение.
– Я хотел сказать, что за столом вы не услышите «Санта Лючию», вот и все. Когда в Италии идет дождь, скрипки расклеиваются. И никакой вам музыки. Ясно? И вам остается только валяться в гостинице, попивая теплое вино, играя в футбольное лото и ожидая, когда вам доставят заказанные рубашки. Кстати, – обратился он к Сибил – не закажешь мне дюжину сорочек? Ты будешь в Милане?
– Я в Венецию собираюсь, – твердо сказала она. – В Милане будет господин Фрейм.
– Рад оказать услугу, дорогой мой, – сказал Тедди Фрейм.
– Вы тут ни при чем. Я хочу, чтобы их заказала она. Не по нутру мне, когда сорочки мне заказывает мужчина.
– Ну-ну, дорогой, – сказала Сибил, похлопывая его по руке, – не волнуйся. Запиши нужные размеры, оставь адрес и получишь ты свои сорочки. И бутылку минералки в придачу, чтобы головку утром поправить.
Раздался смех, и сам Пол глупо улыбнулся. Он был доволен. Пока она говорила, острый каблук впился ему в ногу и стал ее сверлить. Это было чертовски больно. И он понял, что она отправится в Италию и, вероятно, изменит ему с Тедди Фреймом, не говоря уже о Ходдинге, и что, несмотря на это, и Фрейму сделает чертовски больно – из-за него.
Хотя было только десять утра, уже припекало. Они выгрузили машину и подкатили ее к дорожке. Тедди Фрейму одолжили костюм и шлем, которые были ему явно велики. Он жевал конец удивительно толстой сигары. Наблюдая за заправкой, Пол поглядывал на него. Фрейм был похож на ребенка, пропускающего уроки только для того, чтобы испытать себя. Ходдинг явно нервничал. Он занимался огромной корзиной с провизией и напитками. К счастью, была середина недели, да и час еще ранний, так что почти весь трек был в их распоряжении. Правда, в отдалении стояла еще одна машина, в которой ковырялись трое мужчин. Точнее, ребят. Но им пришлось послать четвертого в магазин запчастей за рукавной клеммой, так что им предстояло ожидать еще часа два. Пол удержал Ходдинга, который собирался одолжить ребятам запасную клемму. Он отвел его в сторону и сказал шепотом:
– Пусть у нашего друга будет свободный трек.
Когда машина была заправлена, Пол влез в тесную кабину и включил зажигание. Кожей он чувствовал холодный металл, и, действительно, машина была холодная, безжизненная, если не считать постоянное пощелкивание, указывающее на то, что электрические сигналы будят ее чрево. Потом он нажал на кнопку стартера, и машина ожила, заработала.
Она беспорядочно затряслась, забегали стрелки за холодным стеклом, а кожаное сиденье мелко задрожало, и дрожь чувствительно отдавалась в позвоночнике. Он поставил дроссель и вылез из кабины, а Тедди Фрейм как раз подошел к машине. Пол сказал ему:
– Что в ней хорошо, так это то, что она гораздо быстрее разогревается.
– Если не возражаете, я в кабину, – сказал Тедди Фрейм. – Очень полезно послушать еще холодный мотор.
Он занял место Пола, положил ладони вытянутых рук на тяжелый деревянный руль и откинулся назад, сосредоточенно прислушиваясь.
– Как приятно звучат эти новые клапаны из тонкой резины.
– А сколько с ними возни было, – отозвался Пол. – Иногда я даже думаю, что проще бы было использовать старые.
Тедди Фрейм просто кивнул в ответ и улыбнулся. Он спокойно сидел в кабине, по-прежнему сжимая руль в вытянутых руках, как бы через ладони изучая работу машины. Стрелка температуры медленно поползла к нужной отметке. Тряска и вибрация прекратились, и теперь машина звучала мощно и ровно, как могучий зверь, неотступно грызущий кость.
– Ну, можно начинать, – сказал Пол. Он повернул голову и спросил Ходдинга:
– У вас есть что сказать?
Тот нервно улыбнулся и промолчал.
– Сколько кругов я могу сделать? – спросил гонщик.
– Если хотите, семь. Только пока что на скорости шестьдесят четыре приблизительно. Новый блок головок мы поставили на прошлой неделе, и я бы не хотел, чтобы они полетели прямо сейчас.
– Семь! – удивился Тедди Фрейм.
– Ну, скажем, семь и еще два, если вы будете аккуратны, – сказал Пол.
Он хлопнул рукой по машине, а Тедди Фрейм включил первую скорость и въехал на дорожку. Пол наблюдал за ним, получая удовольствие от того, как машина передвигается на низких передачах. Она как бы пританцовывала, подобно нетерпеливой скаковой лошади.
Подойдя к Ходдингу, он все еще улыбался. Удивление гонщика льстило ему больше, чем похвала. Он не часто гордился своими достижениями, но на этот раз он действительно был доволен.
Не глядя на Ходдинга, Пол принял от него чашку кофе. Ему не хотелось портить приподнятое настроение неприятным выяснением, почему Ходдинг так разнервничался. Он сел в тени и стал пить свой кофе мелкими глотками, наблюдал, как ослепительная машина медленно катила по залитому солнцем треку.
– Я должен тебе все объяснить, – сказал Ходдинг. – Прости, но у нас не было возможности поговорить раньше.
Пол пожал плечами, а Ходдинг расценил это, как знак понимания и прощения. Пол надеялся, что тот не будет продолжать, отправится домой, в туалет, куда угодно. Но Ходдинг продолжил.
– Ты очень тонкий человек, Пол. Среди инженеров это большая редкость.
Он засмеялся мягким, необидным смехом и добавил:
– Я тебе очень признателен.
«За что?!» – чуть было не сорвалось у Пола с языка. Но он упорно продолжал смотреть на машину. Теперь гонщик пошел на ускорение. «Тридцать пять сотен, – определил он на слух, – может быть, сорок».
– Дело в том, – сказал Ходдинг, – что Сибил очень много для меня значит. Я люблю ее.
– Так вот почему вы женитесь, – в шутку сказал Пол.
Ходдинг даже не улыбнулся. Почти как всегда, он был сдержан. Серьезен.
– Ты ведь тоже ее любишь, да?
– Какого черта вы спрашиваете меня об этом?
Ходдинг махнул рукой.
– Я хотел сказать, что она привлекательна, не внешне только, нет… и когда ее узнаешь поближе… а ты же умный, тонко чувствующий человек… тебе не устоять…
– Устоять! Что за чушь! Она потрясная девушка. Кто перед ней устоит? Ну, и что из этого? И потом, зачем мы говорим сейчас о вашей девушке, когда гонщик, которому вы платите сто тысяч долларов, гоняет автомобиль, влетевший вам в миллион, а?
– Извини, если я сказал что-то обидное. Я не хотел, – примиряюще сказал Ходдинг. – Я хотел сказать, что ты понимаешь мое внутреннее состояние. Я не хочу больше рисковать, просто не вижу в этом смысла. Именно поэтому я и нанял Тедди Фрейма. Она скверно жила, и я должен быть уверен, что она не будет брошена на произвол судьбы. Как раз этим я сейчас и занимаюсь с юристами.
Пол успокоился и посмотрел на Ходдинга. Ему нередко удавалось пройти мимо собственной вины и пожалеть его. Удалось и на этот раз.
– Послушайте, – сказал он, – все будет хорошо, я просто уверен. Понимаете? У вас обоих блестящее будущее. Она – редкая женщина, а вы – добрый малый, да еще и чертовски богатый, так что счастье вам обеспечено.
Он хотел было добавить: «Только держите ее подальше от Тедди Фрейма, раз это вас беспокоит», но промолчал, понимая, что при этом он думал скорее о себе, а не о Холдинге.
Тот улыбнулся и сказал:
– Когда я думаю о том, чем обязано нашей семье «Американское общество психиатров», то просто нельзя сказать, что мы все плохие.
Помолчал и добавил:
– Само собой, я по-прежнему рассчитываю добиться для нас победы на двух чемпионатах.
– Приятно слышать, – отозвался Пол, – ведь парень ваш чувствует себя так, как будто он обрел здесь новый дом.
Теперь машина полностью разогрелась, и Тедди Фрейм вел ее уверенно, чисто, на довольно большой скорости, хоть и не на пределе. Пол видел, как она великолепно вписалась в поворот, услышал пронзительный визг колес, а Фрейм переключился на низкую передачу, притормозил еще, по самой бровке вышел из поворота и развил на прямой приличную скорость – 155 или 160 миль в час, так примерно определил ее Пол. Потом он снова накренил машину на вираже, а Пол был ему признателен за то, что сделал он это мастерски – не быстро и не медленно. А еще Пол подумал, что машина выглядела лучше, чем раньше.
– Похоже, хорошее приобретение. Лучше не бывает, – сказал он Ходдингу, снова усаживаясь.
– Я всегда делаю такие приобретения, – ответил тот с улыбкой.
Пол пожалел, что Сибил рассказала ему о своем отношении к Ходдингу. Он побарабанил пальцами по краю кофейной кружки и помахал Тедди Фрейму, который пролетел мимо с вытянутой рукой, показывая большим пальцем вверх.
– Не знаю, радоваться мне или наоборот, – сказал наконец Пол.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

загрузка...