ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Ладно. Все равно их надо когда-нибудь снимать.
Несмотря на жару, ее пальцы были прохладными. Несмотря на ее гнев, они были очень нежными.
Керби не увидела ни припухлостей, ни признаков инфицирования. Края раны аккуратно срослись. Останется еле замет­ный шрам, решила она, открывая сумку, и достала ножницы для снятия швов.
– Это не займет много времени.
– Я потерплю. Главное – не делай во мне новые дырки. Керби разрезала первый стежок и вытянула его пинцетом.
– Поскольку мы оба живем на этом острове и, вполне веро­ятно, будем регулярно встречаться до конца жизни, может быть, ты окажешь мне любезность и прояснишь ситуацию?
– Керби, все и так достаточно ясно.
– Для тебя – возможно. Но не для меня. – Она разрезала и вытянула следующий стежок. – Я хочу знать, почему ты от меня отвернулся. Почему ты решил „прекратить наши отноше­ния именно так, как ты это сделал.
– Потому что они зашли дальше, чем я рассчитывал. Мы оба понимаем, что ничего не выйдет. Я просто решил отступить первым, вот и все.
– О, понимаю. Ты бросил меня, потому что я тебе не подхожу.
– Что-то в этом роде… – Лучше бы он не чувствовал ее аро­мата. Лучше бы ей хватило совести не втирать этот проклятый персиковый лосьон в кожу! Сплошная пытка. – Я всего лишь упростил ситуацию.
– Ах, да! Ты ведь любишь простоту. Ты любишь все делать по-своему, в свое время, в своем темпе.
Он утвердительно кивнул, хотя не был уверен, что можно до­верять кротости ее голоса – тем более когда у нее в руке острый инструмент.
– Достаточно близко к истине. Кстати, и ты такая же. Толь­ко твои способы и твои темпы отличаются от моих.
– С этим я не могу спорить. Ты предпочитаешь податливых, хрупких женщин. Таких, которые терпеливо сидят и ждут твоего следующего шага, твоего следующего каприза. Я к таким не от­ношусь, это точно.
– Да, не относишься. И, между прочим, я не искал близ­ких отношений, или как ты там это называешь. Ты преследова­ла меня, а ты очень красива, Керби. И я устал притворяться, что не хотел тебя.
– Во всяком случае, честно. И мы оба получили удовольст­вие, так что не должно быть никаких жалоб. – Она удалила пос­ледний стежок и подняла глаза. – Готово, Брайан. Очень скоро шрам побледнеет, и ты даже не вспомнишь об этой ране. Ну а теперь, когда ситуация прояснилась, я пойду.
Когда она поднялась, он не шелохнулся.
– Спасибо.
– Можешь не беспокоиться, – сказала Керби ледяным тоном. – Я лично беспокоиться не буду.
Она вышла через кухонную дверь, тихо и аккуратно прикрыв ее за собой.
И бросилась бежать, как только деревья скрыли ее от «При­юта».
Брайан схватил нетронутый лимонад Керби и выпил его почти залпом. Он поступил правильно! Правильно для самого себя и, вероятно, для нее. Он не позволил их отношениям зайти слишком далеко, вызвать осложнения. А если пришлось слегка пощипать ее самолюбие – ничего страшного. Переживет. У нее полно самолюбия. А еще – гордость, и чертовское обаяние, и мозги, и аккуратное маленькое тело с энергией ядерной боего­ловки…
Господи, что за женщина!
Нет, он все сделал правильно, уверял себя Брайан, проводя холодным стаканом по лбу, потому что ему вдруг стало очень жарко внутри и снаружи. В конце концов она дала бы ему от­ставку и он остался бы с отвисшей челюстью и трясущимися ко­ленями.
Такие женщины, как Керби Фитцсиммонс, не остаются! Он, в общем-то, и не хочет, чтобы осталась она или любая другая женщина. Только если мужчина вдруг начинает фантазировать, если он начинает верить в брак и семью, Керби – как раз из тех, кто затягивает в свои сети, а потом бросает в мучениях.
В ней слишком много энергии, слишком много честолюбия, чтобы остаться на острове. Подходящее предложение от подхо­дящей больницы или медицинского института, или чего там еще, – и она исчезнет прежде, чем песок занесет ее следы.
Господи, как она управлялась с телом Сьюзен Питерс! Он никогда не видел ничего подобного. Она превратилась из женщины в скалу и отдавала приказы холодным, ровным голосом. Какие у нее были суровые глаза, какие твердые руки!
Вот тогда-то открылись его собственные глаза. Она – не хрупкий цветочек. Она не станет довольствоваться лечением со­лнечных ожогов на затерянном в океане клочке земли. Неужели она свяжется с владельцем гостиницы, который зарабатывает себе на жизнь, взбивая суфле и жаря цыплят? Да ни за, что на свете!
Значит, сделано и забыто. Теперь его жизнь наконец снова войдет в свою колею.
Чертова колея! – подумал Брайан с неожиданным всплес­ком ярости и чуть не швырнул стакан в раковину, когда заметил на столе медицинскую сумку, забытую Керби. Он открыл ее, с праздным любопытством посмотрел на содержимое и решил, что Керби вполне может вернуться и забрать ее. У него своих дел полно. Он не станет бегать за ней только потому, что она ра­зозлилась и забыла свою сумку!
Конечно, медикаменты могут ей понадобиться. Нельзя быть уверенным, что не случится что-то непредвиденное. И если у нее не окажется под рукой иголок и прочих режущих инстру­ментов, виноват будет он. Еще умрет кто-нибудь… А он не хочет, чтобы чья-то смерть была на его совести!
Пожав плечами, Брайан поднял сумку. Она оказалась тяже­лее, чем он представлял себе. Ладно, он только отвезет ей эту сумку, и дело с концом.
Брайан решил взять машину, а не идти через лес. Слишком жарко для пешей прогулки. А кроме того, если Керби задержит­ся, он вполне может опередить ее. И тогда просто оставит эту сумку за дверью и вернется. Они даже не встретятся.
Когда он подъехал к ее коттеджу, ему показалось, что его план удался, и с отвращением к самому себе понял, что разоча­рован. Ему даже пришлось напомнить себе, что он не хотел встречаться с ней, не хотел ее видеть.
Но, поднявшись до середины лестницы, Брайан понял, что Керби его все-таки опередила. Он услышал ее плач – и замер. Она не просто плакала, она рыдала! Горько, безутешно, громко. Он был потрясен до глубины души, во рту пересохло, колени ослабли. Вряд ли есть на свете что-либо более страшное для мужчины, чем рыдающая женщина.
Брайан тихо открыл дверь и так же тихо прикрыл ее за собой. Потеряв всю свою решимость, он отправился в ее спальню, нервно перекладывая сумку из руки в руку.
Она свернулась клубочком на кровати – маленьким комочком несчастья. Волосы закрывали ее лицо. Ему приходилось сталкиваться с женскими слезами: невозможно прожить с Лекси полжизни и избежать этого. Но он не ожидал таких не­удержимых рыданий от Керби. От женщины, бросившей ему вызов, от женщины, спокойно справлявшейся с последствиями убийства. От женщины, только что вышедшей из его кухни с гордо поднятой головой и глазами, холодными, как Северная Атлантика.
Когда рыдала Лекси, оставалось или послать ее к черту и за­баррикадировать дверь, или прижать ее к себе и держать, пока не пройдет буря.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119