ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Именно таким был бар Эрика в Шривпорте, «Фангтазия». Туда приходят обычные люди как на экскурсию, одевшись в черное, просиживают целый вечер, иногда наливают себе немного искусственной крови или надевают фальшивые клыки из сыра. Они пялятся на вампиров, заботливо рассаженных по всему бару, и внутренне кайфуют от осознания собственной смелости. Время от времени какой-нибудь турист переступал черту дозволенного: или позволял себе пассы в адрес одной из дам-вампирш, или проявлял недостаточное уважение к бармену Чоу. И, возможно, тогда он, наконец, осознавал, с кем связался.
В таком баре, как Клуб Мертвяков, все карты были на столе. Здесь обычные люди были бесплатным приложением. Основным контингентом были сверхъестественные существа.
Вчера вечером в это время я была возбуждена в предвкушении. Сейчас я ощущала только железную решимость, как будто приняла сильнодействующий наркотик, который позволил мне отделаться от всех нормальных эмоций. Я натянула панталоны и красивые черные подвязки, подарок Арлены к моему дню рождения. С улыбкой вспомнила рыжеволосую подругу и ее невероятно оптимистичное отношение к мужикам, и это после четырех браков. Арлена сказала бы мне: наслаждайся этой минутой жизни, и следующей, собери все свое желание радоваться. И еще она сказала бы: никогда не знаешь, какого мужика тебе предстоит встретить, может быть, сегодня будет ночь чудес. Может быть, эти подвязки изменят весь ход твоей жизни.
Не стану утверждать, что я собрала все желание радоваться, но натягивала платье через голову в менее мрачном настроении. Платья цвета шампанского было не так уж много. На мне были черные туфли с каблуками и гагатовые серьги, и я пыталась сообразить, не слишком ли страшным выглядит мое зимнее пальто, или ну его к черту, пусть зад мерзнет. Тщеславие важнее. Со вздохом я разглядывала свое сильно поношенное синее пальто. Перекинув его через руку, вышла в гостиную. Уже готовый, Олси в ожидании меня стоял посреди комнаты. Я отметила, что он сильно волнуется. И тут он извлек большую коробку из кучи накупленных утром подарков. На его лице появилось то самое виноватое выражение, какое я заметила сегодня утром, придя с прогулки.
— Считай, что это мой долг тебе, — и вручил мне коробку.
— О-о, Олси! Это подарок от тебя? — Да, все так, я действительно стояла посреди комнаты, держа эту коробку. Но надо меня понять: со мной такое бывает не очень часто.
— Ты открой, — хрипло промолвил он.
Швырнув пальто на ближайший стул, я неловко развернула дар — я еще не привыкла к накладным ногтям. Повозившись немного, открыла белую картонную коробку и обнаружила в ней замену моей прежней вечерней накидки. Медленно, смакуя каждое движение, я вытащила длинный прямоугольный кусок ткани. Новая накидка была великолепна: черный бархат с бусами по краям. Я не могла не сообразить, что она стоит раз в пять дороже прежней, испорченной.
Я потеряла дар речи, что со мной бывает крайне редко. Но я не получаю много подарков, и я не могу воспринимать их легко. Я набросила бархат на плечи, наслаждаясь роскошным ощущением. Потерлась о ткань щекой.
— Спасибо, — у меня голос вибрировал в экстазе.
— Да пожалуйста, — ответил он. — Боже мой, ты только не плачь, Сьюки. Я хотел тебя обрадовать.
— Ты меня действительно обрадовал, я не собираюсь плакать. — Я подавила слезы и пошла в свою ванную посмотреть на себя в зеркало. — Ой, какая прекрасная, — это я от всей души.
— Ну и хорошо, рад, что тебе понравилось, — деловито сказал Олси. — Я решил, что это минимум того, что я могу для тебя сделать. — И он задрапировал ее на мне так, что совершенно исчезли из виду красные царапины на левом плече.
— Ничего ты мне не должен, это я тебе должна. — И заметила, что моя серьезность обеспокоила Олси ровно так же, как мои слезы.
— Ну, пошли, — сказала я. — В Клуб Мертвяков. Сегодня мы узнаем все, и никого не обидим.
И эти мои слова — доказательство того, что я не обладаю даром ясновидения.
На Олси был другой костюм, на мне — другое платье, но «Джозефина» осталась той же самой. Пустынный тротуар, угрожающая атмосфера. Сегодня было холоднее, чем вчера, в воздухе вился пар от моего дыхания, мне оставалось только радоваться, что меня как-никак греет бархатная накидка. Сегодня Олси буквально выпрыгнул из машины под навес над входом, даже не помог мне выбраться, и стоял там, ожидая меня.
— Полнолуние, — напряженным голосом объяснил он. — Тяжелая будет ночь.
— Прости меня, — я вдруг почувствовала беспомощность. — Тебе наверное ужасно трудно. — Если бы ему не надо было сопровождать меня, он бы сейчас прыгал по лесу за оленями и кроликами. Он отмахнулся от моего извинения: — Всегда есть завтрашняя ночь, она ничуть не хуже. — Но эти слова он прогудел, напрягшись.
Сегодня я не подпрыгнула от неожиданности, когда машина отъехала сама по себе, и даже не вздрогнула, когда мистер Хоб открыл нам дверь. Не могу сказать, что при виде нас гоблин выказал большую радость, но его обычное выражение лица я не могла бы разгадать. Может, оно означает воз и маленькую тележку радости, но мне это неизвестно.
Некоторым образом я усомнилась, что его вдохновило мое второе появление в клубе. Да он ли владелец? Трудновато вообразить, чтобы мистер Хоб назвал свой клуб «У Джозефины». Скорее «Дохлая гниющая собака» или «Пылающие черви», но никак не «У Джозефины».
— Сегодня нам неприятности не нужны, — угрюмо предупредил нас мистер Хоб. Голос у него был ржавый и гулкий, как будто он говорил немного, а если и приходилось, то радости ему это не приносило.
— Это произошло не по ее вине, — заметил Олси.
— Тем не менее, — и больше Хоб не сказал ни слова. Наверное, решил, что нечего болтать попусту, и был прав. Коротенький неуклюжий гоблин кивнул в сторону нескольких сдвинутых вместе столиков: — Король вас ждет.
Когда я подошла, мужчины встали. Рассел Эджингтон и его ближайший друг Тальбот сидели лицом к танцевальной площадке; а напротив них расположился пожилой вампир (то есть ставший мертвяком в более солидном возрасте) с дамой, которая при моем приближении осталась сидеть. Я окинула ее взглядом и заорала от восторга:
— Тара!
Моя бывшая одноклассница тоже заорала и вскочила. Мы обнялись от всей души, не так, как было принято в школе — формально похлопать друг друга по бокам без особого восторга. Обе мы оказались в чужой стране, здесь, в Клубе Мертвяков.
Тара выше меня ростом на несколько дюймов, темноволосая, с темными глазами и кожей оливкового цвета. На ней было платье с длинными рукавами в золотисто-бронзовых тонах, при ее движениях ткань мерцала и переливалась, и каблуки у нее были необычайной высоты. Чтобы соответствовать росту своего кавалера.
Выбравшись из Тариных объятий и радостно хлопая ее по спине, я сообразила, что встреча с ней — самое худшее, что могло случиться. Я прислушалась к ее мыслям, увидела, что она, конечно, сейчас спросит, почему я не с Биллом.
— Пошли, подруга, сбегаем на минутку в дамскую комнату! — весело предложила я, она схватила свою сумочку, многообещающе и озорно улыбнувшись своему кавалеру. Я помахала Олси, попросила мужчин извинить нас, и мы энергично зашагали в дамскую комнату, вход в них был из коридора, ведущего к черному ходу. Комната была пуста. Спиной я прижала дверь, чтобы никого не впускать. Тара стояла лицом ко мне, глаза ее прямо желанием засыпать меня вопросами.
— Прошу тебя, Тара, ничего не говори ни о Билле, ни о Бон Темпс.
— А почему, не можешь сказать?
— Просто… — я безуспешно старалась придумать реальное объяснение. Но не смогла. — Тара, если задашь такие вопросы, это будет стоить мне жизни.
Ее передернуло и она уставилась на меня неподвижным взглядом. Да и кто отреагировал бы по-другому? Но Тара пережила в жизни всякое, и она была птица тертая, хоть и обжегшаяся. — Так рада видеть тебя, — сказала она. — В этой толпе чувствуешь себя одиноко. Кто твой друг? Чем занимается?
Я всегда умела забыть то, что нельзя рассказывать о других. И иногда я даже забывала, что другие люди ничего не знают о вервольфах и оборотнях. И ответила ей:
— Он геодезист. Пойдем, познакомлю.
— Прошу прощения, что мы так быстро вас покинули, — я широко улыбалась всем мужчинам сразу. — Совсем забыла о вежливости. — Представила Тару Олси — он отреагировал вполне доброжелательно. Потом наступила очередь Тары: — Сью, это Франклин Мотт.
— Рада познакомиться, — и протянула руку, но тут же поняла, что совершаю ошибку. Вампиры не здороваются за руку. Поспешно я сказала: — Простите, — и сделала рукой неопределенный жест: — Вы живете тут, в Джексоне, мистер Мотт? — Я твердо решила не ставить Тару в неловкое положение.
— Пожалуйста, зовите меня Франклин, — у него был прекрасный мелодичный голос с легким итальянским акцентом. Вероятно, он умер в возрасте пятидесяти-шестидесяти лет, волосы и усы у него были стального цвета, лицо покрыто морщинами. Внешне он казался мужественным и мускулистым. — Да, я живу тут, но у моего бизнеса есть филиалы и в Джексоне, и в Растоне, и в Виксбурге. Я с Тарой познакомился на вечеринке в Растоне.
Постепенно мы осваивались в социуме — нас усадили, мы с Тарой стали объяснять мужчинам, как учились в одной школе, нам заказали напитки. Все вампиры, конечно, заказали искусственную кровь, а Тальбот, Тара, Олси и я взяли себе по коктейлю. Я решила, что коктейль с шампанским мне не повредит. Официантка, оборотень, перемещалась странной походкой, как бы скользя, лишних слов не говорила. Ночь полнолуния сказывалась на всех по-разному.
В эту ночь лунного цикла в баре было намного меньше оборотней — обладателей двух обличий. Я обрадовалась, что нет Дебби с женихом, а вервольфов-байкеров всего двое. Больше было вампиров и обычных людей. Я удивлялась, как это вампирам Джексона удается сохранить этот бар в секрете. Среди людей, пришедших вместе со сверхъестественными существами, наверняка найдется тот, кто не удержится и расскажет репортеру или просто группе друзей о существовании бара?
Олси на мой вопрос тихонько ответил: — Этот бар заколдован. Ты и захочешь, да не сможешь рассказать никому, как сюда попасть.
Я решила потом поэкспериментировать, проверить, так ли это. Кто же его заколдовал, или как оно там называется? Если я могу верить в вампиров, вервольфов и оборотней, тут один шаг — и поверишь в существование ведьм.
Я сидела зажатая между Тальботом и Олси, и для поддержания разговора я спросила у Тальбота о засекреченности бара. Он как будто не возражал поболтать со мной, а Олси и Франклин Мотт обнаружили, что у них есть общие друзья. Тальбот очень сильно надушился одеколоном, но я была не в претензии. Он же влюблен, и более того — привержен к сексу с вампиром… эти два состояния не всегда сочетаются в одном человеке. Он был умный человек, жестокий, и не мог понять, как его жизнь приняла такой экзотический оборот. (Кроме того, он был известный диктор, поэтому мне удалось так много узнать о его жизни).
Он повторил мне объяснение Олси о заколдованности бара.
— Совсем другое дело — как удается сохранить в секрете то, что тут происходит, — сказал Тальбот так, будто у него был готов и длинный ответ, и короткий. Я смотрела на его приятное красивое лицо и напоминала себе, что он знает, что Билла подвергают пыткам, и ему наплевать. Я хотела, чтобы он снова подумал о Билле, чтобы мне узнать побольше; хотя бы — жив Билл или нет.
— Видите ли, мисс Сьюки, секрет того, что здесь происходит, сохраняют из страха кары.
Тальбот наслаждался, рассказывая это. Ему все это нравилось. Он был доволен, что сумел завоевать сердце Рассела Эджингтона, существа, способного с легкостью убить. Рассела Эджингтона, который заслуживал того, чтобы его боялись.
— Любой вампир или вервольф — в сущности, любое сверхъестественное существо — а вы не всех из них видели, уж поверьте мне, — те, кто приводит с собой человека, несут полную ответственность за его поведение. Вот вы, например, — если вернувшись отсюда, вам пришло бы в голову позвонить в какую-нибудь бульварную газетенку, то прямой долг Олси — выследить вас и убить.
— Ага, поняла, — что соответствовало действительности.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

загрузка...