ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Тогда дай мне знать, если надо будет, привезу тебе продуктов.
— Спасибо, — с удовольствием поблагодарила я. — Ты хороший брат. — К нашему общему изумлению, я встала на цыпочки и поцеловала его в щеку. Он неловко обнял меня одной рукой, а я заставила себя сохранить улыбку, а не сморщиться от боли.
— Иди в постель, сестренка, — и он аккуратно закрыл за собой дверь. Я заметила, что он целую минуту простоял на пороге, обозревая весь этот дареный гравий. Потом встряхнул головой и забрался в свой, как всегда, сверкающий чистотой, пикап, по черному фону которого были разбросаны пунцовые и аквамариновые языки пламени.
Я немного посмотрела телевизор. Попыталась поесть, но лицо очень болело. Мне повезло — в холодильнике оказалась коробочка йогурта.
Около трех часов во двор въехал большой грузовик. Оттуда вылез Олси с моим чемоданом. И тихонько постучал в дверь.
Если бы я не ответила на стук, ему было бы легче, но я рассудила, что не буду я облегчать жизнь Олси Герво, и открыла дверь.
— О Господи Иисусе, — сказал он не без уважения, когда опознал меня.
— Входи, — я с трудом двигала челюстями, так они болели. Я помнила свое обещание Джейсону — позвонить, когда Олси зайдет; но прежде нам с Олси надо было поговорить.
Он вошел в дом и стоял, глядя на меня. Наконец отнес чемодан в мою комнату, приготовил мне большой стакан чая со льдом, добавил в него соломинку, принес и поставил на столик возле кушетки. Глаза мои наполнились слезами. Не каждый сообразил бы, что от горячего напитка мое распухшее лицо будет болеть.
— Расскажи мне, что случилось, дорогая, — он уселся на кушетку рядом со мной. — А тем временем положи ноги повыше. — Он помог мне повернуться набок и устроил мои ноги у себе на коленях. За спину он запихнул мне множество подушек, и я на самом деле почувствовала, что мне удобно, именно в таком положении я собиралась провести ближайшие несколько дней.
Я все рассказала ему.
— Значит, ты считаешь, что они приедут в Шривпорт за мной? — и что интересно, он вроде бы не считает меня виноватой в том, что я втянула его в эту заваруху, чего я, откровенно говоря, опасалась. Я в отчаянии потрясла головой.
— Ну, не знаю я. Хотелось бы понять, что произошло на самом деле. Тогда мы могли бы сбросить их с нашего следа.
— Вервольфы — прежде всего очень верные, — сказал Олси.
— Мне ли не знать, — я взяла его за руку.
Олси не сводил с меня зеленых глаз:
— Дебби просила, чтобы я тебя убил.
На миг я похолодела до мозга костей.
— И что ты ей ответил? — сквозь сжатые губы произнесла я.
— Я предложил ей — пусть катится подальше, прости меня за грубость.
— А сейчас что ты чувствуешь?
— Оцепенение. Глупо, правда? Хотя сам вырываю ее из своего сердца, с корнями. Я же тебе говорил, что вырву. Пришлось на это пойти. Ну совсем как страсть к наркотику. Она ужасная баба.
Я вспомнила о Лорене.
— Иногда, — мне самой было слышно, какой у меня грустный голос, — каждая женщина ужасна. — Для нас с Биллом Лорена была жива. Разговор о Дебби вызвал еще одно неприятное воспоминание. — Эй, когда ты с ней дрался, ты ей говорил, что мы с тобой были в одной постели!
Его это глубоко задело, даже оливковая кожа вспыхнула румянцем.
— Мне стыдно за себя. Я ведь знал, что она вовсю развлекается с женихом: она этим хвасталась. Я вроде упомянул о тебе от отчаяния, я просто озверел. Прости.
Это мне было понятно, хоть и неприятно. Я подняла брови, желая показать, что этих извинений недостаточно.
— Согласен, я проявил низость. Двойное извинение, и обещаю никогда этого больше не делать.
Я кивнула. Такое извинение вполне приемлемо.
— Мне ужасно было неприятно выгонять всех вас из квартиры, но я не хотел, чтобы она видела вас троих, она могла придти к любым умозаключениям. Дебби может всерьез разозлиться, и я подумал, что если она увидит тебя вместе с вампирами, и вдруг до нее дойдет слух, что у Рассела исчез пленник, тогда она сопоставит увиденное. Она может настолько осатанеть, что позвонит Расселу.
— Это к твоим словам о верности среди вервольфов.
— Она не вервольф, она оборотень, — тут же поправил меня Олси, и его слова подтвердили мое подозрение. Я подумала, что Олси, хоть он и полон решимости сохранить в своих потомках ген вервольфа, все же никогда не сможет быть счастлив ни с кем, кроме другого вервольфа. Я вздохнула, но постаралась сделать этот вздох приятным и тихим. В конце концов, может, я неправа.
— Хватит о Дебби, — я взмахнула рукой, демонстрируя, что тема Дебби напрочь уходит из нашего разговора: — кто-то убил Джерри Фалькона и сунул его в твой чулан. Это доставило мне — и тебе — намного больше хлопот, чем наша исходная миссия, поиск Билла. Кто бы мог это сделать? Кто-то по-настоящему злобный.
— Или кто-то по-настоящему глупый, — бесстрастно вставил Олси.
— Я знаю, что это не Билл, он был в плену. И могу поклясться, что не Эрик, он не врал, это точно. — Я поколебалась — надо ли упоминать это имя снова… — Как насчет Дебби? Она… — я не стала говорить «настоящая сука», потому что так называть ее имел право только Олси. — Она разозлилась на тебя за то, что у тебя завелась дама. — Я была очень деликатна. — Не могла ли она запихнуть Джерри Фалькона в твой чулан, чтобы доставить тебе неприятности?
— Дебби — низкий человек и умеет доставлять неприятности, но она никогда никого не убила. Для этого в ней нет твердости характера. Воли к убийству. Железного стержня.
Вот как. Тогда называйте меня Железной Леди.
Олси, видимо, прочел на моем лице испуг. Он пожал плечами:
— Брось, я ведь вервольф. Я бы сделал это, если бы пришлось. Особенно в определенную фазу луны.
— Может, с ним разобрался товарищ по стае, по своим причинам, и решил свалить вину на тебя? — Вполне возможный сценарий.
— Это как раз сомнительно. Другой вервольф бы… ну, тело выглядело бы не так. — Олси щадил мои чувства. Он хотел сказать, что от тела остались бы одни клочки. — И потом, я носом бы учуял другого вервольфа. Правда, я особо не принюхивался.
Фантазия наша исчерпалась. Хотя если бы я записала наш разговор на магнитофон и прослушала запись, я бы запросто вычислила другого возможного преступника.
Олси сказал, что ему надо возвращаться в Шривпорт, и я приподняла ноги, давая ему возможность подняться. Он встал, но тут же опустился на одно колено у изголовья кушетки, чтобы попрощаться со мной. Я сказала положенные вежливости: как мило с его стороны было предоставить мне убежище в своем доме, как мне понравилась его сестра, как забавно было вместе с ним прятать труп. Впрочем, последнюю фразу я не озвучила, она только мелькнула у меня в голове — все же в смысле вежливости я была продуктом бабушкиного воспитания.
Я очень рад, что познакомился с тобой, — он оказался ближе ко мне, чем я думала, и на прощанье клюнул меня в губы. Клюнуть — неплохо, но он вернулся для более долгого прощания. Его губы оказались такими теплыми; а через секунду я обнаружила, что язык у него еще теплее. Он немного повернул голову в сторону, под более удобным углом, и продолжил прерванный процесс. Правая его рука парила надо мной, искала место, куда бы приземлиться так, чтобы не сделать мне больно. Наконец, расположилась на моей руке. Ой-ой-ой, как было хорошо. Но хорошо было только моему рту и нижней части таза, все остальное у меня болело. Его рука нерешительно поползла к моей груди, и я резко втянула воздух.
— Прости, ради Бога, я сделал тебе больно! — после долгого поцелуя губы у него были пухлые и красные, а глаза сияли.
Я подумала, что надо извиниться.
— Просто у меня все болит.
— Так что же они с тобой делали? Нельзя сказать, что ты отделалась несколькими дружескими шлепками.
Ему казалось, что распухшее лицо — моя самая серьезная проблема.
— Если бы, — попыталась я улыбнуться.
Он был искренне потрясен:
— А я тут явился со своими приставаниями.
— Ну, я ведь тебя не отталкивала, — мягко произнесла я. (Чтобы оттолкнуть, надо было напрячься, а где взять силы?). — И я ведь не говорила: «Что вы, сэр, как вы осмелились навязывать мне свое внимание!»
Олси немного удивился.
— Скоро вернусь, — пообещал он. — Если тебе что понадобится, звони. — Выудил из кармана визитную карточку и положил на столик у кушетки. — Тут мой служебный телефон, а на обороте пишу номер трубки и домашний. Дай мне свои телефоны. — Я послушно произнесла номера, он записал, я не шучу, — в маленькую черную книжечку. У меня не хватило сил пошутить.
После его ухода дом показался мне особенно пустым. Олси такой большой и энергичный — такой живой, — он занимал большое пространство своей личностью и физическим присутствием.
Для меня это оказался день сожалений.
Арлена встретила Джейсона в баре Мерлотта и после разговора с ним явилась ко мне в половине шестого. Она меня осмотрела, при этом у нее был такой вид, как будто она с трудом удерживается от комментариев, которые так и вертелись у нее на языке. Она согрела мне супа из пакетиков, я его остудила и съела — осторожно и медленно, но почувствовала себя лучше. Она составила тарелки в мойку, спросила — не нужна ли какая-нибудь помощь. Я вспомнила, что дома ее ждут дети, и сказала, что нет, у меня полный порядок. Визит Арлены взбодрил меня, а когда я сообразила, как она боролась с собой, чтобы не сболтнуть что-нибудь необдуманное, я почувствовала себя еще лучше.
Я все больше коченела. Я заставила себя подняться и походила по дому (скорее поковыляла), но по мере того, как синяки проявлялись на мне все отчетливее, а в доме становилось все холоднее, мое самочувствие ухудшилось. Вот когда остро чувствуешь, что такое жить одному: тебе плохо или ты болен, а рядом никого нет.
Можно начать понемножку жалеть себя, если вовремя не одернуть свое подсознание.
К моему удивлению, после наступления темноты первой из вампиров прибыла Пэм. На ней было черное платье с хвостом, значит, сегодня она дежурит в «Фангтазии». Как правило, Пэм старалась слиться с интерьером; она была женщина пастельного типа.
— Эрик сказал, тебе может понадобиться женщина в помощь, — нетерпеливо заявила она, одергивая рукава шифонового платья. — Не знаю, правда, почему это я должна быть твоей камеристкой. Тебе на самом деле нужна помощь, или он просто старается подлизаться к тебе? Я к тебе отношусь неплохо, но, в конце концов, я же вампир, а ты человек.
Ну и душечка эта Пэм.
— Можешь присесть и нанести мне визит не более, чем на минуту, — предложила я, в растерянности не зная, что говорить дальше. В сущности, помощь нужна — мне требовалось залезть в ванну и вылезти из нее, но я знала, что Пэм оскорбится, если попросить ее оказать такую личную услугу. В конце концов, она же вампир, а я человек…
Пэм расположилась в кресле, лицом к кушетке.
— Эрик говорил, ты умеешь стрелять из дробовика, — завела она беседу. — Научишь меня?
— Да с радостью, когда выздоровею.
— Ты на самом деле проткнула Лорену колом?
Похоже, для нее уроки стрельбы важнее, чем смерть Лорены.
— Да. Иначе она убила бы меня.
— Как тебе удалось?
— У меня был кол, которым прокололи меня.
Конечно, Пэм пожелала выслушать всю историю, узнать, как я себя чувствовала, поскольку из ее знакомых только я выжила, будучи проткнутой колом, а потом она допросила меня в подробностях, как я убивала Лорену. Вот мы и пришли к этому, вернулись к моей любимой теме.
— Не хочу об этом говорить, — призналась я.
— А почему? — Пэм сгорала от любопытства. — Ты говоришь, она норовила убить тебя.
— Так и было.
— А после того, как расправилась с тобой, она бы замучила Билла окончательно, заставила его расколоться, значит, и твоя смерть оказалась бы напрасной.
Это Пэм толково сообразила, и я постаралась воспринять свой поступок как необходимую практическую меру, а не как жест отчаяния.
— Скоро придут Билл и Эрик, — сказала Пэм, поглядев на часы.
— Что ж ты раньше не сказала, — я заволновалась, напряглась, чтобы встать на ноги.
— Хочешь вычистить зубы и причесаться? — насмешничала Пэм. — Вот поэтому Эрик и подумал, что понадобится моя помощь.
— Думаю, что привести себя в порядок я еще способна, а ты, если не возражаешь, подогрей немного крови в микроволновке, и для себя, конечно, тоже.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

загрузка...