ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Прошу вас». Это были слова обреченного. Ему не дожить до глубоких морщин – следствия разочарования и прочих горестей.
Внезапно Аннелизу пробрал озноб, и это наконец заставило-таки ее отправиться в каюту. Там она зажгла свечу и, загораживая пламя ладонью, стала рассматривать себя в небольшое зеркальце. Майкл сказал, что она изменилась. Теперь ей хотелось кричать, что никаких перемен в ней нет, но это не было бы правдой.
Внутри ее определенно что-то произошло. Душа томилась непонятным ожиданием, исчезла постоянно присутствовавшая пустота вокруг сердца. Неослабевающее напряжение словно отступило перед надеждой и жаждой новых ощущений. Причины этих превращений требовали объяснения, и спустя какое-то время Аннелиза отыскала его. Поразительно, но именно общение с человеком, стоящим на пороге смерти, заставило ее ощутить во всей полноте сладость бытия.
Разум подсказывал ей, что самое время гасить свечу и отправляться прямиком в постель. Завтра матросы, как всегда, поднимутся ни свет ни заря, устроят возню под дверьми, и тогда уже не поспишь. Впрочем, даже без их суматохи ей приходилось вставать до рассвета, потому что уже с первыми лучами солнца в каюте становилось невыносимо жарко.
И все же она не торопилась укладываться, так как наверняка ей пришлось бы долго лежать без сна, а это снова привело бы к появлению перед ее глазами образа Майкла Роуленда. Впрочем, избежать этого ей так и не удалось. Она представляла его лежащим на спине, как в те минуты, когда он имитировал бессознательное состояние, потом видела сидящим в расслабленной позе вместе с кошкой, которая мурлыкала у него на коленях, а он поглаживал ее длинными пальцами. Прежде Аннелиза считала Страйпс такой же одинокой и неприкаянной, как она сама, однако теперь ей стало ясно, что у кошки есть друг, и именно у него она так подолгу пропадала. Но почему животное подружилось на корабле только с ней да с узником в кандалах? Как бы там ни было, осознание этого факта рождало у нее ощущение своеобразной близости между ними троими.
Удивительное дело, но лицо преступника, возникшее так неожиданно, имело отчетливые черты. Напротив, хорошо изученные за многие месяцы путешествия лица тех, кто стоял на страже интересов компании, казались ей стертыми и блеклыми.
Возможно, причиной тому была его улыбка, которой он отвечал на ее прикосновения, – развязная, лукавая, дьявольская, недоступная никому, кроме нее одной.
Обуреваемая сомнениями, Аннелиза долго лежала неподвижно, глядя в потолок широко раскрытыми глазами. В таком состоянии ее застал рассвет. Как бы она хотела иметь при себе хотя бы миниатюрный портрет мужа – тогда она сумела бы избавиться от видения и навсегда стереть из памяти образ контрабандиста с золотистыми глазами.
Глава 5
Фербек внимательно изучал ее из-под прикрытых век, на его лице было написано презрение и недовольство.
– Ну что вы так переполошились? Клопсток сказал, что вы метались над этим бандитом, как потревоженная чайка. Надеюсь, не зря мыкались? Он сообщил вам что-нибудь по делу?
С самого начала завтрака Фербек пытал ее с упорством инквизитора. Разумеется, ему не было дела до того, что большая часть их разговора с Майклом касалась ее собственного положения.
Как с ней могло такое случиться – этого она теперь и сама не могла понять. Скорее всего виной всему была атмосфера интимности, царившая во временной тюрьме Майкла, – именно она смогла расположить ее к сугубо личной беседе.
– Вы уже несколько раз спрашиваете меня об одном и том же. Он ни в чем не признался. – Аннелиза вытянулась в своем неудобном кресле, щеки ее горели от гнева и унижения.
– Но хоть имя-то свое он назвал?
– Нет, не назвал, так же как и я своего.
Аннелиза чувствовала себя худшим из всех предателей, и ей казалось, будто это сказала не она, а кто-то другой, проникший неведомым образом за ее внешнюю оболочку. Почему для нее было так важно не признаваться, что Майкл назвал ей свое имя? Этого она не понимала, но знала одно: ей надо было на какое-то время сохранить его имя для себя самой. Это была совсем невинная тайна, не то что циничное предложение ознакомиться с плотскими утехами, прежде чем она попадет к мужу, а Майкл отправится на казнь. По-хорошему ей бы следовало сообщить капитану о наглом поведении пленника и попросить избавить ее от дальнейшего общения с этим бесстыжим нахалом.
– Собственно говоря, это не так уж важно, – недовольно скривился Фербек, – поскольку сегодня утром вы сходите к нему еще раз.
Внутри у нее все вздрогнуло, и тут же она почувствовала необычайный трепет. «Ты снова увидишь его», – нашептывал ей внутренний голос. Она еще больше распрямила плечи, молясь в душе, чтобы лицо не выдало ее волнения.
– На этот раз я сам пойду с вами, – продолжал Фербек. – Я немного маракую в английском, так что не рассчитывайте, что вам удастся скрыть от меня что-либо.
В этот момент она вновь ощутила под ногами следовавшие один за другим глухие удары – Майкл стуком сообщал о своем протесте тем, кто гноил его в темноте и смраде. Слабые вибрирующие звуки снова всколыхнули в ней волну протеста. Особенно ее злили диктаторские замашки и откровенное хамство Фербека.
– Вы не находите, что это слишком, капитан? – возмутилась она. – Ваши слова просто оскорбительны.
– Прошу прощения. – Фербек и не думал извиняться. – Дело в том, что я страстно желаю помочь компании и поэтому должен еще раз сходить к нему.
Больше Аннелиза не смела сопротивляться, и капитан, решительно взяв ее за локоть, через всю палубу направился к главному люку. Моряки исподтишка следили за ними, строя всевозможные предположения, но Аннелиза не обращала на них никакого внимания и упорно смотрела вперед, на серебряные вспышки в море. Дельфины. С недавнего времени их стая сопровождала «Остров сокровищ», резвясь в нескольких сотнях футов от него. Прежде чем зарыться в волны, животные подпрыгивали высоко в воздух, и тогда их гладкие блестящие спины молниями сверкали на солнце.
Аннелиза с удивлением заметила, что Страйпс вслед за ней и капитаном легко спрыгнула на трап и, отталкиваясь попеременно передней и задней лапками, стала спускаться по его ступеням.
– Только это она и умеет, – сказал Фербек. – Нет чтобы потом самой подняться! Так и ходим за ней каждый раз, чтобы вытащить ее обратно. Мороки с ней, конечно, хватает, зато крыс ловит исправно – вот и держим чертову бестию, чтоб время от времени наводила порядок внизу.
Овцы и куры встретили их тревожным блеянием и неистовым хлопаньем крыльев, но Аннелиза ничего не замечала, кроме стука своего сердца.
И тут она услышала его.
Клопсток называл это «вакханалией ада», Майкл – «прекрасным пением». Аннелиза не взялась бы дать определение доносившимся до нее странным звукам – лишенные мелодии, но отличавшиеся своеобразным ритмом, они напоминали мычание, которому вторило эхо, катившееся вдоль клетей, бочек и ящиков.
Фербек распахнул дверь загона, в котором лежал пленник, и поднял фонарь. Колеблющийся пучок лучей высветил Майкла. Он лежал лицом вниз, приподнявшись на согнутых локтях. В тот момент, когда свет прорезал темноту, скользкие от пота, четко вырисовывающиеся мышцы замерли. Майкл прервал «пение» и, сохраняя все то же положение, сквозь спутанные волосы стал рассматривать гостей.
– А ну вставай, – потребовал Фербек, подкрепляя свой приказ выразительным жестом.
Майкл нехотя подчинился. Не спуская глаз с капитана, он медленно поднялся с пола и выпрямился во весь рост, чуть не задев головой низкий потолок. Цепи, в которые он был закован, зловеще зазвенели.
Аннелиза вспомнила, как Майкла втаскивали на борт: тогда она впервые разглядела его – даже сломленный, он выглядел таким огромным и превосходящим их всех, что у нее перехватило дыхание. Нечто подобное случилось с ней и сейчас в темном душном трюме – она вновь ощутила нехватку воздуха, как будто его весь без остатка сжигала неподвластная никаким цепям неистовая энергия пленника.
Майкл дышал глубоко и шумно, как стайер на финише длинного забега. Тряхнув головой, он отбросил волосы с лица, и длинные спутанные пряди упали на замызганную рубашку. Его взгляд устремился на Аннелизу, а на губах появилась легкая, почти неприметная усмешка. Он тут же перевел глаза на Фербека, молча объединяя их в одно целое. Аннелизе до боли захотелось объяснить, что у нее с капитаном нет ничего общего, но она так и не смогла разомкнуть губ.
Фербек зашаркал ногой о половицу, сдвигая в сторону солому, чтобы обозначить «демаркационную линию».
– Не вздумайте переступить за черту, – хмуро предупредил он, – чтобы этот пес не достал вас.
Капитан был прав. Длинные цепи крепились к вбитым в пол крюкам, протягивались через кольца на потолке и заканчивались кандалами вокруг запястий пленника – простое и одновременно хитроумное приспособление, позволявшее Майклу беспрепятственно перемещаться только в пределах четвертушки загона. Если бы он попытался приблизиться, то цепи удержали бы его, как лошадь на короткой узде, не давая возобновить движение.
Фербек повесил фонарь на крюк и облокотился на перила, ожидая, когда Аннелиза приступит к допросу.
Майкл тоже замер. Сквозь порванные рукава его рубашки были видны предплечья с выпуклыми, словно изваянными из бронзы, мышцами с четкими шнурами вен. Затем он сделал шаг, и его мышцы напряглись. Хотела бы она знать, сколько их было, его бесплодных усилий вывернуть из дерева прочный металл?
Теперь оба мужчины внимательно смотрели на нее. Аннелиза провела языком по губам. Воротник так сдавил ей горло, что не позволял глотать.
– Расскажите мне об орехе. – Говоря это, она упорно смотрела себе под ноги.
Пленник долго не отвечал, и ей показалось, что на этот раз он вообще откажется разговаривать. Однако затем Майкл издал короткий невеселый смешок, звякнул цепями и расслабил руки.
– О мускатном орехе? Ну что вам сказать. Он забивает гнилостный дух в продуктах. Неудивительно, что он у вас, голландцев, в большой чести.
Несмотря на иронию, сквозившую в его словах, воздействие на Аннелизу произносившего их голоса было неотразимо. Его можно было сравнить с ощущениями от мускатного ореха. В первый момент вкус кажется терпким, но потом, когда орех начинает таять на языке, преобразуется в изысканный аромат. Тогда возникает безудержное желание пробовать его снова и снова.
– Те орехи, что вы везли, – с усилием произнесла Аннелиза, – совсем не такие. Они коричневые. Их не вымачивали в извести для лишения всхожести.
– Коричневые. Похожие на ваши глаза.
Она скосила взгляд в сторону капитана, пытаясь определить, насколько он силен в английском, понял или нет, что Майкл опять сбивается на личные вопросы? Но Фербек коротким кивком дал разрешение продолжать беседу.
– Когда вы приходили в первый раз, – сказал пленник уже тише и с чуть заметной улыбкой, – свет упал на ваши волосы. Тогда вы были похожи на ангела со светящимся нимбом.
– Эй! – не выдержал Фербек. – Что вы там лопочете?
Сердитый тон капитана заставил Аннелизу мгновенно собраться.
– Этот человек обладает важной информацией. Для блага компании нужно добыть ее во что бы то ни стало. Хватит заговаривать мне зубы! Я пришел сюда не для того, чтобы попусту тратить время и смотреть, как он разводит с вами шашни, – прошипел Фербек.
Столь решительный выговор привел Аннелизу в замешательство. «И поделом», – согласилась она про себя. Однако после слов Майкла в ее мыслях началась настоящая сумятица – ведь до сих пор никто никогда не флиртовал с ней.
Майкл перехватил цепь чуть выше. Рубашка сразу расправилась и плотно обтянула его грудь, а из-под вздернувшегося края выглянул голый живот. Кожа между кромкой материи и опустившимися на бедра брюками была абсолютно гладкой, продольная темная полоска густых волос, разделяющая живот надвое, сбегала вниз и терялась из виду на том месте, где полагалось находиться ремню.
Несмотря на полумрак, едва прорезаемый светом фонаря, Аннелиза догадалась, что Майкл изучает ее так же внимательно, как и она его. Она вспомнила, как Майкл смотрел на ее обнаженную шею во время первого визита, и вдруг пожалела, что не сняла воротника.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...