ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ее путающиеся пальцы принялись дергать за пуговицы и ленточки на сорочке, но он хотел обойтись без нее, препровождая каждое удавшееся действие тихим рычанием. Вскоре ее обнаженная грудь предстала его голодному взору.
– Ты еще прекраснее, чем я ожидал, – прошептал Майкл, обдавая ее жарким дыханием. Он проследовал губами по ее шее до груди, затем каким-то неведомым образом незаметно отодвинул лиф и воздушную сорочку. Теперь она лежала перед ним обнаженной до пояса. Но таким же она хотела видеть и его. Как безумная Аннелиза вцепилась в рубаху Майкла и начала тянуть вверх и вниз, пока до нее не дошло, что снять ее невозможно из-за оков на запястьях. Тогда она принялась водить руками по твердым жгутам мышц и курчавой поросли на его животе. И все равно ей этого было мало.
– Майкл? – произнесла Аннелиза шепотом, в котором слышалась мольба.
– Ты – моя, – раздалось в ответ. – Моя навсегда.
В считанные секунды Майкл с поразительной ловкостью избавил ее от платья, сорочки и даже успел снять с нее туфли и чулки. Его губы доставали повсюду, доказывая, что она действительно принадлежит ему.
Эти ласки превратили Аннелизу в пульсирующий ком страсти. В какой-то момент ей показалось, что у нее отказал разум и ей уже никогда не связать хотя бы двух мыслей. И тогда Майкл, на миг остановившись, захватил в руку ее плоть. Он начал дразнить ее своими длинными пальцами, вызывая нестерпимо острые ощущения, одновременно истязая таким же образом ее правый сосок.
– Аннелиза, решать тебе. – Она почувствовала, как его палец продвинулся вглубь, к барьеру, предусмотренному природой, дающему женщине возможность хранить свой самый драгоценный дар. – Один Бог знает, чего мне это будет стоить, но если ты скажешь, чтобы я перестал, я сделаю это.
Его трясло от неутоленного желания. Впереди у него не было ничего, кроме неминуемой смерти, и он знал об этом. Вряд ли в оставшееся время его прекрасному телу мог выпасть еще один шанс изведать наслаждение. Тем не менее Майкл сам предлагал ей сделать выбор.
Аннелиза ни секунды не сомневалась, что ни богатство, ни высокое положение мужа не идут ни в какое сравнение с тем, что может ей подарить этот необыкновенный узник. Она могла отблагодарить его лишь одним равноценным подарком, предложить единственную вещь, принадлежащую лично ей, так же как и право распоряжаться этой вещью.
– Я хочу, чтобы ты продолжал, Майкл.
Тогда он лег между ее бедрами.
– Обхвати меня ногами, – прошептал он ей на ухо. – И держись за меня крепче.
Она послушно сделала, как он сказал, – сейчас ей ничего не хотелось так сильно, как быть возможно ближе к нему, зарыться в его тело, в самую сокровенную его часть. И в ту же секунду он сам совершил это. Аннелиза ощутила его, огромного, горячего и твердого в своей самой чувствительной точке. От потрясения у нее широко раскрылись глаза. Потом Майкл вошел в нее, и ее напрягшееся тело прильнуло к нему, доказывая им обоим, что она рождена именно для того, чтобы принадлежать ему. Как только Аннелиза отдалась новым волшебным ощущениям, боль показалась ей ничего не значащим пустяком и довольно скоро прошла.
Майкл старался щадить ее, и от этого она чувствовала скованность в его могучих плечах, напряжение тугих мышц против своего живота. Но корабль и шторм мешали ему держать себя в узде. Порывы ветра непрерывно обрушивались на корпус судна; эти звуки походили на страстный аккомпанемент той буре, что бушевала в них.
Аннелиза услышала приглушенные раскаты грома как раз в тот момент, когда в ней произошел собственный взрыв, накрывший ее своей мощной волной.
В тот же миг и у Майкла вырвался крик облегчения. Однако он не собирался отпускать ее, да она и не думала уходить, хотя кандалы на его запястьях вдавливались в ее нежную кожу. Ей безумно хотелось унести с собой эту отметину, но она понимала, что должна возвратиться в свой прежний мир такой, какой пришла.
Пленник обернул кулак ее волосами, и цепи, скользнув, легли на нее. Он легонько отвел ей голову назад, чтобы обнажить шею, потом принялся покрывать ее поцелуями, и тогда все то удивительное, что произошло совсем недавно, повторилось снова.
Аннелиза не представляла, сколько времени прошло. В какой-то момент она поняла, что корабль идет обычным ровным ходом и что им не нужно больше упираться ногами в пол и держаться за перекладины.
– Шторм кончился. – Проговорив это, Аннелиза принялась отыскивать в соломе свою одежду. Она натянула через голову сорочку, а затем платье. – Теперь мне нужно идти.
Майкл, не отвечая, пристально смотрел на нее. Воздух вокруг них струился жаром. Их желание еще полностью не утихло.
– Да. Теперь пора. И впредь не приходи одна. Это слишком рискованно.
Аннелиза покорно кивнула, выражая готовность последовать его совету:
– Пожалуйста, мой воротник.
Майкл пошевелил бедрами и приподнялся достаточно высоко, чтобы она могла извлечь из-под него материю, сохранившую его тепло и еле уловимый запах. Аннелиза повернулась и приложила воротник к щеке, словно пыталась продлить ощущения от недавних объятий.
– Я должна идти, – снова сказала она.
В устах, все еще жаждавших его губ, эти слова казались кощунственными.
– Иди и, ради нас обоих, не возвращайся! – воззвал он тихим, хриплым голосом, после того как понял, что она вновь бросала его одного в темноте.
Глава 8
Когда Аннелиза подошла к люку, то, к своему ужасу, обнаружила, что кто-то успел закрыть его сверху.
Сколько она ни толкала крышку, та не поддавалась. Тогда, прекратив бессмысленную борьбу, она спустилась обратно и притулилась у стены возле лестницы. В этом месте при открытом люке ее должны были сразу заметить. Раз она оказалась в ловушке, приходилось просчитывать последующие шаги и предвидеть возможные осложнения. Если удачно имитировать безумную радость, когда моряки придут спасать ее, может быть, удастся отвлечь внимание капитана, и он не станет ее пытать.
Масло в фонаре выгорело почти до конца. Оставшиеся капли чадили и разбрасывали в стороны шипящие брызги. Несколько ужасных часов Аннелиза провела в темноте, трясясь от страха, не зная, то ли возвращаться к Майклу, то ли ждать здесь, когда ее отыщут. В конце концов она пришла к выводу, что второе все-таки лучше. Если ее застанут в его объятиях, это будет полной катастрофой для них обоих.
К тому же Майкл сказал, чтобы она больше не приходила. Она знала, что он хотел ей добра, но где-то в тайниках ее души притаилось крошечное зернышко неуверенности. Может быть, за этими словами стояло что-то большее? Он презирал сентиментальность, считая, что сочувствие делает человека уязвимым и приносит ему лишь неприятности. Если Майкл на самом деле исповедовал такие взгляды, то он мог и не хотеть ее возвращения.
Ее все еще мучили сомнения, когда сверху послышался резкий щелчок и люк открылся гораздо быстрее, чем она ожидала. Только тут стало ясно, сколько часов, похожих на быстротечные минуты, провела она в объятиях Майкла. Аннелиза зажмурилась от хлынувшего в темноту солнечного света.
– Она здесь, капитан! – неистово завопил матрос, открывший люк.
Вскоре в отверстие со всех сторон просунулись любопытные лица. Чуть позже Фербек растолкал матросов и сам спустился по лестнице. Клопсток немедленно последовал за ним, а потом к ним присоединились еще два человека.
– Слава Богу! Мы тут чуть с ума не посходили. – Фербек, казалось, еле сдерживался. Он стоял с негнущейся спиной, сжатыми кулаками, и вид у него был скорее взбешенный, чем обеспокоенный. – Мы думали, вас смыло за борт во время шторма.
Аннелиза вздрогнула. Ей и в голову не приходило, что из-за нее может возникнуть такой переполох; она беспокоилась только о позоре, который могла навлечь на себя, и наказании, ожидавшем Майкла.
Страйпс юркнула сквозь кольцо мужчин и запетляла по ступенькам вниз, к Аннелизе. Остановившись, она с урчанием стала тереться об ее ноги.
– Простите, капитан, я не хотела причинять вам беспокойство. Это все из-за шторма. Я пошла искать кошку, думала, что она могла спуститься на нижнюю палубу. Когда я добралась сюда, мне показалось, что здесь спокойнее и…
Должно быть, ее слова выглядели жалким лепетом. Она прикусила губу, чтобы сдержать поток слов, выдававших ее волнение.
– Я приказал вам оставаться в каюте.
– Да, – прошептала она. – Я знаю.
– Мы повсюду вас искали, и я лично подходил к этому люку три часа назад. Разве вы не слышали, как я кричал вам?
– Наверное, как раз в это время я попыталась пройти к главному люку, заблудилась и… стала плакать.
– Вот как? Дайте-ка я на вас погляжу.
Капитан за подбородок поднял ее лицо к солнечному свету, и его губы вытянулись в строгую линию.
– Что-то вы чересчур покраснели, и губы у вас опухли.
Кому как не ей было знать, отчего это произошло. Аннелиза вспомнила, как Майкл ненасытно требовал ее губы, и ее бросило в жар, от этого лицо заполыхало еще сильнее.
– Я же вам говорю, что плакала. За ночь все губы искусала, чтобы не разреветься еще сильнее.
Фербек недоверчиво хмыкнул и отнял руку. Опустив голову, Аннелиза, к своему ужасу, увидела кусочки соломы, прицепившиеся к краю ее юбки. На корабле было только два места с подстилкой из соломы – это загон для скота и карцер Майкла. Если капитан заметил солому, то он, конечно, догадался, где она была.
– Клопсток, сходите к пленнику. Посмотрите, как он там после шторма, и потом зайдите ко мне.
– Хорошо, капитан.
Дав поручения другим морякам и отпустив их, Фербек остался вдвоем с Аннелизой. Он выразительно взглянул на соломинки, прилипшие к юбке.
– Я полагаю, вам понятна моя тревога. Когда вас вверили мне, у меня не было повода для беспокойства за ваше здоровье. Мне бы очень не хотелось сообщать вашему мужу, что я чего-то недоглядел. – Лицо капитана стало медленно покрываться красными пятнами.
– Мое здоровье? Но теперь, после того как вы меня освободили, я чувствую себя прекрасно.
– Вы меня не поняли. Иногда с человеком внезапно случается лихорадка, которая сильно вредит здоровью. После нее женщина перестает быть такой, как прежде.
Между прочим, до этой ночи она не была женщиной, и нечего ему так волноваться.
– Ваш муж может остаться недоволен вашим состоянием, и мне придется держать ответ. Занятие не из приятных, поверьте.
– Моему мужу нет до этого никакого дела, и в контракте ничего подобного не оговорено. Если ему что-то не понравится во мне, то пусть винит себя.
Некоторое время Фербек внимательно изучал ее.
– Хорошо, – сказал он наконец со вздохом. – Но теперь вам придется оставаться в каюте до конца поездки.
– Вы переводите меня на положение заключенного?
– Это ненадолго. Скоро мы будем на Банда-Нейре, нам осталось пройти чуть больше ста морских миль.
– Сколько это по времени?
– День, может, немного больше – все зависит от ветра.
– Всего один день? Тогда… тогда, наверное, вы захотите, чтобы я еще раз допросила пленника?
Худшего вопроса она не могла задать. Не понятно, каким образом именно в данный момент ей пришла в голову эта мысль. Однако Фербек как будто даже обрадовался случаю поговорить на столь щекотливую тему.
– С моей стороны, – сказал он, – было большой ошибкой обременять вас какими-либо обязанностями. Я ужасно жалею и сознаю ответственность перед вашим мужем. Единственное мое желание сейчас – это избежать неприятных объяснений.
Аннелиза все поняла. Фербек догадывался, что она обесчещена, и в первую голову винил себя, потому что сам подтолкнул ее к разговору с Майклом.
– Это наша общая ошибка, капитан, но надо ли докладывать о ней моему мужу? Ему совсем не обязательно знать, что я оставалась наедине с опасным преступником.
– Хорошо, согласен. Но не забывайте – на ошибках учатся. Отныне путь на нижнюю палубу вам заказан. Надеюсь, вы меня поняли?
– Да, капитан. – Аннелиза опустила голову, чтобы Фербек не увидел выступившие у нее на глазах слезы.
Вскоре она убедилась, что исполнение приказа Фербека было для нее лучшим выходом. В поведении экипажа произошли заметные изменения. Раньше моряки старательно демонстрировали свое безразличие к ней или, во всяком случае, старались скрыть свой похотливый интерес.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...