ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Все это напоминало сцену из чудовищного спектакля, воссоздающего картины ада; клубы смердящих сернистых паров довершали сходство с подземным царством. Дерущиеся все больше покрывались золой и обдирались в кровь об острые как нож обломки камней, в то время как к ним по черному желобу подтягивалась цепочка солдат. Аннелиза слышала их крики – они подбадривали Питера, обещая скорую подмогу.
Первые голландские солдаты преодолели лесистую полосу как раз тогда, когда Майкл и его противник, поднявшись на ноги и упираясь друг в друга, медленно приближались к зияющему отверстию кратера. Они двигались по кругу, как два волка, оспаривающих лакомую кость. Каждый раз, когда Майкл приближался к обрыву кратера, у Аннелизы душа уходила в пятки. В конце концов Питер оказался в крайне уязвимой позиции: стоя спиной к раскаленной яме, он неуверенно расставил ноги на крошащейся корке затвердевшей лавы.
– Ну давай, – подзадоривал он Майкла, – бей. Бей меня головой – и мы оба отправимся в ад. Тогда ты не получишь ее, но и я тоже.
– Майкл, нет! – громко закричала Аннелиза.
Но кажется, Майкл собирался поступить именно так, как предлагал Питер, – она прочитала это в его дивных золотистых глазах и печальном изгибе гордых губ. «Я люблю тебя», – торжественно произносили они. Затем Майкл отвернулся и приготовился встретить свой жребий.
– Не-е-т!
Ее крик был заглушен внезапным грохотом – то сыпались с обрыва потревоженные камни.
И тут произошло непонятное. Шагнув навстречу противнику, Питер с силой толкнул его в грудь, отбросив от края пропасти, а затем послал Аннелизе воздушный поцелуй. После этого всемогущий плантатор взмахнул руками и, выполнив в воздухе виртуозный пируэт, исчез в огнедышащей бездне.
На какую-то долю секунды все находившиеся вокруг замерли. Казалось, даже ядовитый туман, стлавшийся по склону, перестал опускаться мистической завесой, пока крик Хотендорфа отдавался в их ушах.
Майкл первым нарушил эту неестественную тишину. Он бросился к кратеру, с хрустом врезаясь подошвами в лаву, низвергая дождь обломков, скатывающихся по желобу. Добравшись до пропасти, он неподвижно встал у края. На лице его застыли ужас и недоумение.
Солдаты, словно внезапно опомнившись, зазвенели саблями, продолжив движение в облаке серных паров. Губернатор Хон отрывисто прокричал команду, и один из них, спотыкаясь, бросился к Майклу.
– Эй, ты! – заорал он, свирепо размахивая саблей.
Майкл повернул голову и стиснул челюсти.
– Майкл Роуленд? – грозно спросил солдат, подступая все ближе к нему. Майкл коротко кивнул. Тогда солдат приставил ему саблю к груди. – Спускайся. Ты арестован за убийство Питера Хотендорфа.
Мощным ударом Майкл отбросил конец сабли, словно это был вьющийся у его груди надоедливый москит. Затем раздвинул плечом окруживших его противников. Не обращая внимания на губернатора, приказывавшего ему немедленно остановиться, он поспешил вниз. Ему необходимо было немедленно разыскать Аннелизу, отдаться ее беспорочности и чистоте, чтобы снять с себя накипь смерти, неверия, постыдного ликования в связи со смертью ненавистного человека.
Освобождая от пут ее нежные руки, Майкл клял Хотендорфа, жалея, что не держит сейчас его за горло. Попадись этот мерзавец ему еще раз, он бы схватил его одной рукой за шиворот, другой за штаны и сам швырнул в пылающую пасть ада.
Аннелиза, дрожа, прижималась к нему. Он почувствовал, как она прикоснулась теплыми губами к его щеке.
– Ты не убивал его, – прошептала она. – Я все видела. Он сам прыгнул.
– Да. Это был спектакль. Для того он и собрал всех нас.
– Я угрожала разоблачить его как предателя. Он не мог допустить такого унижения.
– Как не мог смириться с тем, что ты любишь другого человека. И еще он знал, что это наш ребенок, Аннелиза. Наш. Если все, что я слышал о твоем муже, верно, то это означает, у тебя не могло быть потомства от него. Хотендорф всегда знал правду, и этого он тоже не смог перенести.
– О, Майкл, сердце подсказывало мне, что это так, но я боялась верить!
Аннелиза обхватила его за плечи и прижалась щекой к его груди.
– Послушай, Аннелиза, – голос Майкла неожиданно посуровел, – они не должны узнать, почему Хотендорф так ненавидел меня, иначе ты окажешься впутанной в это дело. Подумай о нашем ребенке.
Предупреждение Майкла подействовало на нее, словно эхо только что прозвучавшего выстрела. Она отрицательно покачала головой. Для них обоих лучше раз и навсегда покончить с притворством, перестать беспокоиться о том, что подумают другие. Она не могла сидеть сложа руки, изображая убитую горем вдову, в то время как любимый ею человек, отец ее ребенка, вот-вот лишится жизни, будучи невиновным в смерти ее мужа. Необходимо было сделать все, чтобы ее ребенок избежал позорного пятна незаконного рождения.
Все предшествующие годы Аннелиза только и делала, что молча глотала оскорбительные намеки, но она сумела пережить бесчестье. Вполне возможно, что ее оборонительные инстинкты передадутся ребенку. Поэтому она ни в коем случае не должна допускать по отношению к нему ту же ошибку, что и ее мать. Она воспитает в нем чувство собственного достоинства и независимость. Ее ребенок будет знать, что существует настоящая, чистая любовь и что она достается тому, кто никогда не теряет надежды и не считает себя человеком второго сорта.
Не выпуская руки Майкла, Аннелиза обратилась к губернатору Хону:
– Позвольте узнать, ваше превосходительство, что вам здесь нужно?
– Видите ли, госпожа Хотендорф, нас вызвал сюда ваш муж. – В подтверждение своих слов Хон показал изрядно помятую депешу. – В этом послании он сообщает, что задержал опасного преступника Майкла Роуленда. Ваш муж также пишет, что вы должны узнать этого человека.
– Вот теперь мне все ясно. – Аннелиза лихорадочно обдумывала дальнейший план действий, но сколько она ни напрягала свою волю, положение представлялось ей безнадежным. Майкл уже сам подтвердил, кто он такой, и солдаты ждали только приказа губернатора Хона. После того как его снова закуют в цепи, никакой ее протест уже не поможет. Они посадят его в карцер для проведения расследования, методичного и скрупулезного, как это принято у голландцев, и в результате непременно выяснится, как он сумел выдать себя за британского офицера. Им также может стать известно, что Питер застал его у нее в постели, и тогда ее муж предстанет перед ними в роли мстителя, а Майкл – презренного соблазнителя чужой жены. Все поступки Майкла выставляли его в невыгодном свете – ведь он мог иметь множество мотивов для убийства.
– Интересное послание, – неожиданно обратился к губернатору Майкл на своем отвратительном голландском. – А Питер ничего не написал вам о том, как он узнал, что я буду здесь? Разве мой деловой партнер не сообщает, что это он устроил нашу встречу?
– О нет! – беззвучно произнесла Аннелиза онемевшими от страха губами.
Однако Майкл даже не обратил внимания на ее протест. Он обошел вокруг нее и загородил от солдат своим телом.
– Мы с господином Хотендорфом хорошо знали друг друга, и наша дружба была взаимно полезной. Чем она устраивала британского контрабандиста, этот вопрос я оставляю вам, джентльмены.
– Негодяй! Хотендорф никогда не был твоим партнером! – взревел губернатор Хон. – Я стоял рядом с ним, когда мы проводили опознание, и тогда его жена не признала в тебе контрабандиста, которого мы искали.
Майкл разразился издевательским хохотом:
– Разумеется, не признала. Потому что так приказал Хотендорф. Этот хитрый делец знал, что если меня раскроют, то я и его потяну за собой, а его жена не совершала никакого преступления и ничем не провинилась перед компанией. Она просто не могла его ослушаться.
В ужасной мешанине из английских и голландских слов правда перемежалась с вымыслом. Аннелиза видела, что губернатор силился разобраться в ней, и по мере уяснения истины по лицу у него расползался ужас.
– Ты признаешься в контрабанде и утверждаешь, что Хотендорф снабжал тебя всхожими орехами – так? Следовательно, ты обвиняешь его в злоупотреблении доверием компании и предательстве.
Майкл кивнул:
– На этот раз вы меня отлично поняли, губернатор. Хотендорф обворовывал компанию, он нарушал ее законы не один год, и я могу это доказать.
– Арестуйте его, – приказал Хон, и солдаты тотчас же окружили Майкла плотным кольцом.
Разумеется, Аннелиза не могла этого допустить.
– Постойте, Хон. Так нельзя. Дело касается достояния, созданного трудом наших соотечественников, и вы должны сперва досконально во всем разобраться, чтобы уберечь компанию от краха.
Губернатор недоверчиво посмотрел на нее:
– Не могли бы вы конкретнее выразить свою мысль, госпожа Хотендорф?
Аннелиза хорошо запомнила слова Питера насчет смелости, прикрывающей слабость. Ничто не могло подстегнуть рвение Голландской Ост-Индской компании сильнее, чем мысль об угрозе ее монополии на специи.
– К сожалению, этот человек говорит правду. Питер Хотендорф был предателем. – Аннелиза тщательно обдумывала свои слова, произнося их со всей серьезностью, на какую только была способна. Рука Майкла лежала у нее на поясе, придавая ей силы, вселяя веру, помогая отыскивать доводы, от которых зависело, жить ему или умереть. – Мой муж сам совершил этот прыжок, – сказала она с такой решительностью, словно собиралась бросить вызов Хону и его солдатам. – Я думаю, среди вас найдется хотя бы один человек, способный подтвердить правду.
– Я видел это, – заявил солдат, первым пробившийся к кратеру.
– Он сам прыгнул, это правда, – подтвердил другой. – Я даже не поверил своим глазам и сначала подумал, что не разобрал в тумане.
– Это был поступок отчаявшегося человека, – твердо продолжала Аннелиза. – Мой муж осознал свою вину. Подумайте сами, губернатор, что еще могло толкнуть Питера на самоубийство?
– Существует множество причин, побуждающих человека свести счеты с жизнью, поэтому нельзя делать выводы только на этом основании. А уж вам и тем более не стоит клеймить своего мужа как предателя, госпожа Хотендорф.
– Но если Питер не предал компанию, тогда как вы объясните его отношения с контрабандистом? Если вы отвезете Майкла Роуленда на Банда-Нейру, вам подтвердят, что они были в сговоре. Питер Хотендорф нарушил самый незыблемый закон этих мест, долгие годы являясь пособником контрабандистов и оставаясь при этом безнаказанным. Каждый голландец, каждый плантатор должен знать, чем занимался мой муж все это время.
Хон недовольно поморщился:
– Мне не нужно никому ничего объяснять. У меня достаточно полномочий, чтобы казнить Роуленда без всяких опросов и выяснения его связей.
– Тогда вам лучше сбросить меня в кратер вслед за мужем – это обеспечит вашу безопасность. В противном случае, я полагаю, найдутся люди, которые пожелают меня выслушать, и им будет небезынтересно узнать, что внутри самой компании кое-кто сочувственно относится к предателю. Я не забыла, как вы в присутствии всех назвали Питера Хотендорфа своим другом, и я не удивлюсь, если вы тоже окажетесь под подозрением.
Судя по тому, как губернаторские солдаты прятали ухмылки, они вполне разделяли ее предположения. Хон тоже заметил их реакцию, и его лицо покрылось пятнами.
– Отправляйтесь на судно, – скомандовал он подчиненным. – И заберите с собой японцев. Мы с госпожой Хотендорф должны обсудить ряд деловых вопросов.
– А что нам делать с контрабандистом? – забеспокоился один из солдат, державший в кулаке рубашку Майкла.
– Как приятно видеть, что вы так печетесь о моей безопасности, – ядовито заметил Хон. – Незачем охранять его всей гвардией на время короткого разговора. Уверяю вас, я не настолько одряхлел, чтобы не справиться с женщиной и невооруженным мужчиной.
Аннелиза почувствовала, как у нее отлегло от сердца. Угаснувшая было надежда снова возвращала ее к жизни.
– И как, по-вашему, нам разрешить наши общие трудности? – обратился к ней Хон.
– Отпустите его. Дайте Майклу Роуленду свободу. Вы прочесали все острова, вы искали его где только можно, и все знают, что вы его не нашли. Люди давно перестали говорить о контрабандисте, они попросту забыли о нем.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...