ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Поэтому если вы сейчас объявите о его поимке, то лишь поставите себя в неловкое положение, признав, как глубоко вас ввели в заблуждение. Позвольте ему уйти.
– Я увезу Аннелизу с собой, – добавил Майкл. – И мы уедем очень далеко отсюда.
– Гм. – Губернатор внимательно посмотрел на них. – Вряд ли я могу позволить вам сделать это.
– Но почему? – прошептала Аннелиза.
– Потому, что вы носите в себе наследника Хотендорфа.
– Но он не…
В этот момент Майкл так сильно стиснул ей руку, что она сразу умолкла. Боже, она чуть не проболталась! Хорошо еще, что Хон, кажется, ничего не заметил…
– Вы даже не представляете, – продолжал губернатор, – что произойдет на острове, если я позволю вам исчезнуть. Споры, неразбериха, открытая борьба – один Бог знает, к чему все это может привести. Владения вашего мужа не должны оставаться без надзора, поэтому как официальный представитель Голландской Ост-Индской компании я просто обязан сохранить их за вами и за вашим ребенком. Я возьму вас под личную опеку. Плантация Хотендорфа будет поставлять орех так же исправно, как и раньше…
– Так что же, по вашей логике, я должна стать узницей в собственном доме? – возмущенно воскликнула Аннелиза.
– Странная постановка вопроса. – Губернатор недобро прищурился. – Особенно если учесть, что, по общему мнению, вам нужно время, для того чтобы оправиться от горя. Поймите же наконец – до тех пор пока вы будете держать язык за зубами, вы сможете жить на этом острове в роскоши и комфорте, и никто не лишит вас ваших законных прав. А он, – продолжил Хон, указав подбородком на Майкла, – волен отправляться на все четыре стороны. Пусть плывет куда хочет.
Даже Питер с его талантом не придумал бы лучшего компромисса.
Сам того не ведая, губернатор нарисовал перед Аннелизой ту прекрасную жизнь, которая еще так недавно составляла предел всех ее мечтаний. Что касается свободы перемещения для Майкла, то это как нельзя лучше должно было удовлетворить его тягу к скитаниям. Но отчего-то теперь Аннелизе больше всего хотелось закричать, что она отвергает эти условия.
Она бы так и сделала, если бы Майкл неожиданно не выставил руку вперед так быстро, как змея выбрасывает жало. Схватив губернатора за рукав, он потребовал немедленно скрепить эту чудовищную сделку.
Аннелиза не верила своим глазам.
– Мне нужна абсолютная гарантия безопасного проезда и провоза моих вещей, – заявил Майкл. – Прямо сейчас.
– Я полагаю, что незачем пороть горячку. – Хон сердито вскинул брови. – Не тащить же на вулкан клерка. Когда вернемся на Банда-Нейру, там все и оформим.
– Извините, губернатор, но должен вам признаться, я не желаю рисковать. Мне сдается, что заниматься этим в десяти футах от вашего форта небезопасно, и к тому же я не хотел бы оказаться где-нибудь по дороге один на один с вашими солдатами. Я не претендую на то, чтобы это был документ на бумаге высшего сорта: меня устроит короткая расписка на обороте того послания, что вы привезли. – Майкл бросил взгляд на захватанный потными руками документ, который Хон заткнул за ремень.
– Но у меня нет ни пера, ни чернил.
– Чернила сейчас будут.
Майкл закатал рукав и показал на дорожку крови, вытекавшей из ранки на плече. Вероятно, он повредил руку во время схватки с Питером.
Аннелиза ничего не понимала. Почему Майкл так настаивал на выдаче этого охранного свидетельства? Неужели ему так хочется покинуть ее? Она не могла поверить в это. Майкл же улыбался, пока Хон прикладывал опаленную веточку к сочащейся влаге, чтобы нацарапать несколько слов на обороте злополучного послания Питера. Когда бумага оказалась у него в руках, он помахал ею в воздухе, словно подсушивая «чернила», и затем протянул ее Аннелизе.
– Я не горазд читать на голландском, – весело сказал он. – Посмотри-ка, что здесь написано?
Содержание записки почти слово в слово повторяло требования Майкла. Аннелиза с трудом читала коряво выведенные фразы: «Приказываю не задерживать обладателя данного свидетельства и обеспечить ему беспрепятственное передвижение, а также и провоз всего, что будет при нем». Внизу поперек листа стояла четкая, не вызывающая никаких сомнений в подлинности губернаторская подпись.
– Ну вот, теперь действительно все. – Майкл аккуратно скатал бумагу в трубочку и сунул ее под рубашку.
– Майкл?
У Аннелизы едва хватило сил шепотом произнести его имя, тогда как ей хотелось задать ему сотню накопившихся вопросов и услышать в ответ одно-единственное объяснение – заверение в том, что это дезертирство было не более чем частью какого-то далеко идущего плана. С тех пор как она полюбила Майкла, ее жизнь была неразрывно связана с его мыслями и чувствами. Она черпала в нем силу, когда ей требовалась поддержка, и ободряла его, когда он впадал в отчаяние.
Теперь эта чудесная связь оборвалась, и она больше не ощущала ничего, кроме пустоты. Майкл же, напротив, был переполнен искрящимся восторгом от ощущения свободы и потаенного предвкушения грядущих приключений.
Криво усмехнувшись, он небрежно заметил:
– Просто на этот раз мне чертовски повезло. Даже не ожидал. А главное – никто не внакладе. Как говорится, каждому свое.
Проговорив эти слова, он отвесил ей глубокий поклон и ловко заскользил вниз по руслу из застывшей лавы.
Не отрывая глаз, Аннелиза следила за его гибкой фигурой. Возможно, для нее лучше всего было бы, если бы вулкан вдруг проснулся и накрыл ее своей каменной осыпью – под плотной оболочкой она легче перенесла бы эту боль, это последнее предательство. «Подумай о нашем ребенке», – сказал он. Ее рука, покоившаяся на животе, затрепетала. Ребенок Майкла. Он родится в постели Питера Хотендорфа и вырастет в его доме. И она, вдова Хотендорфа, будет жить там в роскоши, о которой всегда мечтала. А Майкл… Человек, уставший заботиться о других, – он будет скитаться по миру бесконечными морскими дорогами.
Майкл по-хозяйски расселся в лодке Питера, на которой его доставили к вулкану. Аннелиза видела, как он ловко погрузил весло и с уверенностью бывалого моряка погнал маленькое легкое суденышко по сверкающей лазурной воде.
Наконец он исчез из виду, на этот раз навсегда.
– Пойдемте, госпожа Хотендорф. – Губернатор подставил ей руку. Он избегал смотреть ей в глаза, но она угадывала по выражению его лица, что ему жаль ее. Наверняка Хон считал ее обычной глупой женщиной, поддавшейся коварству соблазнителя. – Сейчас я отвезу вас домой, и, поверьте, компания вас не оставит.
Глава 21
Мару уложила ей косу вокруг головы и аккуратно пришпилила кончик.
– По-моему, очень хорошо, – сказала она. – Сегодня госпожа Педерсфельдт не сможет придраться к вашим волосам.
Аннелиза затрясла головой, пытаясь прогнать дрожь отвращения. Она уже забыла, что на сей раз в роли сторожевого пса выступала эта несносная Педерсфельдт.
С тех пор как губернатор Хон привез Аннелизу домой после гибели мужа, она ни на минуту не оставалась одна. День за днем в течение трех недель к ней по очереди приходили жены голландцев. Разумеется, такое участие могло проистекать из природной доброты и чуткости ее соседей, и все же их появление всякий раз напоминало Аннелизе о женщине, привязанной к столбу цепью лишь для того, чтобы помешать ей броситься вплавь за любимым человеком. Напрямую никто не упрекал ее за сухие глаза и отсутствие скорби во взгляде, однако по отдельным коротким замечаниям она догадывалась, что у многих ее спокойствие встречает откровенное непонимание.
– Для ребенка Питера мы готовы шить весь день, – с неизменным восторгом повторяла Герта Гунстедт.
– Благодарю вас за любезность, – каждый раз отвечала Аннелиза, сидя у окна и глядя в сад, в то время как Герта, сосредоточенно сжав губы, орудовала иглой, чтобы пополнить растущую стопку крошечных принадлежностей для будущего младенца. – Вот только не уверена, понадобится ли ему столько белья.
Труди Ван Хельмер также постоянно докучала ей своим чрезмерным вниманием: то ободряюще похлопает по руке, то нальет чаю, то поправит подушку в кресле. Временами от ее услужливости Аннелизу просто тошнило.
– Я восхищаюсь вами, дорогая, – как-то сказала Труди. – Вы такая сильная. Это так ужасно – не иметь родной могилы, к которой можно было бы прийти поплакать. Ничто так не облегчает душу, как слезы. Но я убеждена, что настанет день, когда вы сможете излить свое горе.
Пока Аннелиза предавалась этим размышлениям, Тали принесла платье и положила ей на колени.
– Это подойдет, госпожа?
– Нет, – сказала Аннелиза. – Это для прогулки. Выбери какое-нибудь другое.
– Знаете, что я подумала… – Тали запнулась и прикусила губу. – У госпожи Педерсфельдт ноги похожи на две большие толстые сосиски и ей трудно ходить; она тут же задыхается и делается вся красная. Может, вам сказать ей, что сегодня вы хотите прогуляться? Она наверняка ответит: «Госпожа Хотендорф, погуляйте без меня». А вам нужно гулять. Это полезно для ребенка.
«Полезно для ребенка», – сказала Тали. «Подумай о нашем ребенке», – говорил Майкл.
Аннелиза кивнула:
– Пожалуй, ты права. Ради здоровья можно и прогуляться.
В этом и правда не было ничего плохого, а заодно она избежит неблаготворного влияния на ее настроение Марты Педерсфельдт.
Все произошло именно так, как предсказывала Тали. Через несколько минут Аннелиза уже выходила на солнечный свет, оставив толстую Педерсфельдт дремать в кресле под портретом Хильды, который по ее распоряжению был водворен на прежнее место.
Ореховая роща, словно радушная хозяйка, распахнула Аннелизе свои зеленые объятия. Сверху слышалось мягкое воркование голубей. Птицы слетали с ветвей, когда она проходила под ними, и взмахом крыльев разносили мускатный запах, проникавший в легкие при каждом вдохе.
У развилки Аннелиза в нерешительности остановилась. Тропинка, ведущая налево, привела бы ее к пристани, где стояли лодки, и тогда прогулка закончилась бы слишком скоро; поворот направо напоминал ей о переживаниях, оставивших глубокий рубец в сердце. Этой дорогой Питер водил ее к Майклу в те ужасные дни, когда держал его в хижине и глумился над ними обоими. У нее пробежали мурашки по коже при воспоминании о том едва осязаемом касании Майкла, когда она была так уверена в их взаимной любви, неподвластной времени. Нет, сейчас она не могла идти по этой дорожке.
Аннелиза направилась по средней тропинке на призывный шум волн. Прижав руку к животу, она спешила к скалистому мысу, откуда открывался величественный вид на океан. Наверное, она правильно делала, что шла сюда вместе со своим ребенком. Здесь она расскажет ему историю об отчаянном пирате, бесстрашном искателе приключений, бороздящем моря.
Она почти дошла до края рощи, когда внезапно услышала звук хрустнувшей ветки, а затем шуршание сухих листьев под чьими-то шагами.
Кто-то двигался по тропинке следом за ней.
Аннелиза остановилась, но ничего не услышала, кроме шума прибоя. Она немного помедлила, прислушиваясь. Голубь с тревожным криком взмыл вверх с насиженного места, осыпав ее дождем листьев; округлый спелый плод упал ей под ноги.
– Я подберу, – пророкотал почти над самым ее ухом мужской голос.
Аннелиза стояла не дыша, пока рука тянулась к плоду возле ее ноги. Сильные ловкие пальцы нажали на мякоть и выдавили косточку.
– Хочешь? – Обняв одной рукой за плечи, он мягко заставил ее повернуться и взглянуть на него. – Хочешь? – повторил он с улыбкой. При этом его замечательные с янтарными искорками глаза засверкали от удовольствия. Он перебрасывал орех из руки в руку как ребенок, поддразнивающий сверстника резиновым мячиком.
Аннелиза протянула ладонь, и Майкл положил в нее орех. Он был липким от сока и рождал ощущение прохлады.
– О Майкл! – тихо произнесла она.
– Только не плачь, – ласково предупредил он. – Тебе нужно беречь глаза – они тебе пригодятся для побега.
– Твоего?
– И твоего тоже.
Аннелизе показалось, что вибрирующий голос Майкла через ее плоть дошел до их ребенка.
– Они не позволят мне уйти, – сказала она. – Если даже твое появление – не сон, то все равно мы не сможем ускользнуть от их стражи.
Однако вместо того чтобы согласиться с ней, Майкл только передернул плечами, словно выказывая свое пренебрежение к воле Голландской Ост-Индской компании.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...