ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Она ваша жена, Хотендорф. Ни у кого не возникнет сомнений, что ребенок родился от вас. Если, конечно, вы не будете настолько глупы и не разболтаете все сами.Как ни трудно было Питеру признать, что отцом ребенка был Майкл, вместе с тем казалось, что он хотел этого. Очень сильно хотел. Заметив вспыхнувшую в нем искорку надежды, Аннелиза почувствовала острую жалость к мужу.Сделав шаг вперед и не отводя глаз от Майкла, Питер сдернул сетку с кровати и швырнул Аннелизе.– Бери один конец и связывай ему руки за спиной. Потом отдашь мне другой конец. А ты… – Питер помахал ножом перед носом Майкла, а затем приставил его к спине Аннелизы как раз пониже лопатки. – Имей в виду, он будет у нее прямо в сердце, если вздумаешь разыгрывать из себя героя.– Я убью вас, если вы пораните ее, – задыхаясь от ярости, пригрозил Майкл.– Она – моя жена. И я волен делать с ней что хочу.– Она никогда не будет вашей. Во всяком случае, та часть, что составляет ее суть.– Я получу от нее все сполна.– Да, если в вас окажется дури больше, чем во мне.Аннелиза торопливо вязала узлы. Ей было невмоготу слушать, как они грызлись из-за нее, словно два кровожадных волка, сцепившиеся над только что убитым оленем.Закончив, она передала Питеру свободный конец сетки:– Что вы теперь сделаете с нами?– Иди в постель.Пораженная этим приказом, Аннелиза не могла сдвинуться с места. Неужели он собирается подтвердить свои законные права прямо сейчас, в присутствии Майкла?Майкл прерывисто дышал. Несомненно, в голове у него были те же мысли. Казалось, воздух раскаляется от его гнева.– Клянусь Богом, я убью вас! – взревел он, обращаясь к Хотендорфу. – И эта хлипкая привязь меня не удержит. Я не остановлюсь ни перед чем, если вы подвергнете ее такому надругательству.– Иди в постель, Аннелиза, – повторил Питер и торжествующе посмотрел на Майкла: – Мне нет нужды объяснять тебе здесь и сейчас, кому она принадлежит. Я просто посажу вас обоих под замок: ее – в этой комнате, а тебя в другом месте. Потом я сдам тебя властям. Будешь сидеть, тухнуть в жаре и думать о том, что я с ней делаю в это время.Питер подтолкнул Майкла к выходу кончиком ножа, и оба они покинули комнату, оставив Аннелизу дрожать в постели до тех пор, пока сон и усталость не одолели ее окончательно. Глава 19 Небо у горизонта начинало светлеть. Сначала на нем обозначилась густая серая полоса, а чуть позже свинцовые краски сменились пепельными, и наконец на их слоистом фоне стали медленно проступать мерцающие прожилки золотого, оранжевого и серебристого цветов.Дом возвращался к будничной жизни с ее привычными утренними хлопотами. В воздухе струился запах смолистого дерева – значит, на кухне растопили печи, и повар засучил рукава. Судя по недовольному квохтанью кур, проворные руки уже выкрали из-под них часть заботливо охраняемых ими яиц. Мальчик, спотыкаясь спросонья, почесывая живот, потащил через двор корзину со свежими плодами манговых и апельсиновых деревьев.Однако Аннелиза не слышала ничего, что давало бы хоть какой-то намек на участь Майкла, уготованную ему ее мужем.В сотый раз она подергала запертую дверь. У нее уже не было сил просить о снисхождении; голос ее охрип, но Питер так ни разу и не ответил на ее мольбы.Солнце уже приближалось к зениту, когда Аннелиза наконец услышала торопливый стук. Она быстро повернулась. Дверь тихо отворилась, и чьи-то коричневые руки поставили на пол поднос с завтраком. Дверь тотчас закрылась снова, щелкнул замок, и лишь некоторое время из коридора доносились, затихая, легкие шаги.Ей не хотелось ни есть, ни пить. Сейчас, как никогда, ей надо было знать, что сталось с Майклом. Он взял всю вину на себя, и это в какой-то мере приглушило ярость Питера. Но Аннелиза понимала, что временной отсрочке наказания, которое ее ожидало, она целиком и полностью обязана будущему ребенку. Она должна была выносить его, сберечь жизнь крошечному существу не только ради спасения собственной жизни, но и сохранения живой искорки Майкла Роуленда, которому теперь вряд ли суждено было избежать смерти. Питер или сам убьет его, или отдаст голландцам, чтобы те выполнили за него самую грязную часть работы.Взгляд ее упал на постель. Безусловно, она поступила правильно, сохранив верность брачным обетам, но где-то в глубине ее души тлело сожаление по поводу того, что она оттолкнула Майкла прошлой ночью.Около полудня в дверях появилась Тали. Глаза ее были красны и опухли.– Госпожа, я пришла собрать вас, – торопливо сообщила она. – Вы пойдете на прогулку.Аннелиза поймала ее за руку:– Скажи, что Питер сделал с ним?– Мне запрещено разговаривать с вами – только одеть.Тали не умела убирать волосы так же искусно, как Мару, поэтому она просто заплела их в одну длинную как змея косу и оставила висеть вдоль спины. После этого она вынула из гардероба свадебное платье Аннелизы.– Нет, Тали. Возьми другое.– Хозяин сказал, чтобы вы надели это.Питер встретил ее, стоя в холле, прямой, неприступный как скала. Коротким кивком он велел Тали удалиться и затем подошел к небольшому столу. Аннелиза увидела на нем шкатулку со своей перчаткой.– Надень, – сказал Питер.Аннелиза подняла унизанную драгоценными камнями перчатку и просунула в нее пальцы. Поверхность перчатки тут же вспыхнула радугой мельчайших искр, но Аннелиза чувствовала лишь ее холод и тяжесть.– Идем со мной. – Питер крепко взял ее за локоть.Она невольно сравнила его карающую длань с прикосновением Майкла минувшей ночью, когда сердце ее трепетало от радости.Они вышли из дома, и Питер повел ее по дальней извилистой тропинке через мускатные рощи. С деревьев то и дело вспархивали голуби; от взмахов их крыльев к теплому влажному воздуху, долетавшему с моря, примешивался дурманящий запах муската.В гробовом молчании они прошли сквозь прохладные благоухающие кущи и оказались на небольшом скалистом выступе, нависшем над морем. Над головами ярким золотом сияло солнце; голубое небо было таким ясным, что слепило глаза. Аннелиза всматривалась в глубину прозрачной лазури с белоснежными шапками прибоя и думала, что нет на свете ничего прекраснее, чем этот волшебный пейзаж.Она стояла посреди буйной красоты и нежных ароматов, пытаясь разгадать намерения мужа. Может быть, он собирался сбросить ее с утеса в море?Однако Питер, казалось, вовсе не чувствовал себя победителем. Напротив, он выглядел каким-то жалким и подавленным. Его загорелая кожа окрасилась нездоровой бледностью, отчего все морщины и складки стали резче и рельефнее. Рядом с ней стоял ссутулившийся старик.Это она сделала его таким.– Ты с самого начала знала, кто он, – сказал Питер, в голосе его чувствовалась уверенность.Ей не имело особого смысла лгать, тем более что у нее это всегда плохо получалось. Питер, несомненно, успел достаточно во всем разобраться, чтобы отличить правду от лжи.– Я заметила его в тот день, когда мы наблюдали за высадкой англичан.Питер вздрогнул.– Вот отчего ты так сразу ожила тогда. Ты была похожа на распустившуюся розу с бархатными лепестками, открытыми солнцу.– Мне казалось, вас мало интересует, счастлива я или нет.– Не стану лгать перед Богом, я действительно никогда не задумывался над этим, но… – Казалось, у Питера внезапно пропал голос. Трясущимися руками он схватил ее за плечи. – Оглянись вокруг. Все это мое, мое. А после того как ты вышла замуж за меня, и твое тоже. Наши дети будут жить среди этой красоты, они вырастут и станут преуспевающими людьми. Мое дело будет процветать. Большинство плантаторов не может даже мечтать о такой роскоши. Так почему же, если я даю тебе так много, это нисколько тебя не радует? Почему я не могу вдохнуть в тебя жизнь?Аннелиза не знала, что ответить – у нее не было слов, которые могли бы удовлетворить его. В голове быстро сменялись до боли яркие образы: бесстыдная упоительная страсть к Майклу и наводящее ужас соитие с Питером. Майклу было достаточно одного взгляда, чтобы вызвать в ней трепет и поток желания, тогда как к мужу она не испытывала ровным счетом ничего.– Я знаю, в чем дело, – прервал молчание Питер. – Это моя ошибка. С самого начала я держал тебя в отдалении, а мое сердце оставалось преданным Хильде. Но я изменюсь, Аннелиза, клянусь тебе. Скажи, что я должен для этого сделать?– Освободить его.Ей показалось, что в этот миг перед ней возник совершенно другой человек. Недвусмысленная страсть сменилась в глазах Питера неукротимым бешенством. Отвергнув предложение мужа, она подвергла его унижению. Бередить дальше нанесенную ему рану значило бы накликать на себя еще более жестокое возмездие. И все же Аннелиза не могла остановиться.– Отпустите его – и для вас ни в чем не будет отказа. Я отдам вам все.– Даже душу?– Моя душа принадлежит мне одной.– Неужели? Я видел, как тебя ласкал этот мерзавец. Где же тогда была твоя душа? Разве в тот миг не он владел ею?Слезы обожгли ей глаза. Она знала, что Питер говорил правду.– Отпустите его, пожалуйста…– Я предпочитаю видеть его мертвым.Охваченная ужасом, Аннелиза сорвалась с места, собираясь бежать в свою комнату, служившую ей хоть каким-то убежищем, но Питер схватил ее за руку.– Разве я не дал тебе все, о чем только может мечтать женщина? Почему же ты не хочешь полюбить меня?Он задал этот вопрос с таким недоумением, будто искренне верил, что любовь рождается так же просто, как куры несут яйца, после того как набьют зоб хозяйским зерном.– Вы с самого начала презирали меня, постоянно давали мне понять, что я не в вашем вкусе. Как же после этого вы могли рассчитывать на мою любовь?– А это? – Питер взмахнул руками, словно пытаясь обнять все вокруг себя. – Разве этого мало, чтобы доказать тебе мою искренность?– Мне хотелось уважения, – чуть слышно сказала Аннелиза, понимая всю бесполезность своих усилий достучаться до него. – Я так мечтала, что, выйдя замуж, смогу жить с гордо поднятой головой!Вопреки ее ожиданиям эти слова, скорее предназначавшиеся ей самой, были услышаны Питером, и он с легкой ухмылкой отошел назад. Аннелиза не сомневалась, что ее муж собирался каким-то образом обратить ее признание против нее самой.– Хорошо, – сказал он. – Я дам вам шанс. Вам обоим. При условии, что…– Что бы это ни было, я согласна, – опрометчиво пообещала она.Хотендорф скривил губы в недоброй улыбке, и Аннелиза почувствовала, как в ее сердце подобно ползущей змее закрадывается ужас.– Я требую, чтобы ты безоговорочно выполнила мою волю. Дай мне клятву чести. Обещай, что опознаешь его в присутствии власти.– Нет, – прошептала она.– Твой ненаглядный пират, когда выгораживал тебя, подбросил мне отличную идею. Можешь считать, что оправдание для тебя готово. Мы скажем губернатору, что с первого раза ты не узнала мошенника, а когда во время бала поняла, кто он, то от растерянности не знала, что делать. Дождавшись, пока мы вернемся домой, ты стала советоваться со мной, и я, разумеется, порекомендовал тебе немедленно признаться во всем и выдать контрабандиста.В этот момент искушение дать мужу пощечину овладело Аннелизой с такой силой, что ей пришлось крепко сжать руки за спиной. Сила, как учил опыт, требовала тонкого обращения. Если применить ее раньше времени, она могла оказаться бесполезной. Майкл не сомневался, что его сведения будут использованы с толком. Никто не верил в ее способности так, как он.– Вы всегда отдаете дань уважения чужим советам? – спросила она.– Меня больше восхищает чужая дерзость, особенно когда благодаря ей я могу уничтожить моего оппонента.– Вы говорите так, будто душевная боль есть всего лишь часть некоей продуманной игры.– Что поделаешь – я и в самом деле великолепный игрок.– Но я не стану в этом участвовать. Я не могу предать его. Лучше попросите меня о чем-нибудь еще.Питера, казалось, ничуть не удивила ее непокорность, и Аннелизе оставалось только гадать о том, что у него на уме.– Пойми, если мы сдадим этого пирата властям, это навсегда избавит тебя от чьих бы то ни было подозрений. После этого никто и заикнуться не посмеет, что ты была соучастницей его побега. Все сплетни сразу прекратятся, и для тебя распахнутся все двери. Женщины с радостью примут тебя в свой круг, и ты получишь наконец то уважение, которого заслуживаешь.На этот раз он бил без промаха. Это было одно из ее самых уязвимых мест.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

загрузка...