ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Обычная женщина никогда не рискнула бы подвергать себя риску теплового удара, напялив столько ярдов шерсти под таким палящим солнцем.
Забавно, подумал Майкл. Что ж, может быть, она помолится и за его душу? Сейчас он как никогда нуждался в заступнической молитве, ибо его дела обстояли куда как плачевно. Худшей судьбы для человека, виновного в таком преступлении, какое совершил он, было трудно представить. Он никогда не предполагал, что его схватят голландцы и посадят в карцер на своем судне, следующем скорее всего на острова Банда, но теперь насчет того, предпринимать или не предпринимать побег, у него не было никаких сомнений.
Майкл повернулся на левый бок, на правый, затем повторил все в том же порядке. Лодка накренилась.
– Эй ты, не валяй дурака! – оглянувшись, прикрикнул один из моряков. Затем он бросил весла и с силой шлепнул Майкла по спине.
Майкл едва заставил себя сдержаться и не лягнуть его в ответ. Вместо этого он повернулся еще несколько раз. Лодка заходила ходуном. Майкл услышал, как второй моряк тоже закрутился на своем сиденье, и оба гребца начали энергично переговариваться. Они не могли остановить его, не привязав к лодке. Но чтобы сделать это, им нужно было перебраться к нему, что ему и требовалось.
Когда моряки приблизились к Майклу, лодка, крен которой благодаря его энергичным движениям достиг опасной черты, внезапно перевернулась, и всех троих выбросило в море.
Человек, лишенный возможности плыть, не станет сознательно плюхаться в воду. Тем более ему незачем делать это, если он так перевязан веревками, что по форме напоминает плотно свернутый кокон, и сразу пойдет ко дну как гарпун, пущенный из ствола пушки.
Майкл рассчитывал, что сможет задержать дыхание под водой минуты на две. Однако уже через считанные секунды он ощутил невыносимое давление, грозящее расплющить ему грудь. С упорством обреченного он пытался разорвать веревки, чтобы освободить руки и всплыть на поверхность. Чем безнадежнее становилось положение, тем упорнее его мозг искал выход. Майкл вдруг вспомнил о маленькой монахине на палубе. Может быть, забота о бессмертии его души заставит святошу на время оставить подзорную трубу и занять свои руки четками? Слабая надежда неожиданно прибавила ему спокойствия, и он прекратил борьбу. Что ж, скоро станет ясно, оправдаются ли его предположения. Если нет, то ему об этом уже никогда не узнать. Никогда.
Аннелиза таки уронила драгоценный прибор капитана Фербека, и подзорная труба по отвесной линии полетела в воду Салданской бухты. «Боже, смилуйся!» – пронеслось у нее в голове. Она вцепилась в перила с такой силой, что у нее заболели пальцы, а на дереве остались полукруглые вмятины от ногтей. Сама того не замечая, она задерживала дыхание до тех пор, пока один из вынырнувших моряков не вытянул за собой пленника. Тогда она с шумом выдохнула все, что скопилось в груди, и помолилась про себя.
Моряк, удерживая голову Майкла над водой, неловко греб одной рукой в направлении капитанского ялика, откуда к пленнику уже в нетерпении тянулось несколько рук. Когда его втаскивали на борт, сопротивления в нем было не больше, чем в выжатом лимоне.
Аннелиза вспомнила о подзорной трубе, и в каком-то дальнем уголке ее души шевельнулось сожаление. Не будь этой утраты, сейчас можно было бы приглядеться и понять, дышит он или нет. Капитан отдал какой-то приказ, и один из матросов быстро перерезал веревки. Однако беглец по-прежнему не двигался. Тогда его не без труда подтащили к борту, так что голова несчастного оказалась над водой, и двое моряков принялись энергично хлопать его по спине. Аннелиза в испуге подумала, что в своем усердии дюжие молодцы могут сломать ему позвоночник, но тут, казалось бы, безжизненное тело вдруг задергалось. Через секунду спасенный заворочался и стал давиться кашлем, а затем в изнеможении упал ничком, так что она не успела даже толком увидеть его лица.
В этот момент несколько лодок с голландцами приблизилось к кораблю, и моряки по веревочным лестницам с привычной сноровкой взобрались на борт. Они радостно похлопывали друг друга и криками ободряли своих товарищей внизу. Аннелиза посторонилась. Отчего-то их воодушевление представлялось ей отвратительным.
– Мистер Клопсток, – крикнул Фербек, – пока не связывайте его, иначе ему самому не подняться!
– Есть, капитан. – Ян Клопсток хотя и согласился со старшим по чину, но, судя по тому, как нахмурились его брови, сильно сомневался в разумности этого шага.
– Ну ты, давай наверх! – Он толкнул пленника к трапу.
Этот свирепый приказ неожиданным образом превратил пленника в настоящий вихрь ярости. Человек, только что казавшийся мертвым, сцепил руки и с устрашающим ревом обрушил их на голову «старины» Яна.
После такого броска оживший «утопленник» должен был прыгнуть в море и плыть на свободу. Так, во всяком случае, предполагала Аннелиза. Но вместо этого он бросился к другому моряку и вцепился ему в горло. Тогда капитан Фербек выдернул весло из уключины и, взмахнув им как косой над головой пленника, свалил его на дно ялика. Проделав это, он тут же придавил его сверху ногой и торжествующе замахал веслом – так ликует охотник, одолевший дерзкого зверя, посмевшего бросить ему вызов.
Моряки захохотали. Несколько человек в знак одобрения даже слегка поаплодировали своему капитану.
Тем временем поверженный противник, согнувшись, тяжело заворочался под каблуком капитанского сапога. Фербек нехотя убрал ногу и позволил пленнику медленно подняться на колени. К его удивлению, тот держался так прямо, словно вместо позвоночника у него был выкованный из железа стержень. Сохраняя осанку, он как бы отвергал боль, которую, несомненно, должен был испытывать после удара. Голова пленника была опущена, и свисавшие черные пряди загораживали его лицо.
«Это нарочно», – подумала Аннелиза, узнавая во внешней покорности собственную тактику.
Насквозь промокшая одежда прилипла к коже незнакомца, из-за расставленных коленей его темные брюки туго натянулись на животе. Тонкая ткань рубахи так плотно облегала его тело, что сквозь нее просвечивала загорелая кожа; четко, как на скульптуре, вырисовывавшиеся мышцы выдавали недюжинную силу. Пуговицы на его рубашке были оторваны, и разошедшиеся края ее позволяли видеть темные завитки волос на груди.
– Ну-ка, пусть теперь попробует сбежать. Посмотрим, как это у него получится. – Фербек швырнул весло на дно ялика. – По трапу ему теперь не влезть, придется тащить на канате.
После небольшого совещания пленника подняли на корабль в люльке из парусины – так обычно грузили крупный рогатый скот и особо тяжелые вещи.
К тому времени, когда бунтаря вывалили из люльки на палубу, у него, похоже, окончательно отпало желание к сопротивлению. Его отсутствующий взор был устремлен куда-то в пространство, дышал он часто и с натугой. Любой другой при подобных обстоятельствах наверняка напоминал бы сейчас больного с рождения деревенского дурачка, однако выразительное лицо этого человека, с четкими и необычайно мужественными чертами, несмотря ни на что, не утратило своей привлекательности. Аннелиза даже испытала неловкость. С одной стороны, ее влекло к созерцанию этого прекрасного лица, с другой – она представляла ощущения пленника в данный момент, и от этого ей становилось не по себе. Вероятно, он предпочел бы, чтобы она отвернулась и не смотрела, как его унижают.
Когда два человека схватили пленника за плечи и толкнули к главному люку, тот безропотно подчинился. Пролетев несколько шагов, он споткнулся и, поморщившись, покачал головой, затем обвел глазами корабль и с шумом втянул в грудь воздух. Что-то менялось в его лице, растерянность вытеснялась тоскливой безнадежностью, словно он только сейчас осознал свершившийся факт своего пленения.
Моряки снова стали энергично подталкивать его к зияющей дыре, ведущей на нижние палубы. Все трое прошли совсем близко от того места, где стояла смотревшая на них во все глаза Аннелиза. Вновь оступившись, незнакомец посмотрел прямо на нее. Она с изумлением отметила, что его глаза цветом напоминают густой эль, сулящий дурманящее веселье. Этот человек был ослаблен побоями, он еле держался на ногах, но от него исходила огромная скрытая сила, которая, казалось, приводила в движение воздух. Аннелиза почувствовала, как ей стало трудно дышать. Пленник находился слишком близко от нее, его замечательные глаза светились гордостью и умом, без слов давая ей понять, что он привык побеждать, невзирая на обстоятельства.
Неожиданно он сделал нескладный поклон и даже что-то вроде попытки подойти к ней.
– А, сестра Мэри! Подзорная труба! – Он произнес это бессмысленное приветствие на безупречном английском языке и так раскатисто, что Аннелиза ощутила вибрацию где-то внизу живота. – Похоже, ваши молитвы так ни к чему и не привели.
Один из моряков ткнул пленного в спину, и тот, спотыкаясь, пролетел сразу на несколько шагов вперед.
– Иди, нечего оскорблять даму своим варварским языком! – грубо прикрикнул он.
Матросы погнали его к люку, и Аннелиза почувствовала, как у нее затряслись колени. Наверное, это чрезмерная жара истощила ее силы, подумала она. Духота стала для нее настолько невыносима, что она едва сдерживала желание сорвать с головы косынку и бросить ее за борт.
– Не обращайте внимания на этого мерзавца, – попытался успокоить ее Фербек.
– Кто… кто он такой?
Капитан сплюнул в воду.
– А черт его знает! Он не хочет говорить даже своего имени, но, смею вас уверить, скоро ему придется развязать язык. Никто не любит долго сидеть под палубой без света и пищи.
– И что он сделал?
– Это касается интересов компании. Вам не стоит беспокоиться за него.
В цепях и без света. Эти завораживающие глаза обречены на кромешную тьму, а буйная сила должна превратиться в немощь. Аннелиза даже не могла вообразить, какое преступление заслуживало столь жестокого наказания. К тому же ей только что запретили думать об этом.
Она заставила себя обуздать гнев, разрывавший грудь, чтобы капитан не заметил ее состояния.
Фербек озабоченно наморщил лоб:
– Вы дрожите и побледнели. Я знаю, от страха с женщинами иногда может случиться обморок, но вам нечего бояться. Мы часто перевозим рабов между островами, и наш корабль отлично приспособлен для этого. В кандалах негодяй никуда не убежит, так что живите спокойно, как будто его вообще не существует.
После такого проявления любезности было бы неучтиво перечить капитану, и Аннелиза покорно опустила голову:
– Я постараюсь, капитан. Надеюсь, что справлюсь.
Глава 3
Несколько раз во время их путешествия достаточно быстроходный «Остров сокровищ» оказывался в зоне тихих вод и безветрия. Природа настольно интенсивно поглощала здесь все производимые человеком шумы и звуки, что Аннелиза боялась впасть в безумие от гнетущей тишины.
Медленно тянулись дни. Люди вокруг вели себя совершенно спокойно, будто на корабле не было никого, кроме членов экипажа. Однако, начиная прислушиваться, Аннелиза различала слабые звуки, доносившиеся снизу. Казалось, они вторили кораблю. Стонали высокие мачты, когда под ветром расправлялись паруса и его форштевень рассекал пенящиеся валы; сквозь фырканье и шипение брызг прорывались крики моряков, скрежет снастей, щелканье блоков и скрип дерева.
Иногда, когда наступал штиль и корабль затихал, Аннелиза начинала улавливать обрывки каких-то фраз, которые произносил осипший мужской голос – как видно, тот человек в стараниях быть услышанным из своего тюремного плена надорвал горло. Неслышными шагами ступая по палубе, она в конце концов сумела определить предположительное местонахождение узника. Временами снизу доносился сильный стук; глухие ритмичные удары складывались в какую-то нескончаемую мелодию.
Аннелиза проводила уйму времени на вычисленной ею площадке, прислушиваясь к настойчивым попыткам узника заявить о себе. У нее перехватывало дыхание. Она вновь ощущала дрожь при воспоминаниях о силе, не сломленной даже кандалами.
Аннелизе до боли хотелось узнать, что происходит сейчас с пленником, однако с момента его поимки ей было запрещено появляться на нижних палубах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...