ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я знал разных людей, в том числе и покрепче тебя, остававшихся верными своим убеждениям до поры до времени. И я видел, в кого они превращались в руках опытных палачей. Они выбалтывали все на свете, вплоть до самых сокровенных своих мыслей, и были готовы вспомнить чуть ли не каждый свой шаг, начиная с младенчества.Майкл понимал, что предостережение Ричарда не лишено оснований. Во время пребывания на «Острове сокровищ», когда его тело и дух были ослаблены жаждой и голодом, он мог пойти на что угодно ради облегчения собственной участи. К счастью, Фербеку и его подчиненным не хватило настойчивости при проведении допросов, но если его снова поймают, такой удачи ему больше не выпадет. Тогда он может предать Аннелизу. Один раз он уже и так зашел слишком далеко – принудил ее помочь ему бежать, и она сама оказалась на грани гибели.– Ты прав, друг, мне нужно срочно убираться отсюда.Ричард кивнул:– Считай, что тебе наконец повезло. Я отправляюсь домой на «Доблестной Елизавете», которая отплывает через две недели. Разумеется, они обыщут все судно и только тогда выпустят нас из Банда-Нейры, но мы сумеем спрятать тебя где-нибудь в трюме. Мы и раньше нелегально перевозили людей за фальшивыми переборками. Конечно, там темно и жара зверская – придется потерпеть.Майкл живо представил себя в душном чреве плывущего корабля и содрогнулся. Однако он тут же подавил вспыхнувшее отвращение. Всего две недели ожидания, и он навсегда покинет этот уголок земли.– Неужели обязательно ждать так долго?– У нас нет выбора. Мы уже обратились к голландцам за разрешением на проход через бухту и подали заявку на провизию. Если сейчас передвинуть дату отплытия, они непременно заподозрят что-то неладное.– Но может, мне лучше исчезнуть немедленно?Ричард кивнул:– Я отправлю тебя в «Рощу».В «Рощу» – это было громко сказано. Так англичане окрестили крохотный удаленный островок, где они тайно посадили мускатный орех. До плодоношения молодым деревцам еще предстояло расти и расти, если, конечно, им вообще было суждено уцелеть. В любое время их мог обнаружить патруль, и тогда голландцы искромсали бы всю поросль.– Побудешь там со сторожем. Запаса продовольствия тебе хватит, а потом…Майкл перебил его:– Сначала я должен попасть на Лонтар!Название, вырвавшееся из его уст, как будто еще больше накалило и без того горячий воздух. Лонтар был самым крупным из островов Банда, вотчиной Питера Хотендорфа, где он единолично властвовал над своими плантациями и новой женой.– Лонтар исключается. Британское судно к нему не подпустят, а если оно и прорвется, то его команду расстреляют на месте.– В этом я не сомневаюсь. – Майкл вдохнул поглубже. – И конечно, ее муж побежит впереди всей своры. У него причин желать моей смерти больше, чем у кого-либо.– Ее муж? Так тебе помогла убежать новая жена плантатора?– Ее зовут Аннелиза, – нахмурившись, сказал Майкл. Он не мог спокойно слышать, как женщину, которую он любил, называют чьей-то «новой женой». Его вдруг охватило неотвратимое желание быть с ней, разговаривать, прикасаться к ее коже… Рядом с Ричардом он мог позволить себе выказать подобную слабость – на всем Ран-Айленде у него не было друга надежнее.– Я не только уговорил ее помочь мне. Она сделала для меня гораздо больше, и теперь я должен убедиться, что ей не приходится расплачиваться за эту помощь.– Ты конченый человек, – уныло произнес Ричард. – Худшего врага невозможно и вообразить. Знаешь, кто такой Хотендорф? Он мнит себя второй по важности персоной в мире после короля. Когда кто-то идет наперекор его желаниям, он становится беспощаден и всегда добивается своего.– Тем более я должен побывать там.У Майкла внутри все перевернулось при одной мысли о том, что Аннелиза испытывает страдания, находясь во власти жестокого деспота. Не случайно Ричард Эллингтон так занервничал при одном только упоминании его имени. И все же как странно устроен человек. Что за нужда ему стремиться к тому, что грозит разорвать его сердце на части?– Я хочу увидеть ее своими глазами, убедиться, что ей там хорошо. Она так мало требовала от жизни. Быть признанной в качестве уважаемой замужней женщины – вот и все, чего она хотела, и я не могу допустить, чтобы ей не дали хотя бы это.В ответ Ричард лишь раздосадованно покачал головой, а затем заявил с категоричностью старшего офицера, привыкшего к исполнению его приказов:– Нет, Майкл. Я запрещаю тебе делать это.Видя, что Майкл собрался возразить, капитан жестом остановил его:– Ты просто на время потерял голову, но теперь пришла пора одуматься. Я приказываю тебе немедленно отправляться в «Рощу» – там ты пробудешь до отхода «Доблестной Елизаветы».Майкл понимал, что Ричард прав, но что-то никак не давало ему успокоиться.– Я должен увидеть ее, прежде чем уеду. Хоть одним глазом взглянуть.Разумеется, он лгал и ни за что в жизни не стал бы довольствоваться одним взглядом.Ричард сложил руки на груди и тяжело вздохнул.– По-моему, я четко обрисовал ситуацию. Ты никуда не поедешь. Так и быть, я дам тебе возможность посмотреть на нее с корабля, пока будем забирать провизию. Во время погрузки туда непременно сбежится половина населения острова, и, я уверен, Хотендорф не пропустит такого развлечения. Вот тогда и взглянешь на его жену одним глазком. Дай мне слово, что не будешь вольничать, или я собственноручно закую тебя в кандалы.– Так я и дался, – огрызнулся Майкл. От одного упоминания о кандалах у него раззуделись струпья вокруг запястий и лодыжек.И все же он чувствовал, что деваться ему некуда. Однако и сдаваться сразу он тоже не хотел.– Послушай, Ричард, мне вовсе не улыбается прятаться в трюме. Что, если я надену свою старую форму и займу место среди твоих офицеров? Когда голландцы придут на корабль, я сойду на берег вместе с тобой, и пусть тогда они ищут меня сколько захотят!– Опять ты за свое! Хотя… Чем черт не шутит!Капитан принялся расхаживать по комнате, рассуждая вслух:– Конечно, скорее всего они подумают, что мы спрятали тебя на корабле. А вот придет ли им в голову, что один из моих офицеров и есть сбежавший контрабандист…Пока Ричард почесывал подбородок, взвешивая возможные последствия такого рискованного шага, Майкл стоял затаив дыхание, и когда в конце концов его друг отрицательно покачал головой, у него упало сердце.– Нет, Майкл. Это слишком рискованно. Если они обнаружат тебя в наших рядах при полном параде, у них будут все основания объявить нам войну. Они и так только и ждут предлога, чтобы выдворить нас с острова.– Капитан, державший меня в плену, говорил, что его корабль сразу же отправится на Амбоину. К тому времени когда мы зайдем в бухту Банда-Нейры, они будут уже далеко. На всех островах останется только один человек, который может меня опознать, – Аннелиза. Но она никогда не предаст меня.– С каких это пор ты стал доверять женщине? – Ричард ехидно скривил губы. – Не ты ли еще недавно уверял, что ни на одну из них нельзя положиться и ни одна не стоит того, чтобы из-за нее рисковать жизнью. Я слышал эти слова от Майкла Роуленда. Где он сейчас?– Он перед тобой. Но… Я считаю, что это мой долг. Поверь, Ричард, голландцам в голову не придет ждать моего появления прямо у них на пороге. К тому же они будут искать грязного, обросшего беглеца, а не аккуратно подстриженного британского офицера в безукоризненной форме. Не беспокойся, они не поймают меня.Ричард колебался, и Майкл понимал, что сейчас для него важно найти хоть какой-то, даже самый слабый довод, чтобы склонить чашу весов в свою пользу.– Если они все-таки догадаются, можешь застрелить меня на месте. Тогда все сразу разрешится – и для тебя, и для меня. Клянусь Богом, другого выхода у нас нет. Второй раз плена я не вынесу и лучше предпочту умереть, чем подвергать опасности тебя и ее.На этот раз Ричард молчал очень долго. Настолько долго, что Майкл уже приготовился услышать окончательный отказ. Наконец его друг и командир укоризненно покачал головой, показывая тем самым, что идет на уступку.– Ладно. Твоя шея, в конце концов, не моя. А сейчас уходи отсюда.Майкл повернулся и уже успел сделать несколько шагов к двери, когда его остановил голос Ричарда:– Наверное, она замечательная женщина, Роуленд?– Да, – не раздумывая ответил Майкл. – Она необыкновенная.
После двух недель полной праздности Аннелиза была готова завыть от скуки. У нее не было никаких дел. Абсолютно никаких. Управление имением и без нее осуществлялось весьма эффективно. Для обслуживания дома существовала целая армия слуг и рабов; все они неукоснительно следовали программе, разработанной много лет назад прежней хозяйкой.По сути, именно Хильда до сих пор руководила здесь всем, продолжая безраздельно владеть сердцем Питера. Портреты Хильды висели в каждой комнате, так что слуги всегда находились в радиусе досягаемости ее немигающего неусыпного ока и бегали как заведенные. Ничто в этом доме не оставалось без внимания, и все доводилось до конца. Но Аннелиза чувствовала себя здесь незваной гостьей. Она ела, пила, беседовала с Питером, а он все не сводил тоскующего взора со своей белокурой и розовощекой голландской красавицы.Только ночь освобождала Аннелизу от никогда не прекращающегося контроля Хильды.Наедине с собой, лежа в темноте, в отсутствие мужа, по-прежнему не проявлявшего к ней интереса, она позволяла себе предаваться мыслям о Майкле Роуленде. Удалось ли ему спастись? Аннелиза строила по этому поводу самые разнообразные предположения. Трудно было сказать, чего она хотела больше: никогда ничего не знать о нем или услышать, что побег удался. В последнем случае Майкл уже должен был находиться на пути в свою любимую Виргинию, где его ждала новая жизнь, в которой для нее никогда не найдется места.Аннелиза часто задавалась вопросом: думает ли Майкл о ней хотя бы иногда? Посещают ли его по ночам воспоминания, такие же яркие, как у нее, когда все тело заново переживает каждое прикосновение, каждую ласку, каждый вздох?Она страстно желала, чтобы у нее был ребенок, не только потому, что беременность избавляла ее от возвращения Питера к ней в постель. Ребенок мог быть зачат, когда ее тело было живым и гостеприимным для Майкла, а его объятия заставляли петь и ликовать ее сердце. Удивительно, что ее память сумела сохранить самые волнующие минуты, проведенные с ним, все до единой. До сих пор она чувствовала себя принадлежащей ему, ему одному, будто близости с Питером вовсе никогда не существовало и в ту кошмарную брачную ночь между ними ничего не произошло.И все же вряд ли Питер покинул ее постель, не доведя до конца супружеского ритуала, – иначе зачем ему распинаться насчет потери контроля. Без этого он просто не стал бы продолжать холостяцкое воздержание и дожидаться очевидных результатов соития, не оставившего у нее никаких осязаемых ощущений. В отсутствие физических доказательств она была вынуждена напрягать ум в поисках других подсказок, припоминая все слова, сказанные тогда мужем. «…Ты открыла мне все самое сокровенное, Аннелиза», – безусловно, такую фразу мог позволить себе человек, беспрепятственно попользовавшийся женским телом. Но то же самое вполне мог произнести и мужчина, наслушавшийся болтовни своей захмелевшей новобрачной. Не с ее ли слов он составил впечатление о том «самом сокровенном»? Не она ли невпопад бормотала о веселых днях с «энергичным» любовником в преддверии торжественного обета? Питер с повышенным вниманием следил за всем, что она говорила в первую брачную ночь, и очень искусно истолковывал даже самые обтекаемые высказывания. Теперь, когда они беседовали за столом, он всякий раз полностью перехватывал инициативу, не давая ей сказать ни слова, словно уже не надеялся больше услышать от нее ничего интересного.Правда, из этого правила было одно исключение. Как-то в начале недели Аннелиза, как обычно, завтракала вместе с мужем и неожиданно сказала что-то, что его развеселило. Он вдруг захихикал и бросил на нее быстрый взгляд. Солнце било ему в глаза, и было ясно, что он не мог видеть ничего, кроме нее. В этот момент Питер смотрел на нее с неподдельным удивлением, как смотрят после дегустации незнакомого блюда, которое неожиданно пришлось по вкусу.Начиная с того утра Аннелиза ловила на себе взгляд мужа намного чаще, чем раньше.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

загрузка...