ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Накануне в театре эта реплика вызвала смех, но на леди Маклоу, видимо, не произвела впечатления.
– Молодой человек, я вас не знаю, и слава Богу, иначе мне пришлось бы раскаяться в том, что я вас пригласила, – ледяным тоном сообщила она.
Терман испытал облегчение от того, что она его не узнала, но после этой неудачи две шутки, услышанные им в соборе Святого Павла, прошли с успехом в двух небольших группах мужчин, и один из них даже сказал:
– Клянусь Юпитером, это умно!
Помня о своем намерении поухаживать за Колбаской, Терман хранил для этого случая одну остроту, но вскоре решил блеснуть перед гостями, стоявшими у окон, выходивших в сад.
Его мать имела непоколебимую уверенность в том, что ночной воздух может вызвать жестокую простуду у ее драгоценного отпрыска, а он всегда слушался маменьку, но тут, влекомый честолюбием, забыл об осторожности. Положившись на маску, он подошел ближе и убедился, что все взгляды устремлены на молодую леди, усевшуюся на письменный стол таким образом, что ее щиколотки оказались на виду.
Щиколотки были прелестными, это Терман заметил сразу, а вот леди... «Манеры – лучшая защита леди против фамильярности», – часто говаривала его маменька.
Зато эта леди вряд ли станет возражать против парочки рискованных шуток: Терман определил это по ослепительному платью, ярким каштановым волосам, светящейся белой коже и губам цвета первой весенней земляники.
Разговор шел о пьесе Шекспира, поставленной каким-то театром Гайд-парка, и леди смеялась низким, чуть хрипловатым смехом, свидетельствовавшим о том, что едва ли она целомудренная девственница.
– Я не стал бы смотреть эту пьесу, – вмешался в разговор Терман. – От одного имени Шекспира меня пробирает дрожь. Это напоминает мне о школе...
– О, я был ужасным лентяем в школе, – сказал Скевингтон, которого Терман узнал по высокому росту. – Боюсь, даже ради спасения жизни я не смог бы процитировать более одной-двух строк.
– Джентльмены и без книг знают, что им требуется, – заметил Терман. – А если мужчина не джентльмен, то никакое учение не пойдет ему на пользу.
Юная дама повернула голову и в упор посмотрела на него. У нее были большие глаза, опушенные густыми ресницами, и она даже в маске показалась Терману красавицей.
Обычно он не обращал внимания на подобные вещи, но на сей раз позволил себе довольно дерзко ее разглядывать.
– Думаю, я охотно прогулялась бы по саду, – сказала дама и, не дожидаясь, пока кто-нибудь из джентльменов предложит ей руку, соскользнула со стола, что тоже было признаком недостатка воспитания.
Все двинулись в сад, и Терман подумал, что ему следует найти другую компанию, где он мог бы попрактиковаться в своих остротах: у него как раз осталась еще одна в запасе, касавшаяся материнской любви.
И тут Скевингтон сказал нечто, заставившее его замереть на месте.
– Мисс Эссекс. – Скевингтон наклонился ближе. – Не желаете ли вернуться?
Дальше Терман не слушал, в ушах у него загудело. Неужели Колбаска? Но что она с собой сделала? Как ей удалось так измениться? Каким образом Колбаска превратилась в соблазнительную беззаботную девушку, чьи формы, похоже, очаровали Скевингтона до такой степени, что он был готов целовать ей ноги?..
Терман разочарованно наблюдал, как Скевингтон провожает Джози обратно в дом. Шотландская Колбаска, похоже, становилась гвоздем сезона, но при этом она все равно оставалась Колбаской, и, пожалуй, даже еще более пухлой, чем прежде.
Это было отвратительно. Мать всегда ему внушала, что женщины должны есть как птички – ведь им не требуется столько сил, сколько нужно мужчинам.
Кто-то должен сказать ей, что нечего изображать лебедя, если ты толстый, как свинья, и этим человеком будет он, решил Терман.
Глава 18
Она, подтрунивая надо мной, заманила меня в частный сад за домом герцогини П.
Собственно, любезный читатель, это было не садом, а скорее огородом, окруженным стенами, – частным огородом, куда она привела меня. С тяжелым сердцем от ощущения греховности того, что я делал, я поведаю вам о том, что она танцевала там на выложенных каменными плитами дорожках без платья и без нижней сорочки, дерзкая в своей наготе, как воробушек под Божьими небесами...
Из мемуаров графа Хеллгейта
Через несколько минут Гризелда потеряла Джози из виду. На Джози было ослепительное платье, доставленное сегодня от мадам Рок, и Гризелда ожидала, что все кавалеры будут сражены.
Глаза Джози засияли, как звезды, когда она узнала про импровизированный маскарад.
– Никаких разговоров о Колбаске! – Она широко раскинула руки.
– Да никому бы и не пришло в голову так тебя назвать, когда ты в этом платье, – усмехнулась Гризелда.
Обольстительность Джози сразу бросалась в глаза, и двумя часами позже она имела ошеломляющий успех. Гризелда не сомневалась, что большая часть ее новообретенных поклонников станет теперь ее осаждать, и не важно, в маске она или без.
– Потрясающе, – прогудел рядом герцог Йоркский, проходя мимо Гризелды в коридор и крепко сжимая пухлую ручку актрисы из театра «Адельфи».
Гризелда без труда узнала, кто он, потому что на герцоге был мундир главнокомандующего, расшитый золотом всюду, где только можно, а сбоку болталась церемониальная шпага.
По-видимому, он принял Гризелду за хозяйку, леди Маклоу, и она не сочла нужным его разубеждать.
– Я рада это слышать, ваше высочество, – пробормотала она, приседая так низко, что ее колени почти коснулись пола. Йорк поспешил за своей актрисой, и его корсет громко скрипнул на ходу, когда он протрусил мимо. За ним волнами извивался плащ, отделанный ярдами золотого позумента, с фигурками лягушек, вышитыми золотом, и подбитый красной тафтой.
– Как вы думаете, на его нижнем белье вышит рыцарский орден? – спросил знакомый хрипловатый голос.
Губы Гризелды невольно изогнулись в приветственной улыбке, а сердце учащенно забилось, когда она ощутила спиной теплую руку Дарлингтона.
– Как вы ухитрились найти меня?
– Я узнал ваши волосы.
– Но это не входило в наши планы...
– О, жизнь полна искушений и сюрпризов! Вы выглядите потрясающе, но кажетесь немного усталой.
Гризелда закусила губу; она отлично помнила, что ей уже полных тридцать два года.
– Бог свидетель, я тоже слегка утомлен, – продолжал Дарлингтон, медленно, но неуклонно увлекая ее сначала во второй зал, потом к французским окнам...
– Я не пойду с вами в сад! – Гризелда крепко уперлась каблуками в пол.
– А я и не прошу вас об этом, – ответил Чарлз невозмутимо.
– Я вообще не собираюсь оставаться с вами наедине где бы то ни было. – Гризелда была в панике. Она чувствовала себя слишком слабой, и к тому же ей следовало заняться поисками мужа, как и ему поисками жены.
Когда они оказались в коридоре, Дарлингтон привлек ее к себе.
– О! – пробормотала Гризелда, и смех замер у нее в горле, когда Чарлз принялся бесцеремонно целовать ее.
– Сдавайтесь! – приказал он. – Капитулируйте!
– Нет! – выкрикнула Гризелда, тяжело дыша. – Я опекунша Джози и должна видеть ее постоянно...
– Она чувствует себя прекрасно. – Дарлингтон провел языком по ее шее, оставляя на ней жаркий след.
Гризелде с трудом удалось глубоко вздохнуть и оттолкнуть его, после чего она непослушными пальцами поправила маску.
– Я никогда не целуюсь на балах, – заявила она, – и не позволяю себе ввязываться в такие интрижки. Мне жаль, но наш роман... окончен.
Она уже повернулась, чтобы уйти, но Чарлз ее остановил:
– Сперва предоставьте меня моей судьбе.
– И какой же?
Он пожал плечами:
– Выбор за вами.
– Сесили Севери, – сказала Гризелда после минутного раздумья. – С моей стороны не годится так говорить, но она очень добрая и милая женщина.
– Она шепелявит.
– Мы уже обсуждали это.
Чарлз снова привлек ее к себе.
– Она тощая, – прошептал он. – Знаете, что весь день я не мог думать ни о ком, кроме вас? После вас я не могу переключиться ни на одну из этих худосочных дебютанток.
– Первое, что вы должны сделать, – продолжала Гризелда, будто не слышала его слов, хотя на самом деле запоминала их, чтобы позже все с наслаждением вспомнить, – это обратить внимание на мою Джозефину и помочь ей занять достойное положение. – Она пошла впереди него в первый зал, но у двери остановилась.
Заметив Джози, Гризелда не допускающим возражений тоном произнесла:
– Позвольте представить вас мисс Эссекс.
Дарлингтон издал слабый стон, но кто любит напоминания о былых преступлениях! Тем не менее, когда они приблизились к Джози, Гризелда не могла сдержать улыбки.
Она не имела понятия, как и почему произошло это превращение, но когда Джози решила принять данную ей от природы внешность, то сделала это не без тайного желания мстить. Вместо того чтобы носить локоны, ниспадающие до плеч, как большинство дебютанток, она с помощью бриллиантовых заколок, подаренных Тесс, сделала высокую прическу, собрав всю массу блестящих вьющихся волос в узел. Платье от мадам Рок выглядело, пожалуй, слишком смелым для дебютантки: темно-фиолетовое, оно плотно облегало фигуру Джози, оставляя низкий вырез, украшенный небольшой оборкой. Вместо того чтобы сделать Джози похожей нa палку, к чему стремились большинство современных девиц и чего требовала мода, мадам Рок одела ее так, что все ее женские достоинства выступили на первый план. Рядом с ней все скромные платьица, подхваченные под грудью лентой и подчеркивавшие крошечные бюсты, казались скучными. Сама Джози выглядела знойной, опасной, эротичной, но в то же время юной, свежей и прекрасной: она была как сам грех в соблазнительной упаковке.
– Боже! – пробормотал Дарлингтон, останавливаясь. Гризелда ощутила болезненный укол в сердце. Что она делает? Представляет Дарлингтона Джози? Но он вовсе не выглядел как человек, сраженный внезапной страстью, и смотрел на отважную дебютантку весьма хмуро.
– Что вы, черт возьми, сделали с девушкой? – спросил он шепотом.
Джози флиртовала с многочисленными кавалерами с апломбом женщины, привыкшей к обстановке ярмарки невест и ожидавшей заслуженного приза за красоту.
– Ничего, – ответила Гризелда тоже шепотом. – Эту прелестную девушку вы прозвали Колбаской!
– Вы играете нечестно, леди Годива. Девушка изменилась, в ней появилось что-то новое. Она не кажется больше ни колбаской, ни сарделькой. – Дарлингтон покачал головой. – Я не очень-то разбираюсь в ваших женских хитростях, но вы не можете осуждать меня.
– Теперь вы должны с ней потанцевать. – Гризелда подавила инстинктивное желание увлечь Дарлингтона в другой конец зала.
Чарлз покачал головой:
– Не хочу. К тому же ваша протеже и так пользуется успехом. Справа от нее Скевингтон, если не ошибаюсь... Возможно, она выйдет за него. У него прелестное небольшое имение, а когда его дядюшка отдаст Богу душу, появится и титул. Не хотите же вы, чтобы я отторг ее от Скевингтона: похоже, он ею очарован...
– Но Джози им не очарована, – холодно заметила Гризелда.
– Ручаюсь, со мной произойдет то же. – Он мягко, но решительно увлек свою спутницу в другую сторону.
– Но почему бы ей не влюбиться в вас? – Задавая этот вопрос, Гризелда почувствовала себя немного странно. – Кстати, за Джозефиной дают большое приданое.
– Отец сообщил мне об этом еще до начала сезона. – Дарлингтон, лавируя в толпе, направился к двери в бальный зал. – К несчастью, я плохо переношу скуку.
– Джози вовсе не скучная: она одна из самых умных и веселых молодых женщин здесь.
– Этот род женщин хуже всего, – усмехнулся Чарлз. – Они обычно ожидают от тебя слишком многого.
– Вам ли жаловаться! – запротестовала Гризелда. – Вы всегда в состоянии ответить хлестко.
– Правда, но в этом отношении я скорее любитель, чем профессионал.
– Скажите ради Бога, куда мы направляемся? – спросила Гризелда, когда они оказались в холле.
– В то место, которое я обнаружил в свой последний визит сюда. Это было целую вечность назад, и тогда лорд Байрон читал свои стихи.
– Жаль, но я пропустила это событие...
Было что-то на удивление волнующее в том, чтобы держаться за руки среди многолюдной толпы. Конечно, никому не было известно, кто она, и дело тут не только в маске, но также в том, что Гризелда причесалась по-другому, избавившись от своих обычных локонов, а заодно надела чудовищно смелое платье.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

загрузка...