ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Мы ведь всегда собираемся в «Конвенте».
Поскольку Берик не видел смысла в том, чтобы продолжать спор, он промолчал.
– Пойдем поищем Колбаску, – предложил Терман. – Уверен, что ее платье лопается от возбуждения по поводу свадьбы сестры.
Берик лишь пожал плечами. Втайне ему все это наскучило, но больше им нечем заняться, как и остальным светским молодым людям. К тому же они нашли достойную замену Вули Бридер.
Так или иначе он последовал за Терманом, успевшим протиснуть свое тучное тело между гостями в поисках Шотландской Колбаски.
Через некоторое время Берик проследовал в противоположном направлении. В жизни мужчины бывают моменты, когда он стыдится себя, и Берику случалось испытывать это ощущение раньше; это всегда бывало неприятно.
«Слава Богу, у меня была тетя Августа», – сказал он про себя, и в этот момент перед ним остановилась женщина с тонкими, плотно сжатыми губами.
– Мистер Берик, – неторопливо произнесла она, – думаю, вы меня помните. Я была добрым другом вашей дорогой матушки.
После секунды молчания Берик наконец вспомнил.
– Леди Ярроу, как приятно видеть вас снова!
Дама тут же вытянула из-за спины худую, дистрофического вида, девицу, которая тащилась за ее рукой, как рыбка за удочкой.
– Моя дочь Амелия. Я совершенно уверена, что вы были знакомы детьми и вам случалось играть вместе на газоне Ярроу-Хауса, когда ваша матушка приезжала на чай.
Берик также был совершенно уверен, что такого никогда не происходило ни в его детстве, ни позднее. Скудные воспоминания о матери убеждали его в том, что она бы и не подумала брать с собой на светские приемы своего второго и потому бесполезного во всех отношениях сына.
Амелия странным взглядом посмотрела на него, он отдал поклон...
И тут на него снизошло озарение.
Это было началом.
Глава 4
Поверьте, любезный читатель, мне отлично известно, какие страдания причиняет вам эта история безнравственности и порока. Тем не менее мой духовник уверяет меня, что я должен рассказать все по порядку, дабы отвратить юных грешников от мысли следовать за мной по этой стезе.
Когда герцогиня, столь юная годами и столь погрязшая в грехе, открыла дверь в какую-то каморку, похожую на чулан, и возложила на меня задачу сделать ее счастливейшей женщиной при дворе, и я...
Из мемуаров графа Хеллгейта
– Под моим началом тираж газеты увеличился десятикратно, – авторитетно заявил мистер Джессоп и, выпрямившись, гордо выпятил грудь. – Нет, – тут же поправился он. – Тираж вырос в сто раз. Но, что еще важнее, я придал газете изысканность. Двадцать лет назад сплетница «Тэтлер» имела репутацию непристойного «желтого листка», бесцеремонно вторгающегося в личную жизнь, сотрудники которого способны были подкупать взятками дворецких, и только. – Губы Джессопа искривились, показывая, насколько он не одобрял подобного рода деятельность.
– Так что ж, разве теперь перевелись дворецкие, готовые увлечься сплетнями и гонораром за них? – поинтересовался мистер Гофф. – Их и сейчас предостаточно. – Партнер мистера Джессопа стоял, подпирая спиной каминную полку, и посасывал трубку.
– Я не обращаюсь к ним. – Джессоп вздохнул: видимо, непонятливость собеседника его раздражала. – Они сами приходят ко мне, а это совсем другое дело. В Лондоне всякое случается, особенно в свете; мое дело – порасспросить об этом.
Гофф вынул трубку изо рта.
– Так как насчет Хеллгейта? Может быть, бросить эти чертовы пререкания?
– Хеллгейт – это Мейн, и все об этом знают.
– Возможно, в этой истории и описаны подвиги Мейна, – согласился Гофф, – но дьяволу дьяволово. Никогда бы граф Мейн не сел за стол и не взялся за перо, чтобы написать что-то подобное: во-первых, у него нет к этому призвания, а во-вторых, он в этом не нуждается. К тому же не джентльменское это дело. Нам нужно найти автора этих мемуаров, черт побери!
Экземпляр мемуаров, снабженный аннотацией, уже лежал на столе Джессопа, но по некоторым моментам он и его партнер все еще не пришли к согласию.
– А я считаю, что это вполне джентльменское дело – писать мемуары, – упрямо возразил Джессоп.
– Ну если вы знаете все, что делается в свете, то назовите автора, – подзадорил его Гофф. – Давайте!
Джессоп некоторое время взвешивал, насколько сильно он ненавидит своего партнера, но потом все же решил ответить.
– Я еще не знаю, кто их написал. Может, вы знаете. Есть такие обороты в этих писаниях, из которых явствует, что они написаны рукой джентльмена. Взять хотя бы то, что всех женщин он назвал именами героинь Шекспира; средний человек едва ли способен на такое.
– Мы должны действовать наверняка, – упрямо повторил Гофф. – Ради Бога, не впутайте нас в подсудное дело. Вся подноготная должна быть ясна, Джессоп. Если бы ваши мелкие грызуны, регулярно вас информирующие...
Джессоп инстинктивно сделал выразительный жест, протестуя против такой нелицеприятной характеристики его друзей.
– Как бы то ни было, – продолжал Гофф, – на этот раз осведомители вас подвели, а это означает, что нам следует вернуться к прежней практике, если хотите знать мое мнение. Нам нужен такой болтун, как раньше; наш собственный болтун, который будет связан со сплетницей нерасторжимыми узами. Да, именно это нам требуется.
Джессоп скривил рот.
– Те дни давно миновали: подкуп мы оставляем самым низкопробным изданиям, грязным скандальным листкам.
– Да наша газета и есть такой скандальный листок, – презрительно сказал Гофф, ничуть не тронутый словами партнера. – Мы скандальный листок, превзошедший по части скандальности все остальные листки такого рода. Если книга написана членом светского общества, тогда задача «Тэтлер» сообщить об этом обществу.
Джессоп не мог не согласиться с правдивостью этого высказывания.
– Общество имеет право знать, кто скрывается под псевдонимом Хеллгейт, – продолжал Гофф. – Мейн только поблагодарит нас, когда мы раскопаем правду.
– Если автор – развращенный светский щеголь, – задумчиво произнес Джессоп, – то это сводит число подозреваемых примерно к семистам.
– И все равно деваться нам некуда – это единственная в своем роде история. Пересмотрите весь наш бюджет, Джессоп, и с помощью денег докопайтесь до имени. Сделайте это поскорее: если кто-то нас опередит, нам крышка. Читатели покупают нашу газету, потому что верят: грязь – самая свежая и вкусная; не забывайте об этом.
Джессоп протянул партнеру руку.
– Кое в чем вы все же полезны, Гофф, – сказал он с усмешкой.
– Как и вы. – Ответив на рукопожатие, Гофф принялся разжигать трубку.
Глава 5
Места едва хватало для нас двоих. Сердце мое упало – ведь здесь невозможно было лечь. Однако минутой позже меня посвятили в таинство секса стоя.
Она обхватила меня ногами с силой и готовностью цирковой акробатки. Я поддерживал ее руками, будто давно приспособился к тяжелому физическому труду.
Потом она оседлала меня и принялась делать со мной все, что хотела.
Из мемуаров графа Хеллгейта
Граф Мейн медленно приблизился к Джози, будто видел ее только вчера. Тем не менее она была в Лондоне уже два месяца, а он за это время не удосужился даже поздороваться с ней, и это ее ужасно раздражало. Возможно, Мейн по возрасту годился ей в старшие братья, но кто позволил ему обращаться с ней с братской небрежностью?
Джози с трудом подавила желание показать графу язык. Даже для фамильярности старшего брата, каким он хотел казаться, должны быть какие-то пределы, разве нет?
– Мисс Эссекс! – Мейн церемонно поклонился, но Джози не стала расточать время на пустые светские любезности.
– Во время путешествия в Шотландию вы называли меня Джозефиной...
– Точнее, Джози. Итак, как вы себя чувствуете?
– Прекрасно.
Разумеется, Джози нравился Мейн, но уязвляло то, что он не спешит узнать, как проходит ее первый сезон в свете. К тому же она обрела скандальную известность, и он должен был слышать об этом.
– Не желаете ли пригласить меня на танец? Обычно ваша сестра Гризелда подбирает по крайней мере пятерых кавалеров, готовых потанцевать со мной.
– Должно быть, мне она забыла дать соответствующие указания. – Мейн усмехнулся и вручил Джози бокал шампанского. – Выпейте, дорогая: думаю, вам как раз это и требуется.
– Требуется? – спросила Джози свирепо. – Это потому, что я стою на балу по случаю свадьбы моей сестры, ожидая, когда ко мне начнут подходить подобранные заранее кавалеры?
– Потому что вы близки к истерике, – спокойно заметил Мейн. – Никогда прежде не предполагал этого.
Джози глубоко вздохнула.
– Истерика – еще куда ни шло. Куда хуже то, что я ужасно скучная собеседница.
– Мы все одинаковы, когда погружаемся в пучину жалости к себе, – сказал Мейн, и в голосе его не слышалось ни крупицы сочувствия.
Джози не понимала, почему ей хочется, чтобы Мейну было небезразлично то, как она проводит время, – ведь он всего лишь такой же болван, как и все остальные. Она огляделась по сторонам, потому что если он не был предназначенным для нее партнером, то через минуту должен появиться какой-нибудь прихрамывающий старый чудак. И тут она кое-что вспомнила.
– Кажется, вы обручены и собираетесь жениться? Я видела вас в церкви.
Глаза Мейна заблестели, и на мгновение Джози простила ему то, что он забыл о ее дебюте.
– Вы угадали. Я хочу нас познакомить с Сильви; уверен, вы будете ею очарованы. – Он взял Джози за руку и потянул за собой.
– Прошу прощения. – Джози не двинулась с места. – Я не считаю вежливым знакомиться с человеком, не зная его имени.
– Ее зовут Сильви де ла Бродери. – Произнося это имя, Мейн был восхитительно красив своей по-французски бесшабашной красотой. Его черные волосы изысканно и небрежно ниспадали на плечи, словно их растрепал ветер; скулы его были очерчены так, будто их коснулся резец скульптора. Теперь Джози понимала, почему Аннабел и Тесс чуть не поссорились из-за него, не будучи в силах решить, кто из них достоин выйти за него замуж.
– И какая она, эта мисс Бродери?
– О, она очень умная, а еще она пишет портреты и делает миниатюры. У нее манера настоящего художника. Отец нанимал для нее в Париже самых лучших учителей, по крайней мере до тех пор, пока им не пришлось бежать в 1803 году.
– И как она выглядит?
– Как выглядит? – Мейн недоуменно заморгал. – Ну, она, конечно, очень красива...
– Конечно, – согласилась Джози, ускоряя шаг, чтобы не отстать от него, для чего ей пришлось чуть не бежать вприпрыжку. Умение Мейна соблазнять красивых женщин было известно всем: по слухам, это сотни романов, хотя ни один из них не длился больше двух недель. Неудивительно, что все утверждали, будто он послужил прообразом графа Хеллгейта.
Минутой позже Джози уже приседала перед мисс де ла Бродери. При этом в ее голове вертелась только одна мысль: Сильви де ла Бродери и есть тот образец, на который она всегда мечтала походить. Разумеется, Сильви была стройной, а ее платье сшито во Франции, по французской моде. Казалось, платье Сильви вообще лишено швов и ткань обтекает ее тело словно вода, с шуршанием ложась у ее ног.
Платье украшала вышивка серебряной и золотой нитью, прелестный витой пояс перехватывал его под грудью.
Кроме того, Мейн собирался жениться на женщине с совершенным лицом героинь романов, любимых Джози, которое украшали огромные глаза и улыбчивый рот, а еще милая родинка над алыми губами.
Сильви выглядела абсолютно уверенной в себе, и иначе просто не могло быть.
Джози присела в реверансе: при этом она казалась себе неуклюжей и приземистой, как миска вчерашней овсянки.
– Счастлива с вами познакомиться, – сказала Сильви с обворожительным французским акцентом, и Мейн посмотрел на нее с обожанием.
Даже не взглянув на него, мисс Бродери махнула ему рукой:
– Дорогой, пожалуйста, оставьте нас. Я ближе хочу познакомиться с мисс Эссекс.
Должно быть, изумление Джози от того, что Мейн тотчас же исчез, отразилось на ее лице, потому что мисс Бродери ободряюще улыбнулась ей.
– Вы не думаете, что я слишком командую своим женихом?
– Вовсе нет, – ответила Джози. – Дело в том, что...
– В том, что с мужчинами следует обращаться с такой же учтивостью, с какой обращаются с хорошим и сильным домашним животным на ферме:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

загрузка...