ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Однако стоило ей чуть прийти в себя, как гнусное животное принялось вопить так, словно его хвост угодил в мышеловку.
– Да тихо, ты, – цыкнула на него Бекка, шаря в темноте в поисках несносного кота. И как она только не додумалась запереть его. Ведь мисс Джессалин непременно выскочит посмотреть, не случилось ли чего с ее любимцем. – Ну тише, тише, иди домой спать, – приговаривала она.
Рыжий наглец вырвался у нее из рук, пересек двор и вспрыгнул на окно гостиной. К счастью, оно было не заперто, Наполеон толкнул его лапой и исчез внутри.
– Мисс Пул?
Чуть не подпрыгнув от страха, Бекка резко обернулась, прижимая руку к груди, чтобы не выскочило сердце. Еще раз полыхнула молния. В ее свете пришедший показался Бекке архангелом Гавриилом, изображение которого она видела в какой-то церкви. Золотистые волосы развевались по ветру, широкие плечи и стройная фигура отчетливо вырисовывались на фоне черного неба.
– Я, честно говоря, боялся, что вы не рискнете выйти 1 такую ночь, – сказал Дункан. На нем была лишь тонкая рубашка, и он явно запыхался от быстрого бега. Бекка испугалась, не бежал ли он всю дорогу. Ведь много бегать вредно для легких. – Такой жуткий ветер, – добавил он.
– Ужасный! Держу волосы обеими руками, чтобы их не сдуло с головы.
Его улыбка мерцала в темноте, словно серебристая форель. У него были удивительно белые и очень ровные зубы. Внезапно Бекке пришло в голову, что ни разу не видела, как он улыбается.
– Вы, случайно, родились не в среду? – неожиданно спросила она. – Говорят, что это не очень хорошо. Дети, рожденные в среду, обычно вырастают мрачными. Я, например, родилась во вторник. А, как известно, тот, кто родился во вторник…
Дункан взял ее за руку и увлек поглубже под навес. Сердце Бекки снова учащенно забилось. Оно колотилось так сильно, что она уже стала опасаться сердечного приступа.
– Я кажусь вам слишком мрачным, мисс Пул?
– Ну… Пожалуй, временами. – Она снова посмотрела на его лицо, и у нее перехватило дыхание от восторга и изумления. Ведь это она стоит здесь, в темноте, наедайте с мужчиной, прекрасным, как сказочный принц. И этот мужчина склонился к ней, приоткрыв губы так, будто собирался ее поцеловать.
И он действительно поцеловал ее. Ей показалось, что этот нежный, но настойчивый поцелуй длился целую вечность.
С трудом восстановив дыхание, Бекка воскликнула:
– Господи! Зачем вы это сделали?
Он еще раз потерся губами о ее губы.
– Мне подумалось, что как раз наступил подходящий момент сделать что-нибудь фривольное.
Внезапно Дункан поднял голову и принюхался. Бекка сперва было подумала, что он сейчас чихнет, и понадеялась, что он не подхватил простуду, целуясь с ней. Ее губы все еще пощипывало от поцелуя, такого нежного и в то же время крепкого. Губы Дункана оказались на удивление горячими и мягкими. Они напоминали воск, успевший самую малость остыть, после того как задули свечу. По правде говоря, Бекке очень понравилось это новое, незнакомое ощущение. Интересно, захочет ли он еще разок сделать что-то фривольное.
– Ты чувствуешь запах дыма? – неожиданно спросил Дункан.
– Что? – Бекка глубоко втянула ноздрями ночной воздух. Пахло сыром, морем, лавандовой водой… и, да, действительно, пахло дымом.
– Может быть, мисс Джессалин не могла заснуть и решила подбросить дров в камин? – предположила она.
Дункан выбрался из-под навеса, и Бекка поспешила за ним. Она тотчас же заметила, что в гостиной, куда юркнул Наполеон, что-то происходит. За мутноватым стеклом колыхались какие-то красноватые отблески.
Бекка уже собралась сказать об этом Дункану, но тут вспыхнула крыша.
Глава 19
Джессалин снилось, что горячее дыхание Маккейди обжигает ей затылок.
Она бежала по тропинке, поросшей колючими зарослями ежевики, и они вдруг вспыхнули и рассыпались мириадами искр. А она все бежала и бежала, по-прежнему ощущая на своей шее его горячее дыхание. Языки пламени лизали ей ноги. Красный, раскаленный ветер не давал дышать, не позволял даже позвать на помощь. И все же она слышала его голос. Этот голос звал, умолял, лгал, манил сладкими обещаниями, но она продолжала свой мучительный бег. Лишь бы не оборачиваться, лишь бы не видеть его лица. Ибо если она обернется и встретится с ним глазами, то будет навеки проклята.
Он смеялся дьявольским смехом. «Можешь смело оглянуться, Джессалин. Все равно ты никуда от меня не убежишь. Ты никогда не сможешь от меня убежать. Ты отдала мне свою душу еще в шестнадцать лет и теперь целиком принадлежишь мне. Так что можешь смело оглянуться…»
Его сильные руки, руки любовника схватили ее за талию, и она тотчас же вспыхнула, как факел. Он развернул се лицом к себе, и горячее дыхание опалило ей лицо. Джессалин крепко зажмурилась, но она все равно знала, чувствовала, что он улыбается дьявольской улыбкой. «Моя! Наконец-то моя, наконец-то ты моя… Поцелуй же меня, Джессалин. Слейся со мной в одно целое, и ты будешь жить вечно». Джессалин с ужасом чувствовала, что ее воля растворяется, уступая древним, темным желаниям. Открыв глаза, она заглянула в два черных озера с золотыми искорками на дне. Его глаза, его глаза, глаза Маккейди… Джессалин закричала…
И проснулась в аду.
Стена в ногах кровати пылала. Языки пламени жадно пожирали старые обои. Комнату заполнял черный дым. Оранжевые языки пламени отражались в оконном стекле, словно танцуя причудливый танец.
Спросонья Джессалин не сразу сообразила, что весь этот кошмар происходит наяву. Но вскоре она почувствовала жар, поняла, что задыхается, и осознала, что огонь и дым был вполне реальным. Быстро откинув одеяло, она спрыгнула с кровати.
– Бабушка!
Из-под двери валил дым, и Джессалин слегка помедлила, страшась того, что может сейчас открыться перед ней.
Медная ручка раскалилась, и ладонь Джессалин моментально покрылась волдырями. Вскрикнув от боли и ужаса, она распахнула дверь. Коридор пылал.
Что-то обожгло ей спину. В ужасе обернувшись, она обнаружила, что огонь уже лижет дубовый паркет, перекрывая путь к отступлению.
Джессалин решительно бросилась вперед, по тлеющему турецкому ковру, в комнату леди Летти. В коридоре стоял невыносимый жар. Потолка не было видно из-за густого дыма. Внизу, в кухне, что-то шипело и трещало, словно фейерверк в Воксхолльском парке.
Джессалин взялась за ручку двери, ожидая новых ожогов. Но, к ее удивлению, ручка не была раскаленной, просто горячей. Распахнув дверь, Джессалин быстро захлопнула ее за собой.
До этой комнаты огонь еще не добрался, но густой дым словно шерстяным одеялом окутывал все предметы. Тлеющая полировка стенных панелей издавала невыносимое зловоние, клубы едкого дыма слепили глаза и раздирали внутренности при каждом вдохе. Задыхаясь, Джессалин добралась до кровати.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117