ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Какая— то молодая женщина вышла за гепардом. Увидев чужого, она испугалась. Гепард приблизился к Георгию и, как пес, обнюхал его колени.
Георгий хотел левой рукой приласкать зверя, но гостеприимство гепарда показалось ему все же подозрительным.
Правой рукой он приготовил меч.
— Не бойтесь, батоно, он не тронет! — крикнула женщина, стоящая на верху лестницы.
Георгий смутился: женщина сочла его трусом. Он поднялся на балкон. Женщина в платке кизилового цвета показалась ему знакомой.
— Добрый вечер! — приветствовал ее гость.
— Вам кого угодно? — спросила женщина.
— Хозяйку этого дома! — ответил Георгий.
— Хозяйку этого дома? — удивилась она. — Хозяйка давно уже уехала к сарацинам, — добавила она после короткого молчания.
— Кто сейчас живет во дворце?
— Мы — пховские пленницы.
— Ты кто такая, девушка?
— Служанка дочери эристава.
— А где сама Шорена, госпожа твоя?
— Шорену и ее прислужниц наш духовник повез в Зедазени.
— Как твое имя, девушка?
— Вардисахар, сударь.
Георгий слышал про эту женщину и оглядел ее внимательно.
— А кто будешь ты сам, сударь?
— Я скороход царя Георгия. Глахуна Авшанидзе мое имя.
Упоминание о царе привело женщину в волнение.
— Пожалуйте сюда, — сказала она, почтительно приглашая гостя в. большую залу.
В четырех углах залы горели высокие, в человеческий рост, подсвечники. В нишах светились восковые свечи. Стены были украшены оленьими рогами и шкурами. Вдоль стен виднелись раскрытые лари и сундуки. Посередине залы стоял серебряный столик, а на нем — развернутый свиток.
Вардисахар подвела гостя к этому столику и предложила ему стул.
Георгий без стеснения заглянул в свиток.
— Что это такое?
— Это список приданого дочери эристава. Вардисахар внимательно оглядела гостя. По его
одежде она заключила, что он из простых, и потому повела с ним откровенную беседу.
Приданое Шорены, по-видимому, приводило ее в восторг. Она перебирала вещи и без умолку болтала, расхваливая свою госпожу.
— Шорена нежна сердцем и прекрасна лицом. Она одинаково добра к великим и к малым, кротка как женщина и мужественна как воин. Судьба изменила моим господам. Лазутчики донесли царю на Колонкелидзе, всуе обвинили его в измене…
Она принялась бранить Звиада-спасалара, который разрушил Кветарский замок. Несчастного эристава ослепили без вины! Чиабера, жениха дочери эристава, убил Звиад. Сам царь хочет жениться на Шорене, но Мелхисе-дек и царица мешают этому. Но бог все же не оставит Шорену без своей милости…
Вардисахар начала рассказ и про свою жизнь.
— И я когда-то была счастлива. Аланский царь считал меня своей невестой. (Она скрыла, что была наложницей аланского царя, не сказала и о том, что Чиабер отравил его.)
Но вдруг она прекратила болтовню. — А все же, какое у тебя дело к Шорене? — спросила она.
— Мне приказано доложить ей об этом лично.
— Тогда подожди немного. Она скоро вернется. Георгий не знал, что бы он стал говорить, если бы
Шорена вдруг вошла.
Из беседы Георгий понял, что девушка не знает о том, как сильно разлилась Арагва.
— Всю неделю я не выходила из дому. Пересчитываю и убираю приданое Шорены. Завтра ждем приезда Гурандухт, — сказала Вардисахар и подвела гостя к открытым сундукам.
С благоговением показывала она церковную утварь: иконы, окованные золотом, кресты в серебряных ларцах, усыпанные крупными рубинами и сапфирами.
Достала крест, унизанный крупными жемчугами, библию и псалтырь, украшенные цветными миниатюрами.
Открыла шкатулку из слоновой кости, достала серьги из бадахшанских рубинов, из нишабурской бирюзы, золотые витые цепочки с подвесками.
Надела на себя изумительное ожерелье из розового аметиста и кольца с багряными, желтыми и бледно-розовыми яхонтами. Поставила зеркала в инкрустированных золотом рамах и примеряла перед ними серьги. Она рассчитывала одним видом этих драгоценностей ослепить «простолюдина» в грубой одежде.
Когда благородные камни засверкали на Вардисахар, ее и без того красивое лицо озарилось их чудесным блеском. Ее восторг перед этими украшениями был беспределен.
Потом она открыла большой ларь, орнаментированный крестами, достала оттуда золотые пиалы, чаши и подносы из литого серебра, лекифы с горлышками, как журавлиные шеи.
Георгий взял в руки золотую пиалу. На ней были изображены олени: самцы и самки попарно следовали друг за другом. Их разделяли какие-то чудовищные человеческие фигуры с волчьими мордами.
На большом лекифе была изображена охота на фазанов. Стрелки, охотники, головы ищеек, изогнутые спины убегающих газелей причудливо окаймлялись изображениями виноградных побегов, исполненных мастером с величайшей тщательностью.
Затем Вардисахар достала туалетные золотые корзиночки, чаши, в которых растирают белила, вынула приборы для прически, золотые палочки для ушей и зубов, щипцы с хрустальными ручками для завивки волос, зажимки для кос, в виде перевитых змей.
С показным вниманием рассматривал все эти вещи Георгий, брал из рук Вардисахар, перебирал разглядывал каждую в отдельности. Женщина развернула орховские ковры, китайскую и индийскую парчу, сплошь шитую золотом, серебряные кувшины для бани, банные цветные сюзане, рубашки из тонкого шелка с жемчужными застежками.
Среди вороха белья Георгий заметил шейдиши различных цветов: тельного, гранатового и цвета киновари. Там же лежали нагрудники, туфельки, цветные башмачки, шитые жемчугом.
Георгия заинтересовали шейдиши цвета фазаньей шейки. На одних были вышиты крученым шелком оленьи головы, на других — золотом — виноградные кисти и листья.
Вардисахар достала платья из китайской и иранской парчи апельсинового и морского цветов, платья кирманской цветной шерсти.
Выложила золотые пояса, тяжелые кушаки — белые, черные и цвета унаби.
Шубки — желтые, зеленые, цвета горной индейки и фиолетовые с золотыми крапинками, меховые накидки с золотыми вязаными шнурами и жемчужными кисточками.
Шкуры куниц с жемчужными обшивками и с застежками из золота и алмазов. Георгий бросил взгляд на постель, на широкие ковры для полов, китайские чаши, иранские подносы, вазы и лекифы, мутаки, подушки и подушечки, вышитые, золотом. Женщина показала ему убранство коня. Седла, обитые кованым серебром, чепраки и потники из шерсти лани, украшенные драгоценными камнями и золотым шитьем, серебряные нагрудники, латы для коней, византийские, грузинские, иранские уздечки, мундштуки, поводья и подпруги с серебряными пряжками.
Вардисахар надела на голову жемчужную шапочку и улыбнулась гостю.
— Пусть хоть на миг я буду невестой эристава, — сказала она и с грустью в голосе добавила:— Эх, когда-то и мне улыбалась судьба, но небо грозой обрушилось на мою голову. Георгий загляделся на девушку. Припомнил: эта шапочка была на Шорене, когда она встречала царя у ворот Кветарского замка. И это платье перепелиного цвета облегало в тот же вечер стан Шорены.
У Вардисахар было чуть-чуть веснушчатое лицо, белое, как яблоневый цвет, и косы цвета спелых пшеничных колосьев. Шелк перепелиного цвета был ей к лицу, платье плотно облегало ее полную грудь и бедра.
Георгий поверил: эта женщина и вправду могла быть чародейкой.
— За кого же выходит замуж дочь эристава? — спросил он.
Вардисахар удивилась, как мцхетский житель этого не знает. Весь город говорит об этой свадьбе.
— За кого же все-таки? — спросил он.
— По приказу царя Георгия она выходит замуж за Гиршела, владельца Квелисцихе, — с благоговением произнесла женщина имя эристава.
В эту минуту Георгий понял, что навсегда потерял Шорену.
Острием вонзилось ему в сердце имя «Гиршел». Он переспросил женщину:
— Это кто же такой, Гиршел?
— Знатный рыцарь, превосходный стрелок и знаменитый эристав. Он племянник матери царя Георгия.
Вардисахар собиралась продолжать перечень добродетелей Гиршела, но гость перебил ее:
— Дочь эристава, наверное, очень счастлива?
— Моя госпожа любила другого эристава — Чиабера архегоса, но какая теперь наша доля! Мы — пленницы царя Георгия, и нам, несчастным, не дано право выбора.
— Значит, вы исполняете все, что прикажет царь? — пошутил Георгий и посмотрел на ее высокую грудь.
Женщина перехватила этот взгляд, смутилась и не нашлась что ответить,
— Увы, почему я не царь Георгий!-с сожалением произнес гость.
— А будь ты царем Георгием, что бы ты сделал?
— Будь я царем Георгием, я взял бы тебя к себе в наложницы, — ответил он и подошел вплотную к женщине, заглянул в ее помутившиеся глаза, обнял ее.
Вардисахар зарделась.
— Укороти руки, несчастный!-сердито сказала она и хлопнула его по руке.
Георгий крепче обнял женщину за шею и притянул ее к себе.
Теплота и упругость женского тела опьянили его. Он откинул ей голову, хотел дотронуться до ее алых чувственных губ, но она изогнулась, как инжировая ветка, высвободила правую руку и ударила Георгия в грудь.
— Если ты царский скороход, то и веди себя как надлежит царскому посланцу, дурень! — крикнула она.
Первый раз в жизни Георгия назвали «дурнем». Гнев, вино и страсть захлестнули его. Он шагнул вперед.
— Я царь Георгий, — сказал он женщине. Она хитро улыбнулась.
— Бородой ты похож на царя Георгия. Гость вновь потянулся к Вардисахар.
Они боролись некоторое время, затем женщина заплакала в тисках его объятий.
— Если не отстанешь, я закричу!
Георгий отпустил руки. Вардисахар воспользовалась этим и с силой ударила его в грудь. Он пошатнулся и наткнулся на лежавшего гепарда. Зверь отскочил в сторону, оскалился, засверкал на него глазами и зарычал. Блеск его глаз напомнил Георгию его собственного гепарда, того, который взбесился. Он выхватил меч и одним ударом свалил зверя, пронзив ему грудь.
При виде крови женщина перепугалась. Георгий вытер меч и не спеша вложил его в ножны. Снова подошел к Вардисахар. «Я легко завладею испуганной женщиной», — подумал он.
Она пыталась бороться, но сильные объятия сжимали ее. Пьяный Георгий бешено целовал ее за ушами, укусил в шею, грудь… Дико вскрикнула Вардисахар, и когда опомнившийся мужчина выпустил ее, она ударила его по щеке. Георгий пришел в себя, румянец залил его лицо, он перешагнул через труп гепарда и исчез в темноте.
XXVIII
Скворцы возвратились в Мцхету. Арсакидзе следил за ними с балкона. Бесчисленное множество птиц облепило чинару.
Спускались сумерки. Арсакидзе еще различал вкрапленную в листву черноту птичьих перьев. Скворцы копошились на ветках.
Словно обрадовавшись, что опять собрались вместе, они рассказывали друг другу о чужих краях. Константин, прислонившись к балконному столбу, слушал болтовню птиц, Казалось, еще немного — и он поймет смысл их таинственного щебета. Он чувствовал страшное одиночество.
Вспомнил свою юность.
Как раз к его окну весною прилетали скворцы. Ночевали на клене под окном. Вешнюю радость приносили они в горы. Арсакидзе вспомнил свою мать. Суетится, верно, теперь одна на дворе дома в горной деревне.
Вороны расселись на ближайших соснах и, упрямо каркая, призывали ночь. Скворцы еще щебетали в зелени клена. И совсем близко, будто стоят они перед глазами, видит Константин черных овец, слышит их блеяние. Следит мысленно за тенью старухи в черном.
Суетится мать, бегает, запыхавшись, за овцами. Пока она успеет выдоить одну, какой-нибудь годовалый ягненок дорвется до другой овцы, станет на колени, прильнет к соскам и безжалостно теребит вымя.
В детстве он сам помогал матери доить овец, загонял ягнят в загон, волочил их по одному, схватив за уши, к матери, которая спокойно ждала его, сидя на пне.
Ему казалось, что он слышит жалобное блеяние ягнят.
Мать сейчас возится у очага.
Бросает в огонь сухую корку черешни.
Заквасит молоко…
Помолится…
Попросит икону быть покровительницей ее единственного сына. А потом ляжет старуха с надеждой хоть бы во сне увидеть любимого сына, пропавшего в дальних краях.
«Ута», — слышит Арсакидзе свое ласкательное лазское имя.
Скворцы угомонились. Тишина воцарилась в саду. Луна еще не взошла. Как химеры, чернели силуэты лип, платанов и грушевых деревьев.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...