ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Не с вами лично,— ничуть не смутилась Лазарева.— А на «Иртыше», с экипажем, о котором столько пишут в газетах. В нашей морской газете,— поправилась, встретив удивленный взгляд капитана.— До этого я работала в больнице моряков.
— М-м-да...— неопределенно хмыкнул Николай Степанович.— Значит, так,— он заглянул в направление,— Татьяна Константиновна. Идите сейчас к старшему помощнику. Он позаботится о вашем устройстве, покажет лазарет, познакомит с обязанностями.
Капитан встал, давая понять, что разговор окончен.
— Хорошо,— сказала Лазарева и улыбнулась.
— И по всем вопросам прошу обращаться к старпому, — добавил Николай Степанович.— Всего доброго.
Когда дверь за Лазаревой закрылась, он вызвал по телефону старшего помощника.
— Я направил к тебе нашего врача, Пал Палыч. Ах, уже видел и знаешь. Тем лучше. Займись ею.— Капитан с досадой бросил трубку. «В рейс именно с вами...» Еще романы начнет крутить. Кому это нужно?
ГЛАВА 3
Ну почему она наговорила столько резких слов, слов, которых говорить не следовало?! А ведь не раз убеждала себя: надо сдерживаться.
Хозяин удобного кабинета не привык, чтобы вещи называли своими именами. И она, Елена, знает, что есть множество обтекаемых, корректных фраз, выражающих, по сути, то же самое, но не режущих слух начальству.
Все бы обошлось, если бы вместо слов «Вы попираете закон» она сказала: «Получилась небольшая неувязка». Или так: «Решение, которое вы собираетесь принять, будет не совеем правильным». Пожалуй, так выражаться
удобней. Но нужно ли? Противны эти скользкие обороты. Теперь будет звонок в депутатскую группу. Звонок не о том, зачем приходила Ярошенко, а о ее вызывающем тоне, резкости. И главное потонет в этих разговорах.
Но как было сдержаться, если черное при тебе называют белым?! Уж этот деятель из жилотдела знает, как подтасовать факты, как доложить начальству, сопровождая каждую бумажку своими комментариями. Но и бумажкам грош цена. Если им верить, то Ясинева и ее мать какие-то авантюристки. В последний год войны старуха получила ордер на комнату для дочери, которая была еще на фронте. В этой комнате Ясинева живет и по сегодняшний день. А мать давным-давно перебралась к сыну. Обе женщины позабыли, что двадцать с лишним лет назад ордер был выписан на мать, а не на дочь.
Бумажки, бумажки, рожденные на свет предприимчивыми людьми. Вот и попробуй спокойно доказывать и объяснять то, что и так ясно. Но ведь недаром говорят: никто не бывает так глух, как тот, кто не хочет слышать. Еще бы два часа толкли воду в ступе, если б она не сказала, как все это- называется.
Что ж, так и будет. Надо только дозвониться в депутатскую комнату, самой рассказать все, как было, и о своей резкости — тоже.
В трубке прозвучал спокойный грудной голос Лидии Павловны. Депутатские дела из всех постоянных комиссий поступали к ней, поэтому она все и всех знала.
— Ты, Елена Ивановна, своего добивайся, не отступай,— неторопливо говорила она.— Нужно — значит, иди к ним на заседание. Ты имеешь на это право. Отстаивай свою точку зрения. Перед заседанием зайди сюда. Дам тебе еще несколько фактов по тому же вопросу. Неблагополучно у них в жилотделе.
Елена Ивановна даже представила себе, как все это говорит маленькая, улыбчивая женщина с ямочками на щеках, ухоженными ногтями и модной прической. Женственная, мягкая, всегда в хорошем расположении духа, она, тем не менее, строга и дотошна, когда дело касается депутатов.
— Очень неблагополучно. Так что не удивляйся ничему,— продолжала Лидия Павловна.— Будем вопрос о них готовить. Но ты не жди. Свое дело делай. Вы — депутаты. Вы — Советская власть. Вам и решать.
Последняя фраза, вероятно, и была ответом на вырвавшиеся у Елены Ивановны резкие слова в жилотделе. Надо, надо все же научиться держать себя в руках. Тебя выбрали, тебе доверили, и характер свой, будь добра, укроти. А жулика надо припереть фактами, добиться, чтобы он был наказан.
— Справку когда принесешь? Скоро заседание комиссии,— напомнила Лидия Павловна.— Ходила уже, проверяла?
— Да, конечно. Сегодня вечером сяду и напишу.
— И выводы свои, предложения.
— Сделаю, Лидия Павловна. Всего доброго. Задержалась со справкой. Коля пришел из рейса, и на работе много хлопот. Сегодня же надо написать обстоятельно, продуманно. Вопрос бытового обслуживания населения будет слушаться на сессии. И меры нужно принять самые радикальные. Как в прошлый раз, когда их планово-экономической комиссии удалось наладить учет и планирование ремонта всех домов города. А то неразбериха была страшная. Одним средства отпускали, другие годами не могли добиться...
— Леля, одевайся скорее, я взял билеты в кино! — с порога крикнул Николай Степанович.— Говорят, отличная картина. Витя пойдет с нами. Ты не возражаешь? Тебе он так нравится.
— Очень нравится.
Виктор, голубоглазый, с нежной чистой кожей, мягким темным чубом, недавно был у них в гостях. Он сначала отмалчивался, стесняясь сидевших за столом, чуть ли не вдвое старших по возрасту. Но потом освоился, даже спел несколько романсов под гитару. Ему, видимо, доставляло удовольствие сидеть в домашней обстановке.
Николай Степанович тоже благоволил к Виктору за его милый, тихий нрав, за остроумие, но главным образом за то, что Виктор завоевал первое место среди радиооператоров Черноморья. «Мои уши»,— улыбаясь, говорил он о радисте.
В кино Виктор немного опоздал. Запинаясь, извинялся: встретил в отделе снабжения очень красивую девушку. Она так торопилась, что пришлось уступить свою очередь. Какие у нее глаза! Синие-синие!
— Найдем обязательно твою синеглазую и тебя же-ним,— смеясь, решил Николай Степанович.— Как ее зовут?
- Не знаю. Спросить было не у кого, да и как-то неловко.
— Эх, Витя, Витя! Беда с тобой — да и только. Останешься старым холостяком. Надо было подойти, представиться: начальник рации, ас. Я в твои годы...
— Уймись, вот уже гасят свет,— вмешалась Елена Ивановна, заметив, как покраснел Виктор.
Справку она села писать поздно вечером, когда вернулись из кино. Николай Степанович покачал головой:
— Опять работаешь?! У тебя такой усталый вид. Посидела бы год-другой дома.— Он взял руку жены, задержал в своей.— Нельзя же так, Леля. Надолго ли тебя хватит? Твоя общественная деятельность столько отнимает времени, столько у тебя беспокойства.
— Если бы только это. В комбинате дел выше головы. А тут такой странный случай. Сегодня я нашла на кухне кусок мяса, завернутый в тряпку. Клавдия, наша повариха, говорит, что не знает, откуда он взялся.
Николай Степанович сел на диван, развернул газету, но читать не стал.
— Ну, а на работу поспокойнее ты можешь перейти?
— Не могу.— Елена Ивановна захлопнула папку, поднялась и включила транзистор.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105