ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Она вскрикнула и испуганно зажала рот ладонью.
- До весны, считай, все. Сходить?
- Не выйдет, Тилар. Они ж тебя не знают. Нынче-то и своему не больно
поверят, а чужому подавно.
- Значит, тогда Ирсал...
- Кто?
Я поглядел на Суил: притворяется? Нет. В самом деле не знает. Ох, как
скверно! Это значит, что в наше убежище ведет еще один след... откуда? За
себя я почти не боялся, но Суил... Нет! Я должен ее спасти. Если даже
придется выводить из-под удара всю сеть Баруфа... ну, так я это сделаю,
черт возьми!
Я пошел в свой угол и сел за работу. Надо собраться. Не могу я думать
ни о чем, кроме Суил.
Возвратилась Синар, подозрительно покосилась на нас, но я работал, а
Суил усердно чинила юбку, и она, подобрев, принялась за стряпню. Суил тут
же кинулась ей помогать. А я ждал. Чертов Ирсал, когда он придет?
Все тянулся день. Еле-еле ползли расплющенные минуты, оставляя
холодный след на душе. И все-таки они уползли, зарозовел морозный узор на
оконце, и на крыльце, наконец, затоптались шаги.
Ирсал без стука ввалился в дверь и встал на пороге.
Глянул на меня, На Синар, на застывшую у печки Суил, ухмыльнулся:
- Что, никак семьей обзавелся?
- А это еще кто? - уперев руки в бока, грозно спросила Синар.
- Как же, родня. Твоего брата жены племянник.
- А хоть и родня! Аль тебя, малый, мать-отец не учили, что, коль в
дом вошел, так хозяев надо приветить?
Я глянул на Ирсала и стиснул зубы. Длинная физиономия вытянулась
вдвое, челюсть отвисла, а глаза полезли на лоб.
- Да что это с ним, сынок? - спросила старуха. - Аль блажной?
- С ним бывает, матушка, - еле выдавил я. - В-воды человеку дайте!
Ирсал дико глянул на ковшик, взял в дрожащие руки, отпил, стуча
зубами о край.
- Садись, Ирсал. А матушка права - старших уважать надо.
Он безропотно сел.
- Ты б, матушка, показала гостье, где мы воду берем. Не гневайся, у
нас мужской разговор.
- И то правда, сынок, - с облегчением засуетилась она. - Давай,
девка, бери ведра.
Я услыхал, как в сенях она сказала Суил:
- Я их, таких-то, до смерти боюсь! - и это было все. Я хохотал
взахлеб, до слез, до удушья. Ирсал долго тупо глядел на меня и сипло
спросил, наконец:
- Ты чего, колдун?
- А что, и тебя полечить?
Он дернулся от меня, и я улегся на стол.
- Ну чего ржешь? - спросил он жалобно. - Только скажи!
- О-ох! Да нет, Ирсал, не трусь. Не колдун. Кое-что умею, это так.
Давай, выпей еще водички и будем о деле говорить.
- Чего тебе надо?
- Беда у нас, Ирсал. Взяли нашего связного, и он многих выдал.
- То ваша беда, не наша.
- Как сказать. Вот ты на гостью мою косишься, а она пришла меня
стеречь.
- А мне... - начал и осекся: - И нашла тебя?
- Как видишь. Много ваших обо мне знают?
- Так возьми да спроси, кто надоумил! А то, гляди, сам возьмусь!
- Не спеши, Ирсал! Сперва подумай: стоит ли меня врагом иметь?
Он не то, что побледнел - позеленел от страха и все-таки пробормотал,
что нечего, мол, его пугать, не таких видел.
- Врешь! Таких, как я, ты не видел. Негде тебе было таких видеть. Да
не трясись ты, я с тобой еще ничего не сделал!
Он провел по лицу ладонью, хрипло выругался и устало сказал:
- Чего взбеленился? Не трону я ее, раз не велишь. У нас поищу. Не
найдут тебя.
- А я что, за себя боюсь? Не так все просто.
Он усмехнулся.
- А чего тут хитрого? Ты Хозяину служишь, а у нас своя забота.
- А тебе чем тебе Охотник не подходит?
Он невольно оглянулся, услыхав запретное имя, но ответил бесстрашно и
сурово:
- Сам из богатых и для богатых старается. У него все хозяева друзья -
приятели. И так черному люду нет житья, а он еще пуще зажмет.
- Резонно. Тогда такой вопрос: ты понимаешь, что делается в Квайре?
Он недоуменно пожал плечами.
- Да, сейчас за власть дерутся двое: Охотник и кор Тисулар. Что
будет, если победит Охотник, тебе ясно. А если победит Тисулар?
Опять он пожал плечами.
- Кор Тисулар - кеватский ставленник, кукла в руках Тибайена. Сам он,
может, не верит, что будет царствовать... знаешь, мало надежды. Тибайен
слишком стар, чтобы что-то откладывать - он ведь уже двадцать лет точит
зубы на Квайр. Считай: как победит Тисулар, Квайру конец.
- А мы, почитай, и так под Кеватом живем. Хуже не будет!
- Да? А ты знаешь, как живут те ремесленники, что ушли в Кеват? Так
вот, их по кеватским вельможам расписали, рабы они теперь.
- А ты не врешь?
- Нет. Кое-что сумел убежать. Бессемейные.
- А, чтоб тебе!
- Смотри, Ирсал. Я сам с Охотником не во всем согласен, но он -
единственный, кто может спасти Квайр. Пока страна в опасности, я с ним.
Потом... посмотрим.
- А и хитер! Так подвел, ровно и впрямь на Хозяине свет клином
сошелся! Ну, чего там у тебя?
- Взяли связного. Знал он, сколько ему положено, но, видно, еще
кто-то заговорил.
- Народец!
- Лихо судишь. Сам-то пытки пробовал?
- Ты, что ли, отведал?
- Досыта.
Он поглядел не без почтения и покачал головой.
- Суди - не суди, дела не сладишь.
- Ирсал, - спросил я тихо, - скажи честно: вам можно верить? Я тебе
верю. Но _м_ы_ можем верить _в_а_м_?
Он не обиделся. Потер свой длинный нос и сказал задумчиво:
- Дельный вопрос, коль по вашим судить. Я тебе так скажу: у нас
молчат. Ежели кто попался, нет ему расчету говорить. От петли и так не
уйдешь, значит, на себя все бери. Выдержишь - мы семью не оставим. Нет -
клятвы у нас страшные.
- А семью-то за что?
- А мы к себе силком не тянем и втемную никого не берем. Всякий
знает, на что идет.
Я подумал о Суил и старухе, и озноб протек по спине.
- Ладно, слушай. Есть писец в канцелярии Судейского приказа, Тас его
зовут. С нами он не связан - просто очень любит деньги и не любит
кеватцев. Выберите какой-то предлог, прошение составить или еще что-то.
Денег я дам. Если убедитесь, что все чисто, намекните, что знакомый, мол,
к нему обратиться надоумил. Тот, с кем он в Оружейном конце о погоде
толковал. Станет отнекиваться и погоду бранить - больше ни слова. Значит,
и Тас на глазу. Похвалит - отдать ему эту половинку монеты. На, держи.
Спросите, для всех ли погода хороша.
- Все?
- Все.
- Ну, так я пошел, покуда тетки не воротилась, - усмехнулся, покрутил
головой. - Ну, дела! А мертвых ты, часом, не воскрешаешь?
- А что, надо?
Он покосился с опаской, хмыкнул и ушел.
Ночь была неуютная, а день - непомерно длинным; я спасался только
работой. Добил последние ружья, пристрелял их в сарайчике, подправил
инструменты... Все. Работа кончилась, осталось ждать.
- Ты чего, Тилар? - спросила Суил. - Иль неладно что?
- Еще не знаю.
- Так почта ты с ними связался?
- С кем?
- С братцами-то Тиговыми!
- А я с ними не связывался. Меня им Огил подкинул. Отдал на хранение
до весны, а вот объяснить что-нибудь забыл.
- Полно, Тилар! - сказала Суил и даже немножечко побледнела. Быт
того... и ты, впрямь, не ведаешь?
- Ничего.
Теперь она покраснела. Красные пятна выступали на скулах, глаза
заблестели, губы сердито сжались.
- Я-то не путаю, да не больно много мне ведомо. Братство Тигово -
оно, ой, какое страшное! Сказывают про них, что еретики, что обряды у них
тайные, что будто людей они ловят, да дьявола их кровью поят. А что не
одна болтовня - так мастерские иной раз жгут, дат приспешников хозяйских
режут. А уж как скажут: "Во имя святого Тига" - так лучше не
супротивничать, потому им ни своя, ни чужая жизнь не дорога.
- И это все?
- А тебе мало?
- Мало, птичка, - грустно ответил я. - Очень-очень мало.

Ирсал пришел перед рассветом, я чуть не проспал условленный стук.
- На, - сказал он сунул мне в руку теплую половинку монеты.
- Не ответил?
Он вздохнул, как заморенный конь, и сказал:
- Пошли потолкуем, - и я побрел за ним, одевая сатар в рукава и
хрустя оглушительным снегом. Забрались в какой-то сарайчик, Ирсал заложил
дверь и зажег лучину.
- Садись!
Я послушно присел на полено, а он так и торчал передо мною, как
нескладная грозная тень.
- Видели Таса?
Он кивнул.
- Ну?!
- Как помянули про приятеля да Ружейный конец, сразу задергался. А
молвил так: "Дом сгорел, а погода в руке божьей". Грех, мол, про то
говорить. Ну и был таков.
Видимо, я все-таки переменился в лице, потому что он взялся пятерней
за щеки.
- Ну? Какая еще пакость?
Я покачал головой. Ох, как паршиво! Попробуй не объясни - теперь
докопаются сами. И злость на себя: допрыгался, идиот? И страх - но почти
только за Суил: что с нею будет, если _э_т_и_ примутся за меня? И остается
одно: выпутываться любой ценой. Черт с ней, с ценой...
- Ну так что? - спросил Ирсал уже мягче, и я ответил... почти
спокойно:
- Этим делом занялась Церковь.
- Что?! - сказал он с трудом и покачнулся. - Что? А, будь ты проклят!
- присел было и тут же опять вскочил, заметался, спотыкаясь о поленья: -
а, колдун чертов!
- Сядь! Хватит дергаться.
- Командует! Будь ты проклят!
- Ладно, буду. Садись!
Он с ворчанием сел.
- Еще раз скажешь, что я - колдун... ей-богу, морду набью! Кое-что
умею - так я в вонючей норе не сидел, а по свету шатался. А что пугал
тебя... ладно, прости. Кто ж знал, что так повернется? Пугаешься ты
красиво - приятно глянуть!
- Ах ты, сволочь!
- Уймись! - велел я ему. - Ничего петушиться, когда беда пришла.
- Ты за это еще заплатишь!
- А ты думал, тебя попрошу? Я за себя всегда сам плачу - не
одалживаюсь.
Теперь он молчит. Глядит на меня, и ничего не прочтешь на длинном
закопченном лице.
- Вот что, Ирсал. Забудь про ваше и наше... тут другое. Очень темное
дело. Бери конец и распутывайте.
- Какой конец?
- Дом, который "сгорел". Хозяйка - молодая вдова. Зовут Ваора,
прозванья не знаю. Она не из наших. Ты про одиннадцать мучеников слыхал?
Он усмехнулся, будто я спорол несусветную глупость.
- Один из одиннадцати, Сабан, был ее женихом. Вся их родня связано
через Ваору. Деревенские останавливаются в ее доме, да и городские
навещают. Нам было это удобно - сам понимаешь: эти люди... нам не враги.
Вот тут я и не пойму. Почему Ваора? Она ни в чем не замешана. И почему
Церковь? Слушай, а если... если не из-за нас? Если из-за одиннадцати?
Разделаются с их близкими - им эти люди, как бельмо на глазу - а заодно и
память наших мучеников замарают. Что ты на это скажешь, Ирсал?
- Да неужто они бога не боятся?
- Кто? Глава Церкви нашей, акхон Батан, кеватец родом.
- Господи, великая твоя мощь и благость! - тоскливо сказал Ирсал. -
Будь он проклят, Кеват, и люди его!
- Я ведь чего боюсь? Симаг разматывает это дело с одного конца,
Церковь - с другого. А чем кончится... Да и стыдно. Понимаешь? Неужели мы
опять дадим надругаться над святым нашим?
- Слышь, - подумав, спросил Ирсал, - ты по-честному скажи: все
правда? А то ведь проверим...
- Ты знаешь, где меня искать. Об одном прошу: не трогайте девушку,
что у Синар живет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...