ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

откуда
родом, как дела и как охота. Нас охранял закон гостеприимства, их к нам
влекли воспоминания о позабытой, безвозвратной жизни, и расставались мы
почти друзьями. И вот из этих всех лесных метаний, из всех опасностей и
неудобств мы создавали то, что очень нужно: возможность безопасного
проезда по тем местам, где не пройдет никто.
Я вдруг подумал: ну, а если зря? Спешил, метался, строил планы, а вот
доеду - и конец. Пожалуй, мне не стоит ехать в Квайр. Нет, я не верю, что
Асаг завлек меня в ловушку. Асаг честней меня. Верней другое: просто
подошло то неизбежное, что я нечаянно отсрочил. Баруф решил прихлопнуть
Братство - и этому не помешать. Оно должно погибнуть. Застывшее,
ортодоксальное, тупое - ему не выстоять против блестящей логики Баруфа и
опыта олгонского подполья. Хотя противно, честно говоря: он этот опыт
накопил в борьбе с гнуснейшей полицейской машиной - а для чего?
Не мне его судить. Я сам убрался в Кас, чтобы пересидеть разгром,
потом вернуться, собрать осколки и построить то, что надо мне. Тогда зачем
я еду в Квайр? Кой черт несет меня туда в такое время, когда опасны и
чужие, и свои? Наверное, из-за Асага. Он честно защищал меня полгода, и,
если что, заплатит головой.
Мы все ехали: перекусывали, не расседлывая коней, по очереди
караулили ночью, и я уже знал, что зовут моего спутника Дарн, и уже
вспомнил, где я его видел. В день бунта у тюрьмы.
И вовсе он не был угрюм - скорей, основательно-немногословен; я стал
уважать его, узнав, что он - боевик из дома Эгона, а к концу пути уже
твердо решил, что когда-нибудь перетащу к себе.
Просто он _в_и_д_е_л_ и _п_о_н_и_м_а_л_ - редкое качество среди
братьев; он точно отвечал на вопрос - а этого не умеет даже Асаг. Из его
точных, немногословных ответов все вырисовывалось довольно ясно, и,
кажется, дело гораздо хуже, чем я до сих пор предполагал.
Опять я не мог не восхититься Баруфом, изяществом и нестандартностью
его решений. Он не стал, как я думал, связывать оборванные нити и заново
распутывать клубок. Он просто _о_б_о_з_н_а_ч_и_л_ Братство.
Завалил Садан работой, наводнил пришлым, затопил слухами и шепотками.
Слухи были идиотские, взаимоисключающие: отменят налоги, введут новые
налоги; скоро война, всех подряд станут брат в войско - не будет войны,
войско распустят, все кинутся в столицу, опять хозяева срежут жалование. А
шепотки были хитрые: кто-то предсказал на днях конец света, теакх отлучил
Квайра от церкви - непременно теперь быть мору; где-то у кого-то было
видение: аких восторжествует над врагами своими и отдаст все богатые дома
беднякам на разграбление; Братство святого Тига пленило дьявола: держат
его в развалинах старого храма и заставляют губить неугодных, а кормят его
сердцами детей, которых ночами воруют в предместьях...
Слухи и шепотки всколыхнули Садан; он вскинулся, забурлил - и затих,
притаился, выжидая; люди как-то отшатнулись друг от друга, и стабильные,
выкристаллизованные веками конспирации связи Братства стали проступать,
как окрашенный образец под микроскопом.
Дарн высказал это довольно четко:
- Ровно шел по большаку - и вдруг болото. Вроде и место твердое, а
утопаешь - и ухватить не за что.
Да, теперь понятно, зачем Асаг меня вызывал... Не слишком ли поздно?
А, может быть, мне и хотелось бы опоздать?
Но я не опоздал, хотя осень вдруг передумала и свалила на нас
нерастраченные дожди. Три дня мокрые, как дождь, мы продирались сквозь лес
в стороне от раскисшей дороги; совсем невесело и даже обидно, когда у тебя
есть дом, теплый, сухой дом, где тебя так ждут.
Кончается все, кончилась и дорога; завистливым взглядом я проводил
Дарна и спустился в промозглую сырость запрятанной в мелколесье землянки.
Сочились стены, хлюпала под решетчатым настилом вода - только и радости,
что сверху не льет. И огонь не разведешь - город рядом. Поежился, покуда
не завертело.
А завертело сразу. Только стемнело - по-осеннему рано - как ко мне
заявился гость. Старший брат Сибл. Я испугался. Я ждал Асага.
Он понял и усмехнулся, но успокаивать не спешил. Мы стояли у стола,
разделенные лишь огоньком лучины, и разглядывали друг друга, словно
виделись в первый раз. А разве нет? Я совсем не знаю Сибла. Здоровенный
рябой мужик, по виду простак, по одежде - нищий, а на самом деле искусный
ткач и глава всех боевиков Братства. Генерал, можно сказать.
Умен - наверняка: глупый Старшим не станет, смел - без сомнения, но
чем обернутся для дела его смелость и его ум?
Наконец Сибл зашевелился. Нашарил позади нары, сел и кивнул мне. Я
уселся напротив.
- Как ехалось-то? - спросил он по-домашнему. - Намоклись, чай?
Знакомый рисунок - и неприятный: кто задает вопросы, тот и ведет
разговор. Нет, разговор поведу я. И я спросил:
- Что с Асагом?
- Ничего, - ответил он равнодушно. - Тебе как, про наши дела все
говорить иль на половину?
- Наполовину.
Он медленно кивнул. Он все делал медленно, словно остерегался своей
непомерной силы, придерживал ее, чтобы не наделать беды невзначай.
- На то и надеялся, когда за тобой Дарна послал. Смекалистый мужик.
- Ты?!
- А Асаг что, позвал бы тебя к черту в зубы?
- Я всю дорогу голову ломал...
Сибл усмехнулся.
- Не сломал - и ладно. Не знает про тебя Асаг.
- А записка?
- Мы с ним грамотеи одинаковые: что рукой - что ногой. А насчет
другого-прочего, так я Дарна к нему загодя подсунул, смышленый помощник
никому не во вред.
Ловко он меня обманул! С гениальной простотой, можно сказать.
Запоздалый страх: это мог бы сделать и Баруф. Еще проще. Гнусная мысль, и
я с облегчением ее отогнал. Баруф так не сделает. Может быть, Таласар...
но не сейчас...
Сибл глядел на меня, и я спросил напрямик:
- Зачем я тебе?
Он опять усмехнулся.
- Не мне, а Асагу. Хватит за его спиной хорониться. Кашу-то сам
заварил - сам и хлебай.
- Опять суд? Заглазно?
- А на кой ты им сдался? Больно высоко себя ставишь, брат Тилар.
Судят-то тебя, а бьют по Асагу.
Понятно. И снова такое знакомое, привычное чудо, к которому не
привыкнуть никак. Грузный, неопрятный, с плоским рыбьим лицом - пожалуй,
скорее неприятный. И вдруг все исчезло. Остались только умные,
пронзительно-светлые глаза, бесшабашно-горькая, насмешливая улыбка и
чувство, что мне нужен этот человек - нужен, и я должен его завоевать.
- Самое время сводить счеты! Пусть бы вы уж все на меня взъелись...
ладно! А что между собой грызетесь...
- А что ты за птица такая, чтоб всем на тебя взъедаться? Брат Совета?
Так их с тобой сорок, без тебя тридцать девять, да все не тебе чета -
свои, не приблудные.
- Да, я им не чета! Что, лучше своя уродина, чем чужая красавица? А
за Ирсалом ты бы тоже Дарна послал?
- Ах ты, раскрасавица, - сказал Сибл с ласковой угрозой. - Светик ты
наш... в чужом окошке! Всех-то он объегорил! От петли ушел, от суда ушел,
от акиха ушел... и от нас, считай, ушел. У-умненький Брат Совета Тилар...
а как нас перебьют, глядишь, уже и Старший... а то и Великий брат, а?
- То-то я по первому слову сюда прибежал!
- Так ты уж у нас у-умненький! Сюда б не явился, там бы тебя нашли!
- Хватит, Сибл! - сказал я с досадой. - Позвал - так говори зачем. А
угрозы... ты их для своих побереги - для тридцати девяти - они оценят!
- Ты тоже, - спокойно ответил он. - Я понял, ты понял, оба мы
понятливые. Можно и забыть... пока. Худые нынче у нас дела, брат Тилар.
Отшатнулся от нас народ-то, впервые Братство как рыба на песке...
голенькое. Может, оно и не надолго, так ведь Охотник рядом, возьмет
рыбку-то - да в мешок.
- Боюсь, что рыба уже в мешке. Только веревочку задернуть.
- Веревочку бы и перевязать можно.
- Нет, Сибл. Поздно. Огил одну ошибку дважды не делает. В прошлый раз
он по старинке концы искал... а теперь мешок: всех разом.
- А ведь это мы ему дорожку расчистили... считай, на готовенькое
позвали...
- Асага обвиняют в этом?
- Покуда его только в том винят, что он тебя, хитреца, Калатом
подосланного, послушал, дал себя вокруг пальца обвести.
- А если я сам отвечу за свою вину?
- Твою вину ему с тобой делить, он за тебя голову в заклад ставил.
- А если я докажу, что был прав?
- Может, оно для Братства еще хуже будет. Ты согрешил, Асаг ошибся -
что же, только господь не ошибся. Вина накажется, грех отмолится - а все,
как было, так будет... как от дедов завещано.
- Не будет, Сибл. Братству жить считанные недели.
- Все-то ты знаешь! А оно, чай, тоже от нечистого!
- Значит, это наставник Салар воду мутит?
- Значит, он.
- И чего он хочет? Власти?
- Кабы так! Ты его просто не знаешь, Тилар. Он-то, наставник наш,
святоша да постник, дай ему волю, всех бы постами да молитвами заморил, а
только ни хитрости в нем, ни корысти. Для себя-то он ничего не хочет.
Братство ему заместо души, да только не наше, не всамделишнее, а какое он
сам вымечтал. То и боится перемен, что, мол, всякое искушение от дьявола.
Думает: и эту беду можно отмолить - поститься да покаяться, глядишь,
господь и смилуется.
- А ты?
- Что я?
Я глянул ему в глаза, и Сибл нехотя усмехнулся.
- А я, брат Тилар, мужик простой. По мне на господа надейся, а топор
точи. Нынче, коль возьмемся молиться, не взвидим, как и на небесах
очутимся.
- Тогда выход один. Раскол.
- Что?! - глаза его засверкали, стиснулись огромные кулаки. Ну, если
он сейчас да меня... конец! Но досталось не мне, а столу: хрустнула от
удара столешница, подпрыгнул светец, выронив лучину, красным огоньком она
чиркнула в темноте и погасла. И стало очень страшно.
- Что?! - опять прорычал Сибл из тьмы. - Да ты...
- Что я? Какого дьявола вам от меня надо? Я что, просился в ваше
Братство дураков? Да за один ваш суд... вот ей-богу! - надо бы вас... к
ногтю! А я, как нанялся, вас спасать!
- Спаситель! - Сибл уже успокоился; этакий ненавистно-насмешливый,
почти ласковый голос.
- А ты у Асага спросил. Он знает. Ладно, зажги свет. Он послушал
зашевелился в темноте. Высек огонь, присвечивая трутом, отыскал на столе
лучину, зажег и сунул в светец. Поглядел на меня и сказал - с той же
ласковой злобой.
- Ты расскажи еще, что ради нас кинул.
- Слушай, Сибл, - отозвался я устало, - что ты все на меня
сворачиваешь? Считай, на плахе сидим, а ты все заладил, как этла, кто я да
что я.
- Ох, и непочтителен ты, брат Тилар! - сокрушенно ответил он. - Так
ли со Старшими говорят? На плахе-то я всю жизнь сижу, привык уже под
топором, а вот кто ты да что... понять мне тебя надо, брат Тилар. Как это
ты в душу к Асагу влез да почти все Братство перебаламутил? Ишь ты, с
дороги не переспал, а уж сразу: раскол. А ты Братство ладил, чтоб рушить?
- А ты?
- И я не ладил. Готовое получил, потому и сберечь должен. Дедами
слажено, отцами завещано - как не сберечь?
И все-то он врал, хитрый мужичок. Ходил вокруг да около, покусывал,
подкалывал, а сам все следил за мной своим зорким, алмазно-светлым
взглядом, все прикидывал, примерял меня к чему-то, что уже решено. И
разгневался он, когда я сказал про раскол, не потому, что это _б_ы_л_о
с_к_а_з_а_н_о_ мной.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...