ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   принципы идеальной Конституции,   прогноз для России в 2020-х годах,   расчет возраста выхода на пенсию в России закон о последствиях любой катастрофы
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Я понял, что все хорошо, и открыл глаза. Знакомое лицо наклонилось ко
мне, смуглое, с маленькой курчавой бородкой, с диковатыми черными глазами.
И опять надо было достать из памяти слово, я даже застонал, так это
трудно, но черное покрывало разорвалось, и слово выскользнуло наверх.
- Дос Угалар, - шепнул я еле слышно, и он ответил залпом радостных
ругательств. Облегчил душу и спросил:
- Как вы себя чувствуете, биил Бэрсар?
- Пить.
Угалар заботливо, но неуклюже приподнял мне голову и сунул в губы
чашу. Я отхлебнул и задохнулся. Крепчайший лот, он все мне опалил и
затуманил голову. Потом туман рассеялся, и я все сразу вспомнил.
- Где кеватцы?
- Ха! Нашли о чем тревожиться! Гоним сволочей! Пока до Тиса дошли -
уже лошадей сожрали. А дальше того хуже - знаете, небось, сами
постарались. В спину приходится толкать, а то до границы, глядишь, не
доползут!
- А дос Крир?
- Тс-с, - сказал он, и приложил палец к губам.
Я улыбнулся.
- Калар Эсфа...
- Толкает. А я в заслоне сижу. - Он снисходительно улыбнулся тому,
что даже с ним, с единственным другом, Крир не хочет делиться славой.
- Живы?
- Кто?
- Мои люди... все?
- Будь я проклят! Это вы о ком? Ко мне шесть дохляков приползли,
третью неделю отжираются!
- Значит, я...
- Да, биил Бэрсар. Мы уже вас вовсе похоронили. Попа в караул
поставили, чтобы вас без обряда на небеса не отпустить.
- А Эргис?
- Да вон он, легок на помине. Эй ты, живо сюда!
- Благородный гинур звал меня?
Я нахмурился, соображая, вспомнил и это, и кивнул. Эргис стоял в
ногах постели, чтобы я мог видеть его, не шевеля головой. Радостно было
его худое лицо, и глаза как-то странно блестели.
- Тут... будь, - шепнул я, чувствуя, что опять ухожу. Еще мгновение
поборолся - и соскользнул в никуда.
...А потом была ночь, и желтый огонек осторожно лизал темноту. Эргис
спал за столом, положив голову на руки; вторая, завязанная грязной
тряпкой, лежала у него на коленях. Жалко было будить, но я не знал,
сколько теперь продержусь.
Эргис вскочил, будто не спал, улыбнулся.
- Есть будешь?
- Давай.
Приподнял повыше, сел рядом и стал кормить с ложки молоком с
размоченным хлебом. Накормил, обтер лицо, как ребенку, уложил опять.
- Спи.
- Некогда. Рассказывай.
Поглядел неодобрительно, покачал головой.
- Чего тебе неймется? Слышал же: уходят.
- Почему?
- Известно почему! Раздор пошел. Второй-то промеж них воевода - сагар
Абилор - своей волей попер на Исог. Тридцать тыщ с ним было. Дошел до
завалов под Исогом, а Крир тут как тут. Кеватцы в завал уперлись, в кольцо
зажал, да с заду и ударил. Абилор-то сразу смекнул, кинул войско и смылся
с одной охраной, а прочих всех... Ну, сам знаешь, Крир пленных не берет.
- В Кевате?
- Порядок. Тирг с Гилором воротились, а Салара еще нет. Добрую,
говорят, кашу заварили, год Тибайену не расхлебать.
- В Квайре?
- А я почем знаю? Тихо.
Я закрыл глаза, отдохнул немного.
- Эргис... пора в Квайр.
- Да ты в уме? Две недели без памяти валялся... ты ж на первой лаге
помрешь!
- Не умру. Мне надо в Квайр. Дня три... и в путь.
Прикажешь к постели скакуна подать?
- Могу и носилках.
Угалар бранился, Эргис спорил, но дней через пять наш маленький
караван отправился в путь. Я тихо качался в полумраке крытых носилок,
засыпал, просыпался, пытался о чем-то думать - засыпал опять. Жизнь
возвращалась ко мне не спеша, крошечными шажками, и побывав за краем, я
радовался всему.
Радостно было сонное колыханье носилок, нечаянное тепло заглянувшего
в щелку луча, негромкое звяканье сбруи и запах - запах хвои, запах кожи,
запах конского пота. На привалах Эргис легко вынимал меня из носилок
укладывал где-то под деревом и знакомый забытый мир цветов и запахов,
тресков, шелестов, птичьего пенья тепло и заботливо принимал меня. Эргис
все еще кормил меня, как младенца: даже ложка была тяжела для моих
бесплотных рук.
И все-таки жизнь входила в меня - по капельке, но входила: я дольше
бодрствовал, четче делались мысли, и как-то, раздвинув бездумную радость
существования, конкретные люди вошли в мою жизнь. Я стал отличать друг от
друга солдат охраны и с радостью увидел среди них недавних соратников по
войне в Приграничье.
- Это хорошо, - сказал я Эргису.
- Что?
- Что ты ребят взял... наших.
- Так сами напросились!
- Не сердятся?
- Чего это?
- Ну, столько досталось... из-за меня.
- Чудно, Тилар, - сказал Эргис, отвернувшись, - до чего ты силы своей
не разумеешь! Я и сам - тебе спасибо! - нынче только понял, что люди
могут, ежели с ними по-людски.
- Скажи и мне... может, пойму.
- Куда тебе! Тебе-то все люди одинаковые! А ты про солдат подумай:
кто они? Смерды, черная кость. Сменяли голод на палку и думают: в барыше,
мол, остались. Им что, объяснили когда, за что умирать? Саблю наголо - и
пошел, а что не так - под палку иль на сук. А ты их прям взял и
огорошил...
- Когда?
- А как собрал перед уходом. Так, мол, и так, ребята, смерть почти
верная. Кто боится - оставайтесь, ничего вам не будет. А дело у нас
такое...
- Чтобы требовать с людей... они должны знать... главное.
- А я про что? Я-то примечал, как они сперва глядели. Все ждали,
когда ж ты господином себя покажешь, хоть в зубы-то дашь. Иной бы, может,
и рад - больно чудно, когда тебя за человека считают.
- Глупости, Эргис!
- Глупости? Да я сколько воевал, сроду не видел, чтобы люди так
дрались! Ты-то, небось, и не примечал, как они тебя собой заслоняли...
- Хочешь пристыдить? Ты прав. Не замечал.
- Вот олух, прости господи! Я что, о том? За твоим-то делом на нас
глядеть? Я к другому. Поверил я в тебя теперь. Коль не прогонишь, и дальше
вместе потопаем.
- Спасибо, Эргис, - ответил я - и как слаб, как жалок был мой голос!
- А Огил? О нем ты подумал?
- Что о нем думать! Давно передумано. Для того я, что ли, шесть лет в
лесах мыкался да кровь лил, чтоб обратно в кабалу лезть?
- Огил... поможет тебе.
- Мне-то поможет! А как ты мне велишь сельчанам моим в глаза
смотреть? Всю жизнь им порушил, в леса сманил... Всем рай обещал, а себе
одному, выходит, добыл?
- Не спеши, Эргис. Еще война не кончилась.
- Ну да! После переменится! Против каларов акиху не идти, тронет -
сам полетит. Да и другое у него на уме, не слепой, чай, вижу. Эх, Тилар! Я
б его и теперь собой заслонил, а служить не стану. Как, берешь?
- Беру.
- Ну и ладно. Спи. Даст бог, довезу тебя.
Бог дал, и я давно уже в Квайре. Суил нашла тихий дом на улице
святого Лигра, и мир надолго забыл о нас. Нелегко ей пришлось, бедной моей
птичке! Та развалина, что привез ей Эргис, еще долго болталась между
жизнью и смертью, только преданность и забота Суил удержали меня на краю.
Но теперь все позади; я жив и намерен жить. Смерть ушла, оставив меня
Суил, и она со мной днем и ночью. Лицо ее весело, смех ее звонок, но в
глазах уже поселилась тревога, и паутина первой морщинки легла на ее ясный
лоб.
- Тяжело со мной, птичка?
А она смеется в ответ:
- Тоже мне тяжесть! Хоть сколько-то со мной побудешь! Слава богу,
ноги не носят, а то только б я тебя и видела!
Ноги и правда меня не носят. Сижу в постели и читаю то Дэнса, то
местные хроники, которые принес мне Баруф. Скучнейшее чтиво, но пищей для
размышлений снабжает, и эти размышления не утешают меня.
Хорошо, что Суил умеет отгонять невеселые мысли. Подойдет, прижмется,
потрется щекой о щеку - и все остальное уже не важно; только она и я, и
то, что касается нас. И я не могу удержаться, спрашиваю с тревогой:
- Птичка, неужели я тебя не противен?
И она опять смеется в ответ:
- Ой, и глупый же ты, Тилар! Такой-то ты мне всего милей! Что нам,
бабам, надо? Пожалеть всласть!
- А я не хочу, чтобы меня жалели!
- А ты мне не прикажешь! Вот хочу - и жалею!
- Видно, тебе никто не прикажет.
- Как знать, - таинственно отвечает она. - Может, кто и прикажет.
Ко мне Суил никого не пускает. Не смеет прогнать только Баруфа, и,
по-моему, очень жалеет об этом. К счастью в ней прочен деревенский
предрассудок, что гостя надо кормить, и пока она бегает, собирая на стол,
мы с Баруфом шепчемся, как мальчишки. Но от Суил ничего не скроешь:
обернется, подбоченится - и давай стыдить:
- Дядь Огил, ты совесть-то поимей! Вовсе заездил человека, так хоть
нынче-то не трожь! Этому неймется, так он-то себя не видит! А ты глянь!
Глянь, глянь - да посовестись!
И мы с Баруфом прячем глаза и улыбаемся у нее за спиной.
Вот я уже настолько окреп, что Суил рискует оставить меня, чтобы
сбегать к матери, в Ираг. Возвращается притихшая, и как-то особенно лукаво
и смущенно поглядывает на меня.
А я тоже времени не теряю. Стоит Суил отлучиться, как у меня Эргис, и
мы очень много успеваем.
Странно, но я даже рад своей болезни. Вот так, почти чудом вырваться
из суеты, отойти в сторону, посмотреть и подумать.
А о чем мне думать? У меня есть друзья, есть дело, есть мать, есть
чудесная любящая жена, правитель этой страной мой друг, так что можно не
вспоминать о хлебе насущном. Впрочем, это как раз неважно. У меня есть еще
голова и руки - достаточно, чтоб прокормить семью.
- Нет, я даже не смеюсь над глупостью этих мыслей. Да, у меня есть
друзья - но они друг другу враги, кого мне выбрать? Да, у меня есть дело,
и я нужен ему, но верю ли я в правоту этого дела и должен ли я его делать?
Да, у меня есть мать, но я не смею к ней приходить, я должен прятать ее от
всех. А Суил? Что я могу ей дать, кроме неизбежного вдовства, кроме
горького одиночества на чужбине? А мой лучший друг? Баруф Имк, Охотник,
сиятельный аких Огилар Калат. Не очень-то я ему верю. И он, конечно, не
очень-то верит мне. Он прав: я пойду с ним до самой победы, а дальше нам
сразу не по пути. Я - не чиновник, не воин, не дипломат, я могу
подчиниться, но не могу быть лицом подчиненным. Руки и голова? Это точно
попадусь когда-то, и меня удавят на радость богобоязненным квайрцам.
Только и это ведь чепуха, размышления от нечего делать. Остается
Братство - аргумент очень весомый. Конечно, в этом Баруф мне мог бы
помочь... Нет, это так, упражнение в логике, слава богу, всерьез я такого
не думал. Не стоит моя жизнь пары сотен жизней. Жизнь не купишь за жизнь -
каждый из нас только он сам, и одно не возмещает другого...
Силы все-таки вернулись ко мне. Я боролся со слабостью и, наконец,
победил. Вот, цепляясь за Суил, я добрел до двери, вот впервые
вскарабкался на коня, вот доплелся без провожатых от дома Баруфа - и
кончился мой отдых.
И лето тоже кончалось. Все чаще дожди мочили притихших Квайр, смывая
отбросы с улиц и расквашивая дороги. Крестьяне убрали урожай; на это время
Баруф распустил половину войска, оставив только заслоны у границ. Конечно,
по этому поводу мне пришлось прогуляться по Бассот и в Лагар.
Опять меня затянуло в поток неизбежных дел; он гнал меня из страны в
страну, из города в город, и некогда было остановиться, чтобы подумать о
себе, о Суил, о тревожном взгляде Асага на нашей последней встрече.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   циклы национализма и патриотизма и  пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и 
загрузка...