ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- А зачем нам свидетели?
- Ладно, - сказал Баруф и встал. - Отдыхай. Завтра договорим.

...А за городом была весна. Весной дышал сыроватый ветер,
по-весеннему проседал под ногами снег, и в весенней праздничной синеве
извивалась лента летящих на север птиц.
И кони наши летели на север; шелком переливалась шерсть моего
вороного Блира, струйкой дыма стлался по ветру его хвост. В светлом
просторе летели мы; синей тучей вставала вдали громада леса, и город канул
в радостную пустоту полей.
- Хорошо! - крикнул я Эргису, и он, усмехнувшись, ответил:
- Весна!
Эх, дружище, не только весна...
Вчера в оружейной, когда Дибар подгонял на мне панцирь и привычно
бубнил, мол, чего эти кости прикрывать, от них какая хошь пуля сама
отскочит, милый голос сказала за спиной:
- Доблестный воин. Ой, и глянуть-то страшно.
Я обернулся и чуть не сшиб Дибара.
- Суил! Здравствуй, птичка!
- Выдь-ка, Рыжий. Надо с Учителем потолковать.
Он хмыкнул, пожал плечами - он вышел.
- Что случилось, Суил?
- А это тебе видней! Я-то который день не ем, не сплю, глаза
повыплакала, молившись, а он уж тут, выходит? Стало быть, это в Ираге я
тебе ровня была, а тут и не надобно? Бог с тобой, сердцу не прикажешь, - в
голосе ее зазвенели слезы, но от рук моих она отстранилась. - Так хоть
весть-то подать мог, чтоб зазря не убивалась?
- Не мог, птичка! Ей-богу, не мог! - я все-таки притянул ее к себе, и
она затихла у меня на груди. - Девочка моя, ну, не сердись! Я только вчера
вернулся. Свалился и проспал целый день.
- Это ты можешь!
- Ну, как бы я с тобой не простился?
Она отстранилась, с тревогой заглянула в глаза.
- А ты что, собрался куда? Далеко?
- Да, Суил. Далеко и надолго.
- Это опасно, да? Да не ври ты, по тебе вижу!
- Может быть, и нет.
- Ой, а то я тебя не знаю! Да ведь иди беда стороной, ты сам ее к
себе завернешь!
- Суил, - я прижал ее руку к щеке и почувствовал, как дрожат ее
пальцы, - я уеду, а ты подумай...
- Это о чем же?
- Зачем я тебе такой под клятвой да еще и сам на рожон лезу...
- А, вот откуда ветер подул! Никак это ты с дядь Огилом толковал?
То-то от меня хоронишься!
- Но, Суил...
- Господи, и до чего ж это вы, мужики, народ нескладный! Вроде, коль
мы не поженимся, так я тебя мигом разлюблю, и душа моя по тебе не станет
болеть? Уж какой нам срок господь для радости дал - так что: и его
прогоревать? Глупые твои речи, Тилар! Сколь даст нам господь - будем
вместе на земле, а там - по милости его - на небесах свидимся!
Голос ее все-таки задрожал, и губу она прикусила, но пересилила себя,
улыбнулась:
- Это ж когда ты едешь?
- Завтра на заре.
- Храни тебя бог в пути! А с дядь Огилом я сама потолкую! Закается он
за меня решать!
- ...Пригревает, - сказал Эргис. - Назад-то солоно будет ехать!
- Не беспокойся. Может, и не придется мучиться. Тебе Огил хоть что-то
сказал?
- Кой-чего.
- Не боишься?
- С тобой-то? Ты, чай, и у черта из-за пазухи выскочишь!

К вечеру следующего дня мы пересекли Приграничье, оставили позади
разрушенные стены Карура и выехали на Большой Торговый путь.
Много я видел с тех пор разоренных земель, но вот страшней, чем
тогда, уже не было. Ни души не встретили мы за весь день. Ни дымка, ни
следов на снегу, лишь мелькнет иногда обгоревшая печь, да метнутся с
пепелища одичалые псы. Я обрадовался, когда мы свернули в чащу - в
равнодушное, вечное молчание матерого леса.
Провели ночь без сна, отбивались от стаи урлов, и едва засерело,
двинулись в путь.
К полудню лес поредел; чаща раздвинулась, отступила, перешла в
корявое мелколесье. А потом как-то сразу лес отступил, бесконечная белая
пелена легла перед нами. Та самая Гардрская равнина, щедро политая кровью.
- Ну вот, - сказал я. - Почти добрались.
- Жалко, лагерь нынче не в лесу.
- Это уже не твоя забота, Эргис.
- Чего?
- Я иду один.
- Ну, придумал!
- Это приказ, Эргис, - сказал я спокойно. - Ты будешь ждать три дня.
Если я не появлюсь или... ну, сам понимаешь! - скачи прямиком к Тубару.
Расскажешь ему все, и пусть позаботится о посольстве. Ясно?
Он молчал, угрюмо насупясь.
- Эргис, надо спасать Квайр! Тут ни моя, ни твоя жизнь ничего не
стоят.
Он Опять ничего не ответил. Придержал коня и хмуро поехал сзади.
К лагерю я подъезжал в потемках. Нарочно задержался, зная, что
офицерский ужин всегда переходит в пьянку, и можно не опасаться лишних
глаз. Я не таился, даже что-то напевал, чтоб часовой меня не проглядел, а
то ведь выстрелит с дуру!
- Стой! - наконец окликнули меня. - Кто идет?
- Свой.
- Слово!
- Да как мне его знать, болван, коль я только из Квайра? - сказал я
лениво. - Кликни кого, пусть меня проведут к досу Угалару.
Он поднял фонарь, разглядывая меня. Богатое платье, блестящий из-под
мехов панцирь, великолепный конь вполне его убедили; он вытащил сигнальный
рожок и коротко протрубил. Я дождался, пока прибегут на сигнал, и велел
тому, кто был у них старшим:
- Проводи к досу Угалару.
- По приказу командующего в лагерь пускать не велено. Извольте пройти
к их светлости.
- Ты что, ополоумел? Иль, может, по-квайрски не разумеешь? К досу
Угалару, я сказал! Или у тебя две головы, что ты не страшишься гнева
славного доса?
Он долго глядел на меня, и, наконец, решил:
- Ладно, биил. Только не прогневайтесь: спешиться вам придется да
оружие отдать.
Я скорчил недовольную мину и спрыгнул на землю. Снял ружье, отстегнул
саблю, вынул из ножен кинжал. Солдат бережно принял оружие, глянул на
вызолоченную рукоять и передал одному из своих. Повернулся и повел меня в
темноту.
А в шатре Угалара не было - он ужинал с Криром и Эсланом. Я велел
провожатому:
- Ступай и скажи славному досу, что к нему человек из столицы. Да не
ори, потихоньку скажи!
- А если спросят, кто такой скажи!
- Он меня знает.
Солдат ушел, а я присел на резной сундук и привалился к податливой
стенке. Так и сидел, пока не вошел Угалар. Был он весел - наверное,
пропустил не одну чашу - и опять я залюбовался диковатой его, разбойничьей
красотой.
- Мне доложили, что вы прямо из столицы. Это правда, биил... - он
прищурился, вглядываясь, - биил Бэрсар?
- Он самый, - подтвердил я с поклоном.
- Господи всеблагой! - воскликнул он и поскорей задернул выходную
завесу. - Да как вы на это решились?
- Нужда заставила, славный дос. Вы позволите мне присесть? Три дня в
седле.
- Так вы и правда из столицы?
- Да, и с печальными вестями.
Он хмуро покачал головой, кивнул, чтобы я садился, и сам уселся
напротив.
- Так что в Квайре? Говорите же, не томите душу!
- То, чего надо бояться, - и я рассказал историю бунта - как он
выглядел со стороны. Угалар слушал молча, но когда я дошел до самоубийства
локиха, сплюнул в сердцах, вскочил и заходил по шатру. Так и метался, пока
я не замолчал, а потом подошел, встал надо мною, свирепо сверкнул глазами:
- Значит, дорвались-таки до власти?
- Скажем иначе, славный дос. Подобрали то, что валялось. Благодаря
покойному кору Тисулару...
- Как, Тисулар мертв?
- Он имел глупость показаться на улице в обществе известного вам гона
Симага Эртира. Говорят, чернь разорвала их в клочья.
- И вы после этого осмелились ко мне прийти?
- А к кому еще я мог прийти? Квайр в опасности, славный дос, и я
прибыл к вам по поручению акиха Калата...
- Не знаю такого и знать не хочу! Да осмелься кто другой сказать мне
такое... да он бы уже на суку болтался!
- Я в вашей власти, славный дос, но надеюсь, вы сначала выслушайте
меня.
- Говорите, - с трудом обуздав себя, приказал он.
- Аких Калат не жаждет короны. Власть он взял только до того дня,
когда Совет Благородных изберет нового государя.
- Хотите, чтобы я поверил?
- Хочу. Калат понимает, что знать не потерпит его воцарения, и
слишком любит Квайр, чтобы обречь его на долгую смуту. Не думаю, что он
легко согласится уйти в темноту, но Квайром столько лет правили дураки,
что умный правитель пойдем ему на пользу.
- Пожалуй, - проворчал Угалар.
- Но это все будущее, славный дос. Есть вещи и поважней.
- Какие же это?
- Война с Кеватом. Он как-то сразу потемнел, пошел и сел на место.
- Через два месяца Квайр будет втянут сразу в две войны. По силам ли
это нам?
Он хмуро покачал головой и спросил:
- Вы так уверены?
- Да. В столице перебили почти тысячу кеватцев. Отличный повод для
Тибайена.
- Ну, Тисулар! - он крепко, по-солдатски выругался. - Так что вы
хотите?
- Нужен мир, дос Угалар. Надо развязать руки.
- Мне, что ли, мира запросить?
- Нет, конечно. Просто, если я получу согласие - ваше и доса Крира, я
отправляюсь к Тубару, чтобы заключить перемирие. У меня есть полномочия.
- Господи помилуй, биил Бэрсар! Да ведь старик лютее сигарла! Вы и
рта-то не раскроете! Много у меня грехов, а этого на душу не возьму! Как
хотите, а я вас на верную смерть не пущу!
- Я уже виделся с Тубаром, славный дос, и ушел живым. Есть дело,
которое для меня гораздо трудней, и я осмелюсь просит помощи у вас.
- Ну?
- Я хотел бы, чтобы вы немедленно переговорили обо всем с досом
Криром.
- А вы что, боитесь?
- Я ничего не боюсь, - сказал я устало. - Просто я привез грамоту
акиха Калата, заверенную акхоном и печатью Совета Благородных, где мне
предписывается в случае, если дос Крир признает власть временного
правителя и согласится на мир с Лагаром, объявить его главнокомандующим
взамен кора Эслана, смещенного приказом акиха, и возвести в подобающее ему
достоинство калара Эсфа.
- Да ваш Калат просто грязный торгаш! Неужто он думает купить Крира?
- Покупают только тех, кто продается, - ответил я сухо. - Калат
всегда считал доса Крира лучшим из квайрских полководцев. А титул - это
отнюдь не плата за признание. Всего лишь возможность командовать, не
уязвляясь насмешками высокородных ничтожеств. Кстати, сам аких титула себе
не взял, потому что кошку перьями не украсишь. Так вот, славный дос, я
прошу вас изложить это все досу Криру как раз для того, чтобы избавить его
от встречи со мной, если он сочтет мое предложение недостойным. Надеюсь, в
просьбе моей нет ничего оскорбительного для вас лично?
- Простите, биил Бэрсар. Я был неправ. В ваших словах нет ничего
оскорбительного и для Крира. Хотите, чтобы я сразу пошел?
- Да, славный дос. Через три дня я уже должен быть в Лагаре.
Он ушел, а опять привалился к стене, подумал о Суил, о Баруфе, а
потом вдруг сразу уснул - словно упал в колодец. И сразу - как мне
показалось - проснулся.
Голос Угалара:
- Ну, что я тебе говорил?
- Хорош! - ответил другой, незнакомый голос. Биил Бэрсар! - сказал
Угалар погромче; я открыл глаза и сразу вскочил.
- Счастлив увидеть вас, славный дос Крир!
- И я вас, биил Бэрсар.
Крир был высок - пожалуй, с меня ростом, только куда плотней; лицо
широко, тронутое оспой, властный рот, ум и жестокость в небольших,
холодных глазах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...