ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   принципы идеальной Конституции,   прогноз для России в 2020-х годах,   расчет возраста выхода на пенсию в России закон о последствиях любой катастрофы
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Надеюсь, что и вы согласитесь разделить со мной ваши
заботы. Эти условие не кажется вам обременительным?
Я говорил, а глаза его сверлили мое лицо, пытаясь найти в нем фальшь,
он верил мне - и не верил, хоть очень хотел мне верить, он был уже почти
приручен - остальное сделает работа.
- О нет, дорогой биил Бэрсар! Такое условие - честь для меня, и дабы
доказать это, я сразу поделюсь сомненьем, что снедает меня. По
распоряжению акиха главой посольства являетесь вы. Однако согласно
дипломатическому этикету посольство такого ранга не может возглавлять...
э... человек без титула.
- Я готов уступить главенство вам, досточтимый гон. Внешняя сторона
дела меня не волнует.
- Увы, дорогой биил Бэрсар! Мое звание тоже не соответствует рангу
посольства. Господин Лагара сочтет для себя оскорбительным вести
переговоры со столь незначительным лицом. Я говорил об этом акиху, но он
соизволил ответить, что вы найдете способ обойти это затруднение.
- Ну, Баруф, услужил!
Я поглядел на Эрафа и спросил неохотно:
- Титул гинура будет соответствовать рангу посольства?
- О да! Но...
- Поскольку отец мой умер, а я его единственный законный сын, я имею
право на титул гинура.
- Я знаю геральдику, - осторожно заметил Эраф, - но я не слыхал,
чтобы среди Бэрсары были гинуры. Гоны - да...
- Это квайрские Бэрсары, дорогой гон Эраф. Я из другой ветви.
Пожалуй, ее можно назвать балгской.
Он глядел на меня с сомнением, и я усмехнулся.
- Не считайте меня самозванцем, досточтимый гон Эраф. Я так мало ценю
титулы, что не стал бы утруждать себя ложью. Эта старая история, и вы
могли ее не знать. Лет... да, уже шестьдесят лет, как мы покинули Квайр.
Мой прадед, гинур Таф Бэрсар, хранитель малой печати, был обвинен в
государственной измене и бежал в Балг. Он утверждал, что был оклеветан...
не знаю, у нас в семье святых не водилось, но, во всяком случае, при дворе
он был принят. Деда еще приглашали на дворцовые торжества. Отца - уже нет.
Наш род обеднел, и о нас забыли.
Таф Бэрсар происходил из биссалской ветви, побочной относительно
Бэрсаров квайрских. Его предок в четвертом колене получил потомственное
дворянство за услуги, оказанные им его величеству Тисулару I.
- Прости мое неведение! - воскликнул Эраф, - не куда девалась теперь
биссалская ветвь Бэрсаров?
- Она иссякла почти сразу после бегства прадеда. Родители его уже
умерли, а единственная сестра через несколько лет скончалась бездетной.
После ее смерти имущество Бэрсаров было взято в казну, а наш род вычеркнут
из геральдических списков.
- Какой камень вы сняли с моей души, благородный гинур!
Я поморщился:
- Окажите мне милость, досточтимый гон Эраф, избавьте от титулования.
Эта мишура не добавляет ни денег, ни ума, а доблести предков не искупают
ничтожества потомков.
- Недостойно меня было бы не ответить тем же!
- Спасибо, биил Эраф. Я рад, что мы понимаем друг друга. Давайте
поговорим о деле, мне совестно задерживать вас в столь позднее время.
Я рассказал о том, что уже сделал; Эраф молчал, кивал, но с
замечаниями не спешил.
- Мне кажется, что до начала переговоров стоило бы закрепить за собой
армию. Надлежит безотлагательно возвести доса Крира в новое звание и
привести войска к присяге. Тут все не просто, биил Эраф. Дос Крир
самолюбив, а положение его весьма двусмысленно. Пожалуй, только вы, с
вашим тактом и умением играть на струнах души человеческой, сможете
сделать все, как надо.
- Иными словами, вы желаете, чтобы я завтра же выехал в армию?
- Да, биил Эраф. Я уже бывал там... неофициально, и боюсь бросить
тень на Крира. Нам сейчас опасно пренебрегать приличиями!
- Мой бог! - весело сказал Эраф. - Вы - прирожденный дипломат, биил
Бэрсар! Кажется, я начинаю верить, что мы достигнем цели!

И мы ее достигли. Нелегкое было время - ей-богу! - случались дни,
когда я скучал по ирагскому подземелью.
Правда, я был не один. Людей подбирал Баруф, а это значит, что каждый
был на своем месте. Доставалось мне только от Эрафа, но я молча терпел все
его капризы, потому что один он делал втрое больше, чем десяток здоровых
парней. Он был незаметен и вездесущ, он помнил все и всегда успевал;
кладезь неоценимых знаний таился в его голове, и я щедро черпал оттуда
все, что мне надо было узнать.
Нет, мне совсем не нравилась эта работа. И союзники, и противники -
все, кроме Тубара, - были мне одинаково неприятны. Жадность, мелочность,
ничтожные побуждения и ничтожные интересы, политическая слепота,
равнодушие ко всему, кроме возможности вот сейчас, вот сегодня урвать. Я
очаровал и покупал, устраивал и посещал приемы, я с улыбкой задыхался в
тисках этикета и мечтал об одном: сбежать!
Но я только стискивал зубы, потому что именно здесь среди интриг и
фальшивых улыбок, решалась судьба Олгона, Судьба тысяч людей и моя
собственная судьба.
Нет, дело не в том, чтобы просто достичь соглашения - лагарцам тоже
был нужен мир. Дело в цене. Мира просил Квайр, значит, это он побежден,
побежденный должен платить. Он торопится? Тогда пусть заплатит больше. Ах,
ему надо поскорей развязать себе руки? Придется еще уступить. В их
притязаниях была своя правота. Это мы вторгались в Лагар, мы разорили
треть страны и истребили уйму народу - стараясь нас обобрать они только
восстанавливают справедливость.
Просто я почти ничего не мог уступить. Да, мир с Лагаром - вопрос
жизни или смерти, да, чем скорей я его добьюсь, тем вероятней, что мы
сохраним Квайр, но каждая уступка - это удар по Баруфу.
Будь он признанный, законный правитель, ему бы простили любые жертвы,
ведь ситуация очевидна. Но в глазах большинства он пока узурпатор, ему все
поставят в вину; только победы - политические и военные - смогут удержать
его на волне. Слишком дорогой, "позорный" мир, стал бы оружием в руках
врагов, а сколько у нас врагов...
Правда, у меня был Тубар - союзник, которому нет цены, но я не мог
демонстрировать наше знакомство. Он был мое тайное оружие, мой последний
резерв, я обратился к нему за помощью только раз - когда дело безнадежно
зашло в тупик. А остальное мы с Эрафом сделали сами.
И вот уже снова проплывают мимо поля, теперь они черные, с полосками
зелени на межах; зеленый пух подернул деревья, и в селах цветут сады.
Вот мы проехали Уз, и я сжался, готовясь к боли. Но боли не было.
Храм был красив - и только. Это тоже ушло.
Наш караван растянулся на добрых пол-лаги. Весенняя распутица,
расквасив дороги, заставила нас бросить повозки у Лобра; за нами тянулся
длиннейший хвост измученных вьючных лошадей.
Распутица! Распутица! Это слово само ложилось на развеселый мотивчик,
и я все насвистывал его к негодованию гона Эрафа. Бедный старик еле сидел
в седле, он совсем пожелтел и высох - да и все мы были не лучше. Только
Эргис был бодр и свеж, он да его поджаренный конь; только у них хватало
силы проезжать вдоль всего каравана, следя за порядком.
А вот мой бедный Блир сдал. Втянулись бока, потускнела шерсть, даже
на шпоры он отвечал лишь укоризненным взглядом.
Точь-в-точь таким, каким встретил меня сейчас Эраф.
- У благородного гинура хорошее настроение?
Лишь в крайнем раздражении он так меня величал; впрочем, оно не
покидало его от Арзера.
- Мужайтесь, биил Эраф! Эргис знает одну лесную дорогу - два дня, и
будем в Согоре.
- Надеюсь, господь еще раньше избавит меня от мук!
- Зачем же поминать о смерти, когда счастье у вас в руках, и ваша
слава в зените? Вам еще предстоят великие дела и немалые почести!
Напоминание о почестях его все-таки взбодрило, и старик спросил уже
не сердито:
- Позвольте узнать причину вашего веселья, биил Бэрсар. Может это и
меня развеселит?
Я засмеялся и протянул скрученное в трубку письмо.
- Нет уж, увольте читать на ходу! От кого?
- От командующего, его гонец встретил нас в Азаре. Калар Эсфа
извещает, что распутица остановила наши войска под Биссалом, и он будет
там ждать установления дороги.
Это была единственная наша размолвка: я велел вывести войска из
Лагара, когда нашим переговорам было еще далеко до конца. Конечно, Эраф
был прав - нам это здорово повредило. Так повредило, что пришлось
обращаться к Тубару. И все-таки я тоже был прав. Крир стоит под Биссалом,
это всего пять дней до восточной границы, и кеватцы уже не застанут нас
врасплох.
Прежняя улыбка шевельнулась на губах Эрафа.
- А почему он извещает об этом именно вас?
- Потому, что именно я его об этом просил.
- А зачем вы его об этом просили?
Вот неугомонный старик! Еле жив - и все равно не смирится с вопросом
без ответа. Должен выяснить, докопаться, разгрызть орех до ядра. Господи,
как я его любил в такие минуты!
- Чтобы знать, возвращаться ли мне в столицу или ехать прямо в
Бассот.
- Господи помилуй, уж не из железа ли вы, биил Бэрсар? - вскричал
старик удивленно.
- Увы, мой друг, только из плоти. И если честно - этой плоти очень
хочется отдохнуть.

Как ей хотелось отдыха, бедной плоти! Я устало качался в седле,
засыпал, просыпался, Отвечал на вопросы, что-то спрашивал сам, а дремота
уже лежала на плечах теплым грузом, закрывала глаза, навевала грезы. Так
хорошо было грезить, как я, вернувшись из странствий, войду в свой дом - в
тот единственный дом на свете, который я вправе назвать своим, - и там
меня встретят Суил и мать...
Но в сладостях этих грез таилась горечь; она будила меня, возвращала
усталость и боль в измученном теле - и мысли. Нерадостные мысли, от
которых некуда деться.
Я не могу вернуться в свой дом и повидать свою мать. Она в залоге у
Братства. Если я изменю, они убьют мою мать. Нет, я не изменю. Лучше я сам
приду к ним в надлежащее время. Как я легко смирился со своей несвободой!
Есть ведь Баруф, и он мне может помочь. Сможет? Конечно! И я попаду к нему
в руки. Цепь на цепь, несвободу на несвободу? Лучше уж Братство, оно может
отнять только жизнь. Я стыжусь этих мыслей, мне тягостно и противно так
думать. Баруф - мой друг, он любит меня и желает мне только добра. Да! И
желая добра, он поможет мне сделать выбор, очень нелегкий выбор, который
еще предстоит. В том и беда, что выбор еще предстоит, и выбрать я должен
сам.
Я еду и думая о Баруфе, и эти мысли горьки, как желчь. Мы слишком
похожи и слишком нужны друг другу, мы вместе - страшная сила, и это пугает
меня. Мы ничего не хотим для себя, наша цель благородна, и поэтому мы
опасны вдвойне. Всем можно пожертвовать для благородной цели: счастьем -
чужим и своим, - жизнями... даже страной. Ох, Баруф, неужели я тебя брошу?
Неужели мне придется встать у тебя на пути?
Наш караван доплелся до Согора. Я отдохнул пару дней, простился с
посольством и вместе с Эргисом отправился в Квайр. Дороги стали
непроходимы: Эргис выбирал звериные тропы, где палые листья не дали
раскиснуть земле.
Тощий конь Эргиса был бодр и свеж, а с верным Блиром пришлось
проститься. Эргис подыскал мне пегого жеребца, выносливого, как черт, и с
таким же нравом. Мы очень повеселились в начале пути, но плетка его слегка
усмирила - на время. Он подловил меня уже далеко в лесу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   циклы национализма и патриотизма и  пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и 
загрузка...