ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Тот со стыдом принял его.
Второй хозяин повернулся к приближавшимся драконам и поднял руку. Они остановились, немного не доходя до хижин, с присвистом втягивая и выпуская из легких воздух, будто это были кузнечные мехи. Если бы монстры попытались пройти к центральной площади по прямой, они непременно растоптали бы несколько хижин. Однако хозяева держали свое слово – до тех пор, пока люди Крааля сотрудничают с ними, они не собирались причинять селению ни малейшего вреда.
– Да как вы можете позволить им увести его?! – заорал Крон на соплеменников. В глазах его стояли слезы, а голос срывался от бессильной ярости.
Я заставил себя улыбнуться ему.
– Крон, ты ничего не сможешь сделать. Прими неизбежное. – Затем я посмотрел на Крааля и Риву. – Я вернусь.
Крааль не поднимал глаз от своих грязных ног, но Рива нагло разглядывала меня.
– Я вернусь, – повторил я.
Хозяева вывели меня на окраину селения, негромким свистом заставили драконов припасть к земле и вскарабкались на них верхом. Меня посадили за спиной у того, который забрал у меня кинжал. Если он – а может, она, этого я не знал – боялся, что я могу схватить его за глотку и удушить, то не подавал и виду.
Драконы затопали прочь от селения, и я в последний раз оглянулся через плечо. Люди все еще стояли столбом на площади, будто парализованные. Крон с дерзновенным вызовом вскинул копье над головой. Прекрасный жест – единственное, что он мог сделать. Страх сжимал в цепких лапах всех, кроме этого юноши, почти мальчика. Долго ли он проживет, если Рива решит, что он опасен? Затем селение скрылось за деревьями, и я потерял его из виду.
Драконы шли ходкой рысью, петляя меж больших деревьев и с хрустом сокрушая мелкие. На них не было ни седел, ни поводьев. Чтобы не свалиться, мне приходилось прижиматься к шкуре ящера, цепляясь за нее руками и ногами. Сидели мы за его массивной головой, так что опасаться ударов веток не приходилось.
Единственным одеянием хозяев-рептилий являлась их чешуйчатая шкура; у них не было даже пояса или сумки, чтобы носить вещи. Похоже, они не пользовались никаким оружием, кроме своих внушительных когтей и зубов – и, разумеется, жутких верховых драконов.
Я начал ломать голову, владеют ли они речью; затем еще более углубился в, раздумья: как бессловесные твари могут обладать разумом? Сетх, естественно, общался со мной телепатически. Неужели и эти рептилии вместо речи используют телепатию?
Я пытался заговорить с ними, но напрасно. Что бы я ни говорил, это не производило ни малейшего впечатления на ящера, сидевшего всего в четырех дюймах от меня. Насколько я мог судить, он был глух как пень.
И все-таки они управляли драконами без малейшего труда. Я заключил, что это наверняка какой-то из видов телепатии. Мне вспомнились неандертальцы, тоже общавшиеся при помощи своеобразной телепатии, хотя по необходимости могли и говорить.
Мы мчались через лес безостановочно. Наступила ночь, но это почти не замедлило нашего продвижения. Если драконы нуждались в сне, то ничуть этого не показывали, а их хозяева вполне могли тем временем крепко спать – я бы ни в коем случае не сумел отличить их сон от бодрствования. Знают ли они, что я могу обходиться без сна чуть ли не по месяцу, если потребуется? Или они решили, что я могу спать, не рискуя свалиться со спины этого скакуна, на века пережившего своих вымерших собратьев?
Решив выяснить это, я позволил себе соскользнуть со спины дракона. Приземлившись на носки, я отскочил с дороги топавшей следом твари и стрелой нырнул в густые кусты.
Драконы тотчас же остановились и задрали головы. Я слышал, как они громко сопят в непроглядной тьме, будто могучие паровозы. Было пасмурно, небо грозило разразиться скорым дождем, так что я не видел ни зги.
Хозяева огромных тварей не издали ни звука. Мне слышен был лишь хруст подлеска да пыхтение драконов, нюхавших воздух, словно исполинские ищейки. Стараясь не шуметь, я забился поглубже в кусты. В лесу все стихло; затаились даже насекомые.
И вдруг в моем сознании само собой возникло видение. Только что покинутое мной селение топтали десятки драконов. Безжалостные твари раздирали людей на куски, сокрушали в своих смрадных пастях. На моих глазах чудовищные когти вспороли Крона от гортани до паха.
Кто-то передавал мне послание. То ли хозяева, от которых я пытался удрать, то ли сам Сетх обратился ко мне, несмотря на разделявшее нас расстояние, но смысл послания был предельно ясен: либо я сдамся добровольно, либо Крон и остальные жители деревни подвергнутся мучительному, безжалостному истреблению.
Я встал. Вокруг по-прежнему царила непроницаемая тьма. Недвижный воздух не оживляло даже дыхание ветерка. Однако через несколько минут послышалось пыхтение и топот дракона. Я вышел на более-менее открытое место среди деревьев и увидел красные угли глаз хозяина, взиравшего на меня с высоты драконьей спины.
– Вот, уснул и свалился, – солгал я.
Впрочем, в этом не было необходимости. Хозяин молча проследил, как дракон присел, как я снова взобрался на его спину, и наша скачка на север возобновилась.
На рассвете пошел дождь. Мокрый, злой, я прижимался к спине ящера, чувствуя усталое равнодушие, разочарование и – в глубине души – страх: я боялся того, что Сетх может сделать с Аней. Мы с ней потерпели поражение. Несколько мгновений райской жизни будут стоить нам жизни вечной.
И тут меня осенило: хозяева действительно заключили сделку с племенем Крааля! И хотя Крааль выказал себя полнейшим ничтожеством, эта сделка – едва уловимый признак слабости Сетха. Хозяевам не нужны были ловцы рабов до моего появления. Наша идея сплочения всех племен воедино для противостояния хозяевам заставила Сетха внести поправку в свои планы.
Значит, хозяева все-таки уязвимы ? Хотя бы в чем-то. Как ни крути, мы убили нескольких его ужасных драконов при помощи примитивнейшего оружия. Мы начали поднимать людей на борьбу с ним.
Но какой-то голос в моем сознании неустанно вопрошал: «Что он делает с Аней?!»
Быть может, все наши усилия сведены на нет виртуозной игрой Сетха на чувстве страха. Он применил старый трюк с заложниками: «Делай, как я скажу, или я убью твоих любимых». Подзуживаемый Ривой Крааль попался на крючок. Сетх никогда не снизошел бы до сделки с людишками, даже до захвата заложников, если бы не ощутил, что мы начинаем представлять для него реальную угрозу.
Но что он делает с Аней ?!
«Уловка Сетха с заложниками отработана до мелочей, – твердил мой внутренний голос. – Аня уже в его власти, скоро та же участь ждет и меня. А все наши хлопоты обернулись тем, что мы научили его набирать для дьявольских хозяев новые отряды рабов».
И все же что он делает с Аней ?
Вот так, во власти страхов и сожалений, я скакал верхом на драконе весь долгий дождливый, печальный день. Промокнув, озябнув и совсем упав духом, я положил голову ему на спину и попытался уснуть. Если дождь и беспокоил рептилий, они не выражали никакого неудовольствия. Вода легко сбегала с их чешуйчатых шкур; промозглая сырость не сказывалась на них вовсе.
Закрыв глаза, я велел себе держаться на мокрой, скользкой драконьей спине. Я хотел уснуть, чтобы набраться сил для предстоявшей встречи с Сетхом. И еще во мне теплилась отчаянная надежда, что во время сна творцы могут связаться со мной, как это неоднократно случалось в иных жизнях, в иные времена.
Моя последняя отчетливая мысль была об Ане. Жива ли она? Страдает ли от пыток, которыми грозил ей Сетх?
Я заставил себя заснуть – они не явились мне. В любое другое время я лишь порадовался бы нескольким часам благословенного забытья. Но на сей раз, очнувшись, я ощутил лишь разочарование и горечь – покинутый всеми, без надежды и опоры.
Протерев глаза, я увидел, что на землю снова опускаются сумерки. Мы уже выбрались из леса и теперь пересекали бескрайнее море трав, держа путь к саду на берегу Нила. Луна только что взошла над ровной линией горизонта, а вместе с ней и кровавая звезда, взиравшая на меня зловещим оком Сетха.
12
Солнце стояло высоко в небе – настолько синем, что на него больно было смотреть. Мы уже ехали сквозь нильский сад. Драконы умерили рысь, осмотрительно ступая по длинной широкой аллее. Лишенную растительности землю покрывал толстый слой гравия, заботливо разглаженный руками неведомых работников.
Ни рабов, ни хозяев, ни других драконов нигде не видно – словно мы оказались в огромном саду совершенно одни.
Затем впереди замаячило сооружение – то ли здание, то ли просто высокая закругленная стена. От резкого, бестеневого сияния полуденного солнца она казалась яичной скорлупой – такая же изжелта-белая и такая же гладкая. Ни башенок, ни зубцов, ни окон; лишь заметно наклоненная внутрь стена из непонятного материала – не каменная и не деревянная.
Приблизившись к ней, драконы двинулись еще медленнее, повернули и затрусили вдоль ее основания. Возвышаясь на добрых три этажа, она огораживала огромную площадь – пожалуй, не меньше Трои с Иерихоном, вместе взятых.
Мы ехали вдоль стены минут десять, прежде чем одна из ее секций отъехала, обнаружив высокий, широкий дверной проем.
Войдя в длинный просторный туннель, ящеры перешли на шаг. Хрустя когтистыми лапами по гравию, они макушками едва не задевали потолок, сделанный из того же гладкого пластика, что и наружная стена. Наконец мы снова вышли к солнцу, оказавшись в исполинском круглом дворе.
Во дворе кипела своя суетливая жизнь. Здесь можно было видеть рептилий любых мыслимых и немыслимых видов и размеров. Туда-сюда носились полуголые потные люди-рабы. Надо мной возвышалась стена, наклоненная внутрь, невероятно гладкая и явно непреодолимая.
В дальнем конце двора виднелось некое подобие загона для скота, в которой содержались четвероногие травоядные драконы, выполнявшие работу надсмотрщиков. Одни из них ели, наклоняя длинные шеи к яслям, наполненным растительностью; другие стояли праздно, помахивая длинными хвостами, или спокойно озирали двор, покачивая крохотными головками вверх-вниз. Вытянувшись в полный рост, они доставали до середины ограждавшей двор кольцевой стены.
Точно напротив загона находились более прочные клетки, где беспокойно расхаживали злобные плотоядные драконы, шипя и лязгая зубами, блиставшими на солнце, как сабли.
В одном месте из кольцевой стены на высоте более пятнадцати футов выдавалась терраса, на которой помещались десятки птерозавров. Сложив широкие кожистые крылья, опустив длинные морды и закрыв глаза, ящеры спали. Ни на поддерживавших террасу балках, ни на земле под ней не было ни малейших следов помета. Либо летучие твари хорошо выдрессированы, либо рабы постоянно прибирают за ними.
Всего я насчитал там восемь хозяев-рептилий, шагавших по двору, сидевших на лавках или склонившихся над своей работой. Между собой они не общались, оставаясь отчужденными и равнодушными, будто соплеменники их вовсе не интересовали.
Рабы суетливо спешили наполнить ясли, поднося большие плетеные корзины с растениями. Надрываясь из последних сил, четверка рабов налегала на лямки, выволакивая из низкой двери поддон с горой сырого мяса для хищных ящеров. Остальные метались по двору, выполняя задания, смысла которых я не понял, – наверно, они были важны, если судить по всеобщей спешке. Двое рабов подбежали к нам и стояли, склонив головы, а хозяева соскользнули со своих рысаков и дали мне знак сделать то же самое.
Все, что я увидел, весьма напоминало средневековый замок или восточный базар – на чешуе драконов переливались радужные блики, шкуры хозяев сверкали светло-коралловыми, почти розовыми оттенками, вокруг вздымалась крепостная стена, птерозавры казались заморскими птицами; повсюду царила суета и сутолока рабов. Но две вещи показались мне невероятно странными. Во-первых, нигде не было огня, даже дыма; никто не готовил пищу, никто не грелся у потрескивавшего очага. А во-вторых – я не слышал никакого шума.
Все происходило в гробовом молчании. Не раздавалось ни одного человеческого голоса. Тишину изредка нарушало шипение драконов да жужжание какого-нибудь залетного насекомого. Босые ноги рабов ступали по пыльному двору совершенно бесшумно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...