ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Значит, предводитель ящеров отправил в погоню боевого дракона.
Солнце уже опускалось за гряду невысоких холмов, когда я настиг их. На поляне стоял, съежившись от страха, коленопреклоненный мужчина, а позади него дрожала женщина, прижимая к себе младенца. Перед ними я увидел одного из Сетховых клонов – низкорослого, чуть выше женщины; судя по кирпично-красной чешуе, ящер едва достиг зрелости. У края поляны, сверкая голодным взглядом, присел на задние лапы двуногий дракон, жуткой головой достигавший до верхушек молодых деревьев.
Шайтанианин собирался убить мужчину, схватив его за горло. Между его когтями уже выступила кровь жертвы.
– Оставь его! – выкрикнул я, вскинув копье над головой.
Ящер обернулся, зашипев от изумления, а я изо всех сил метнул копье. Оно вонзилось ему в грудь, опрокинув навзничь, почти на головы напуганных людей.
Дракон тоже обернулся ко мне. Сосредоточившись на нем, я на одно головокружительное мгновение увидел мир сквозь его вертикальные зрачки: коленопреклоненный человеческий самец ошеломленно уставился на мертвую рептилию, самка прижимает к груди ребенка, а в нескольких ярдах от них рослый, широкоплечий Орион – с пустыми руками, совершенно безоружный.
Я повелел дракону идти догонять остальных, мысленно нарисовав картину погони за козами, коровами и даже медведями. Он запыхтел, как чайник, встав во весь рост на мощных задних лапах. Дергая головой из стороны в сторону, он переводил взгляд с меня на маленькое семейство и обратно, словно никак не мог решить, что делать. Мы наверняка представлялись ему легкой добычей. Я сосредоточился изо всех сил, направляя его куда-нибудь подальше от нас. Наконец он развернулся и отправился в лес.
Я с облегчением перевел дыхание, затаенное лишь на секунды, показавшиеся мне часами. Мужчина мучительно старался встать. Даже издали бросалось в глаза, что вся спина у него исполосована когтями и сочится кровью. Я двинулся к ним и мертвому шайтанианину, чтобы забрать свое копье.
И узнал Крааля и Риву в тот же миг, когда они поняли, кто я такой.
– Орион! – охнул Крааль, снова падая на колени.
Рива широко распахнула глаза и еще крепче прижала к себе ребенка. Я заметил, что она беременна снова.
Промолчав, я подошел к издохшей рептилии и выдернул копье из чешуйчатого трупа.
– Пожалей ее, Орион, – молил коленопреклоненный Крааль. – Отомсти мне, но пожалей Риву и мальчика.
– Где мой кинжал? – Мне не хотелось больше ни о чем говорить с этим хилым, хныкающим предателем. Впрочем, мне нечего было сказать ему.
Крааль пошарил под прикрывавшей его тело грязной шкурой и трясущимися руками протянул мне клинок вместе с ножнами и ремнем.
– Ты, наверно, бог, – промолвил он, склоняя голову к моим стопам. – Только бог может убивать этих чудовищ. Только бог может ходить в тигровой шкуре.
– Бог я или человек, а вы меня предали.
– А что ты сделал для нас? – огрызнулась Рива, глаза которой метали молнии. – С той поры, как ты с нами, мы не знаем ничего, кроме смерти и разрушений.
– Когда мы встретились впервые, ты была рабыней. Я сделал вас свободными людьми.
– Дичью для Сетха и его дьяволов! Как раз они-то могут свободно преследовать, убивать и пытать нас, сжигать наши деревни дотла!
– Вы решили служить Сетху. Вот вам и награда за верную службу. Вы предали не только меня, вы предали весь свой народ. А Сетх предал вас. Все справедливо.
– Как ты с нами поступишь? – по-прежнему стоя на коленях, ныл Крааль.
Склонившись, я рывком поднял его на ноги.
– Я дам бой Сетху. Постараюсь истребить и его, и все его племя, чтобы вы могли остаться здесь и жить свободными.
Крааль лишь рот разинул.
– Зачем тебе это? – с подозрением поинтересовалась Рива.
– Я не хочу, чтобы этот мальчонка вырос рабом, – усмехнулся я. – Не хочу, чтобы хоть один человек томился в рабстве у жестокого монстра.
В тот вечер я остался на ночлег с ними. Они совершенно очевидно боялись меня и никак не могли понять, что же побуждает меня оставить их в живых и сражаться за их свободу против всемогущего Сетха. Попутно они мне сообщили, что ребенка зовут Кааном.
Как я и боялся, Сетх принялся методично, целенаправленно истреблять все человеческие племена, которые сумел найти. Стыдясь и заикаясь, Крааль поведал мне, что прислужники Сетха относились к ним хорошо, пока они с Ривой помогали демонам уводить в рабство целые деревни. Крона, Ворна и прочих знакомых мне охотников постигла именно такая участь.
– Но когда красная звезда начала вспыхивать и трястись в небесах, Сетх ужасно рассердился. Его демоны вырезали людей целыми деревнями и сжигали дома дотла. В конце концов их драконы окружили нашу деревню и перебили почти всех. Потом сожгли все дома, а нас погнали в рабство.
– А вы попытались бежать, – подсказал я.
– Рива побежала, а я за ней. Мы бежали что есть духу, но один дьявол со своим драконом нашел нас. А потом ты явился, как бог, чтобы спасти нас.
Рива молчала, хотя ее пристальный взгляд в сгущавшихся сумерках был буквально прикован ко мне.
– Сетх – источник зла, – объявил я. – Он намерен истребить всех нас до последнего. Кое-кого он берет в рабство, но окончательной наградой всем станет только смерть.
– Ты хочешь сразиться с ним? – спросил, будто не поверив своим ушам, Крааль.
– Да.
– В одиночку? – со страхом уточнила Рива. Она явно опасалась, что я заставлю их помогать мне.
– В одиночку, – откликнулся я.
– А жрица? Аня? Где она? Почему она не поможет тебе?
– Она не может. Я должен встретиться с Сетхом один на один.
– Тогда он убьет тебя. – Рива словно констатировала очевидный факт. – Он убьет всех нас.
– Не исключено, – признал я. – Но я все-таки постараюсь победить.
Утром я распрощался с ними, пожелав им жить как можно лучше.
– Когда-нибудь, – сказал я, – когда малыш Каан уже подрастет, начнет ходить и говорить, когда у ребенка, которого ты сейчас только носишь под сердцем, прорежутся зубы, вы встретите похожих на себя людей и поймете, что с Сетхом покончено. Тогда вы наконец будете свободны.
– А если вместо того Сетх убьет тебя? – спросила Рива.
– Тогда его демоны и драконы намного раньше разыщут вас и убьют.
Покинув их наедине с этой ужасной мыслью, я снова двинулся на северо-восток.
День за днем шагал я в одиночестве по лесам Рая навстречу своему свиданию с Сетхом, миновав по пути скалистую котловину, где изобрел вещающего бога. Прошел и две деревни, сожженные и опустошенные, как деревня Крааля. С людьми в Раю я не встретился больше ни разу.
Демоны Сетха несли смерть и разрушения повсюду, уводя горстку людей в рабство, а остальных убивая. Он решил истребить все человечество, не считая кучки рабов. Он собрался заселить землю своими отвратительными слонами.
Наконец я вышел к опушке и оглядел из-за деревьев бескрайнюю холмистую равнину, отделявшую меня от крепости Сетха.
Высоко в безоблачном небе парили птерозавры. На горизонте темным бугром маячил силуэт зауропода. Сетховы соглядатаи высматривали меня. Он знает, что я иду к нему, и ждет, проявляя бдительность и упорство.
Присев на землю, я привалился спиной к грубой коре могучего клена и глубоко задумался над своими дальнейшими действиями.
Пытаться в одиночку добраться до крепости Сетха, располагая лишь кинжалом, деревянным копьем и несколькими каменными орудиями, – просто безумие. Мне нужна помощь, а это означает, что придется вернуться к творцам.
Я искал другой выход не один час. Мне не хотелось возвращаться к ним, я мечтал избавиться от них раз и навсегда. Или, по крайней мере, я жаждал встретиться с ними на равных, как человек, уничтоживший самого опасного их врага, пользуясь лишь своим умом и собственными силами, а не как ущербная кукла, неспособная к правильным действиям и вечно нуждавшаяся в помощи.
Альтернативы не было. Нельзя встречаться с Сетхом в одиночку и без оружия. Мне необходима их помощь.
Но при этом я сознавал, что стоит мне попытаться войти в контакт с творцами, и Сетх засечет мой мысленный сигнал, как змея, беззвучно ползущая во тьме, улавливая тепло тела своей жертвы. Если я попытаюсь связаться с ними и мне это не удастся, через пару часов Сетховы демоны окружат меня.
Выходит, я не могу просто послать сигнал творцам в надежде, что они перенесут меня к себе сквозь пространственно-временной континуум. Я должен совершить скачок самостоятельно, своими силами.
На землю опускалась ночь. Во тьме стрекотали сверчки, жужжали насекомые. Взобравшись на клен, я вытянулся на его могучем суку. На дереве я чувствовал себя в большей безопасности, чем на земле.
Сетх приписал бы это проявлению моей обезьяньей натуры, но я действительно как-то успокоился.
Закрыв глаза, я старался припомнить, что чувствовал во всех случаях, когда меня переносили сквозь континуум из одной точки пространственно-временного вектора в другую. Вспомнил смертную муку, повторявшуюся снова и снова. Сосредоточившись, я заставил себя отбросить мысли об этом, увидеть, что таится по другую сторону боли, отыскивая воспоминание о том, как меня транслировали сквозь континуум.
Я уже совершал такое прежде, хотя не исключено, что кто-нибудь из творцов помогал мне, не сказав об этом. Теперь же я стремился проделать переход совершенно самостоятельно. Смогу ли, сумею ли?
Секрет заключался в том, что надо сконцентрировать достаточно энергии для искривления пространственно-временного вектора. Энергия поддается такому же сознательному контролю, как и материя. А вселенная полна энергией до краев. Звезды излучают ее, щедро одаряя ею континуум. В тот самый миг, когда я лежал, вытянувшись на суку, бессчетные квинтиллионы нейтрино и космических частиц пронизывали мое тело, роились вокруг меня.
Я взял их энергию. Сфокусировав ее разумом, как линза фокусирует свет, я подчинил ее своей воле. И снова ощутил мгновение обжигавшего холода, миг небытия, означавший перенос через бездны континуума.
Открыв глаза, я увидел город творцов, увидел величественные храмы и памятники, запечатлевшие многие века истории человечества. Пустота и безмолвие. Город брошен.
В высоте искрился энергетический купол, слегка позолотив девственную голубизну небосвода. Где-то на этой безмятежной Земле по-прежнему жили люди, очень похожие на меня самого, жили своей нормальной жизнью, полной печалей и радостей, любви и работы. Но творцы бежали.
Не один час гулял я по городу творцов, превратившемуся в памятник, воздвигнутый ими себе. Мрамор и бронза, золото и нержавеющая сталь, стекло и полированное дерево. А что толку? Обитель богов пока обходится без них, да вот надолго ли? Долго ли континуум будет сохранять стабильность, если Сетх по-прежнему жив, а творцы затерялись среди звезд? Долго ли просуществует род людской, если его беспощадный враг не оставил стараний истребить всех людей до последнего?
Я снова забрел на главную площадь, оказавшись лицом к Парфенону и статуе Афины. На меня смотрело лицо моей Ани; греческий боевой шлем был чуть сдвинут на затылок, изящная рука сжимала огромное копье.
Я простер руки к высившейся надо мной тридцатифутовой статуе, вопрошая бесчувственный мрамор:
– Разве могу я победить в одиночку? Разве я способен на такое?
И тут статуя шевельнулась. Мрамор озарился внутренним светом и затеплился цветами жизни. Ее раскрашенные глаза ожили и устремили на меня серьезный, мрачный взор. Губы зашевелились, и зазвучал знакомый мелодичный голос:
– Любимый, ты не один.
– Аня!
– Я всегда с тобой, даже если не могу помочь тебе напрямую.
– Ты покинула меня однажды! – Память о том, как она отреклась от меня, все еще жгла мою душу.
– Я ужасно стыжусь содеянного, Орион. – Живое лицо статуи готово было расплакаться.
– У тебя не было иного выбора, – будто со стороны, услышал я собственный голос. – Я знаю. Я понимаю. Моя жизнь не так уж важна по сравнению с выживанием всех творцов. И все же это ранит меня больнее Сетхова огня.
– Мной двигали вовсе не столь уж благородные побуждения. Я исполнилась страха смерти. Как простая смертная, ринулась я спасать собственную жизнь, бросив самого любимого во всех вселенных человека на милость жесточайшего из жестоких.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...