ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Вот варварское великолепие Каракорума и Угэдэй, Великий монгольский хан – мой друг, убитый мною. Пронзительный сырой холод Корнуолла в темнейший из темных дней мрачного века, когда рыцари короля Артура резали друг друга десятками, как мясники .
Сетх шарил в моей памяти, притрагивался к воспоминаниям, мыслям, целым жизням, стертым из моего сознания. Он искал, и искал, и искал, жадно продираясь сквозь пережитые мною эпохи, чтобы добраться до вожделенного знания.
Но пока он прорывался сквозь мой беззащитный разум, он и сам раскрылся мне. Связь между нами, при всей своей мучительности, была двусторонней. Его мысли я читал с трудом, так как не мог сформировать активный щуп, чтобы порыться в его памяти, как он поступал со мной, но Сетху не удалось бесчинствовать в моем разуме, не приоткрыв мне своих мыслей хотя бы чуть-чуть.
Я снова в лаборатории , где Золотой сотворил меня. Я в мертвый штиль на море, под медным небом, умираю от жажды. Я на планете, вращающейся вокруг звезды Сириус. Я умираю при взрыве в огромном звездолете, сжимая Аню в объятиях .
И наконец я опять ощутил, что стою в дьявольской камере пыток, где Аня терпит муки в своем стеклянном узилище, а ненавистные рдеющие глаза Сетха обжигают меня.
«Тьфу! Без толку. Ты знаешь об этом даже меньше, чем я». – Впервые его слова, проникавшие в мой мозг, были полны гнева и отчаяния.
Мое тело снова наполнилось жизнью. Сетх словно выпустил меня из своих цепких лап, и внутренности мои пронзило тошнотворной дрожью.
Он снова обратил свои крокодильи глаза к Ане.
«Она знает. Я вырву это из нее!»
– Нет! – взревел я, когда он потянулся к аппаратуре на стене.
Он на долю секунды отвернулся от меня. Мне было этого довольно.
Схватив ближайшего деревянного болвана, я с маху опустил его на гребенчатый хребет Сетха. Ящер упал, сокрушая приборы и экраны. Взмахнув резным идолом над головой, я изо всех сил ударил по стеклянной трубе, в которой находилась Аня. Стекло рассыпалось градом осколков, и пляска электрического пламени по нагой коже угасла.
Вцепившись Ане в запястье, я стащил ее с пьедестала.
– Ч-что так-кое?.. – распахнула она покрасневшие от боли глаза.
– Сюда! – рявкнул я, потащив ее за собой.
Стоявший на колене Сетх уже поднимался с пола.
«Стой!» – загремел его голос в моем мозгу. И я почувствовал, что не могу ослушаться его.
Но меня гнала вперед какая-то более могущественная сила, перечеркнувшая его мысленный приказ. Пока Сетх телепатически выкрикивал свои приказания, я чуть ли не волоком протащил Аню в тесную прихожую, а оттуда в коридор.
Проникнув в сознание Сетха, я узнал, где находится боковое ответвление. Фрагмент стены плавно скользнул в сторону, и мы с Аней ринулись в длинный спиральный туннель, нисходивший в глубь строения.
– Орион, он тебя тоже захватил?
– Рива и Крааль заключили с ним сделку, и он потребовал в уплату нас обоих.
Мы мчались по сумрачному туннелю, круто уходившему вниз. Наши босые ступни громко шлепали по раскаленному гладкому полу. В излучаемом стенами неярком свете мы не отбрасывали тени.
– Ты в норме? – спросил я, все еще крепко сжимая ее запястье.
– Боль… – выдохнула Аня на бегу. – Она гнездилась… прямо в рассудке…
– Ты в норме?
– Физически… но… я помню… Орион, он бессердечный дьявол!
– Я убью его!
– Куда мы бежим? Почему вниз?
– Энергия, – бросил я. – Его источник энергии внизу, глубоко в земле.
Я уловил в разуме Сетха путаницу неясных образов, из которых понял, что он может манипулировать пространственно-временным вектором, как творцы, а источник требуемой для этого титанической энергии находится глубоко у нас под ногами.
– Дорога вниз, – задыхаясь от быстрого бега, проговорила Аня, – не выведет нас отсюда.
– Дорога вверх тоже. Там слуги Сетха. Наверху десятки драконов, и уж не знаю сколько при них так называемых хозяев.
– Они погонятся за нами?
Я мрачно кивнул.
Сетх обшаривал мой разум в поисках знаний, которыми творцы наверняка располагают, а он – нет. Видимо, ему нужны были сведения о связях пространственно-временного континуума, о критической точке, наметившейся миллионы лет назад, чтобы изменить, исказить, повернуть вспять ход истории.
И вдруг я мысленно увидел его дьявольское лицо, излучавшее неистовую ярость.
«Тебе не уйти от моего гнева, жалкий примат! Тебя ждут лишь пучины мучительной боли и бездонное отчаяние!»
Аня тоже увидела его – веки ее на миг дрогнули. Затем она бросила:
– Орион, он напуган! Ты заставил его бояться нас!
«Бойтесь меня!» – прогрохотал его голос в моем мозгу.
Я промолчал. Мы мчались вперед и вниз по спиральному сумрачному туннелю, прочь от солнца и свободы. Я знал, что десятки подручных Сетха уже спешат следом, лишая нас всякой надежды вернуться на поверхность, в мир тепла и света.
Впрочем, тепла хватало и в туннеле, который крутым штопором ввинчивался в землю. Пол стал обжигающе горяч, стены раскалились докрасна – будто мы приближались к адским вратам.
До меня вдруг дошло, что я по-прежнему держу в левой руке идола, крепко сжав пальцами его глотку. Это был единственный предмет, который мог сойти за оружие, и потому я не бросал статую, несмотря на ее солидный вес. Только что идол послужил мне на славу; скоро мне наверняка придется опять пустить его в ход.
Туннель наконец окончился широкой круглой комнатой, этаким каменным лоном в утробе Земли, оплодотворенным новыми образчиками бесчеловечной техники Сетха. Здесь было светлее, чем в туннеле, хотя низкий потолок вызывал тягостное ощущение. В центре комнаты виднелось кольцевое ограждение. Подойдя к нему, мы заглянули в длинную гладкую трубу, уходившую настолько глубоко, что конец ее терялся в неразличимой дали. Из трубы исходили волны жара. Мне показалось, что оттуда доносится тяжелая рокочущая пульсация, будто биение исполинского сердца невообразимо грандиозного существа.
– Ядерный колодец, – сказала Аня, заглянув в бездонную шахту.
– Как это?
– Источник энергии, необходимой Сетху для искривления континуума. Должно быть, колодец доходит до самого жидкого ядра Земли.
Я знал, что она права, но эта мысль снова заставила меня изумленно поднять брови. Сетх черпает энергию жидкого ядра Земли ради изменения пространственно-временного вектора. Но зачем? Ради чего? Этого-то я и не понимал.
Здесь коридор оканчивался. Уйти отсюда можно было лишь одним путем – тем, которым мы пришли. Но я уже ощутил, что по коридору сюда мчатся десятки, сотни Сетховых рептилий.
Аня с головой ушла в изучение выстроившихся вдоль круглой стены стоек с приборами и экранами дисплеев. Всего через несколько минут на нас набросятся все пресмыкающиеся хозяева царства Сетха, а она думает лишь об аппаратуре, забыв обо всем на свете – даже о боли, причиненной пытками злобного чудовища, не замечая даже собственной наготы.
Зато я не мог не замечать ее. Аня – самая красивая женщина на свете, стройная, высокая и гибкая, как и положено богине-воительнице; ее черные как вороново крыло, блестящие волосы ниспадали с, обнаженных плеч на спину, лучистые серые глаза пристально вглядывались в незнакомые приборы.
– Пространственно-временное искривление формируется на дне колодца, у края ядра. Имеющейся там энергии довольно, чтобы полностью исказить континуум, если ее правильно сфокусировать.
Судя по тому, как тихо она говорила, ее слова предназначались для нее самой, а не для меня. Затем Аня стремительно обернулась.
– Орион, надо уничтожить здесь все! Круши их! Быстрее!
– С удовольствием, – откликнулся я, замахиваясь деревянным идолом.
«Ты лишь усугубляешь муки, которым я тебя подвергну», – предостерег голос Сетха в моем сознании.
– Не обращай внимания, – велела Аня.
Я обрушил идола на ближайшую стойку с аппаратурой. Тонкий пластиковый корпус легко разлетелся на куски. Посыпался сноп холодных иссиня-белых искр. Из разбитого прибора с шипением потянулась тонкая струйка дыма.
Методично переходя от стойки к стойке, я бил, крушил, уничтожал, воображая, что колочу не по бездушным приборам, а по ненавистному Сетху, от всей души наслаждаясь разрушением.
Я успел пройти лишь четверть окружности зала, когда Аня крикнула:
– Идут!
Ринувшись к единственному входу в круглый зал, я услышал цоканье десятков когтистых лап ящеров, спускавшихся к нам по наклонному коридору.
– Сдерживай их, пока сможешь! – приказала Аня.
У меня был в запасе лишь миг, чтобы искоса бросить на нее взгляд. Моя подруга сокрушала следующую стойку, сорвав тонкую панель и окровавленными руками выдирая внутренности; сполохи электрических искр озаряли ее сосредоточенно-прекрасное лицо мертвенным синеватым светом.
Затем на меня набросились рептилии. Дверной проем был не настолько тесен, как мне бы хотелось; они представали передо мной не поодиночке – порой даже по трое сразу. Я размахивал идолом, изображавшим их господина и правителя, как палицей, я бил их с силой, удесятеренной яростью и ненавистью, которые скопились во мне за долгие месяцы.
Я убивал их, убивал парами, тройками, десятками и сотнями. Стоя в двери, я крушил и колотил с такой мощью и кровожадностью, какой прежде за собой не знал. Деревянный болван стал орудием смерти, дробившим кости, сокрушавшим черепа, проливавшим кровь дьявольского племени, пока гора покрытых чешуей трупов не загородила дверь, пока кровь не залила пол рекой.
У них не было никакого оружия, кроме того, что дала им природа. Они царапали, рвали меня когтями, снова и снова полосуя мою плоть. Моя кровь смешивалась с их кровью, но мне было все равно. Я превратился в машину для убийства, такую же бездумную, как пожар или лавина.
Затем рядом со мной оказалась Аня. Вооружившись острой полоской металла, оторванной от какой-то стойки, она разила ею врагов, словно мечом возмездия. Первобытный боевой клич моей подруги смешивался с моим яростным ревом, порожденным отчаянием, и с шипением рептилий, тянувших когти к нам обоим.
Медленно, неотвратимо нас теснили прочь от двери. Рептилии пытались обойти нас, окружить, взять числом. Стоя спина к спине, мы били, кололи, крушили их со всей яростью, на какую только способны люди.
Но этого было мало, ибо на место каждой убитой твари вставала новая. Две новых. Десять.
Не обменявшись ни словом, мы прорубились сквозь толпу монстров к перилам вокруг ядерного колодца. Защищенные со спины загородкой, мы давали последний бой, оставив всякую надежду на спасение, движимые одним стремлением убить как можно больше рептилий, прежде чем наступит неизбежный конец.
Один из дьяволов перебрался через перила позади нас, по ту сторону ядерного колодца, и попытался перескочить через него, чтобы напасть сзади. Но не сумел перепрыгнуть слишком широкий колодец и с бешеным визгом низринулся в разверстую бездну.
Я давным-давно отключил нервные импульсы, сообщавшие мозгу о боли и усталости, но мои руки с каждым ударом становились все тяжелей, поднимались все медленней. Когти одной рептилии разодрали мою грудь, вторая полоснула меня по лицу. Это был конец.
Почти.
И тогда среди кровавой бойни я вдруг осознал, что они вовсе не пытаются убить нас; они умирают десятками, чтобы исполнить приказ неумолимого Сетха: взять нас живьем. Наша быстрая смерть его не устроит.
Я не позволю ему опять наложить свои грязные лапы на Аню. В последнем могучем порыве я обхватил ее за талию и вместе с ней перевалился через перила – в разверстый зев раскаленного докрасна колодца, уходившего в яростные, бушующие недра кипящего ядра.
Мы низвергались все глубже и глубже, навстречу расплавленному, бушующему сердцу Земли.
Навстречу смерти.

Часть вторая
Чистилище
Здесь Смерть себе воздвигла трон,
Здесь город, призрачный, как сон,
Стоит в уединенье странном,
Вдали на Западе туманном,
Где добрый, злой, и лучший, и злодей
Прияли сон – забвение страстей.
14
Мы низвергались все глубже и глубже.
Тусклое свечение недр Земли озаряло нас багрянцем. Свободное падение словно лишило нас тел, мы стали невесомы, как парашютисты в затяжном прыжке или астронавты при отсутствии силы тяжести.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...