ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ее каменистая пыльная поверхность совершенно очистилась от всего живого. В подземных городах остались лишь обугленные мумии, на века защищенные от тления идеальным вакуумом, уничтожившим все микроорганизмы на Шайтане.
Но то был результат лишь первого взрыва Шеола.
Тысячелетия пролетали в одно мгновение. Миллионы лет проносились за одно биение пульса. Нет, у меня не было ни глаз, ни сердца, но целые эпохи проносились передо мной, как кадры киноленты, прокручиваемой на невероятной скорости, а я взирал на них с божественной высоты своего положения в пространственно-временном континууме.
Шеол взорвался снова. И снова. Творцы не могли позволить этой звезде уцелеть. Энергия молниями била из межзвездной бездны, вонзаясь в самое сердце Шеола, раздирая его, как стервятник, выклевывавший печень прикованной к скале жертвы.
Каждый взрыв порождал импульс гравитации, ударявший по Шайтану, как гигантский молот. Я видел землетрясения, прокатывавшиеся от одного полюса мертвой безвоздушной планеты до другого, раскалывая ее поверхность грандиозными трещинами.
И наконец Шайтан распался. Когда Шеол сотряс очередной взрыв, планета беззвучно разлетелась на куски в гробовой тишине безграничного вакуума – в той тишине, которую так упорно хранили населявшие ее рептилии.
Внезапно Солнечную систему заполнили осколки, разлетавшиеся в разные стороны. Одни были размером с малую планету, другие – всего-навсего с гору. С изумлением и ужасом взирал я на то, как они рушились один на другой, взрывались, разлетались в щебень, отскакивали друг от друга, чтобы столкнуться снова. Рушились они и на другие планеты, бомбардируя красный Марс, голубую Землю и бледный, рябой лик Луны.
Продолговатая скальная громада пробила тонкую кору Марса. Растопленная титаническим соударением мантия извергла целые океаны горячей лавы, разлившиеся по лику мертвой планеты, воспламенила огромные вулканы, а те выбросили пепел, огонь и камни, усеявшие половину планеты. Потоки лавы пробили глубокие русла тысячемильной длины. Извергаясь, вулканы выбрасывали лаву и облака пепла выше тонкой марсианской атмосферы.
Я обратил свое внимание к Земле.
Сами взрывы Шеола почти не сказались на ней. С каждой новой вспышкой умиравшей звезды земные небеса озарялись по ночам северными сияниями от полюсов до самого экватора, когда плазменный ветер Шеола наталкивался на защищавшее Землю магнитное поле и будоражил ионосферу. Гравитационные импульсы, расколовшие Шайтан, не тревожили Землю – четыре миллиона миль, отделявшие погибшую планету от Земли, сводили гравитационные скачки почти на нет.
Но осколки Шайтана едва не убили на Земле все живое.
Целый миллион лет осколки Шайтана выпадали в земных небесах метеоритным дождем. Чаще это были крохотные камешки, сгоравшие в верхних слоях атмосферы и опускавшиеся на Землю невидимыми клубами тончайшей пыли. Но время от времени в сферу притяжения Земли попадали более крупные осколки, устремлявшиеся к ее поверхности, в падении воспламеняя целые континенты.
Снова и снова истерзанную атмосферу с воем пронзали куски камня и металла, будто полчища посланцев ада, потрясая Землю страшными взрывами. Словно миллионы водородных бомб, взорванных разом, каждый из колоссальных метеоритов ударял планету с такой силой, что сбивал ее с оси.
Упав на сушу, они поднимали облака пыли, покрывавшие целые материки, вздымавшиеся выше стратосферы и бросавшие тень на половину мира, погружая его во мрак, отрезая от солнечного света на долгие месяцы.
А если они рушились в море, то пробивали тонкую скальную кору океанического дна, добираясь до расплавленной мантии. На месте падения глыб веками вздымались фонтаны пара, заслоняя солнце даже плотнее, чем облака пыли от взрывов на суше.
Климат планеты претерпел существенные изменения. Некогда теплую воду морей на полюсах сковал лед. Уровень вод упал по всей планете, и обширные неглубокие внутренние моря пересохли вовсе. Жившие на мелководье существа погибли; вымерли и нежные водоросли, и могучие утконосые динозавры, лишившиеся естественной среды обитания.
А осколки Шайтана все сыпались на Землю, пробивая базальт коры, вызывая обширные землетрясения, углубляя трещины, пересекавшие поверхность планеты. С ревом вырастали вулканические цепи, раскалывались целые материки. У меня на глазах родился и вырос Атлантический океан, оттолкнув Евразию и Африку от Америки.
Гладкие равнины вспучивались горными хребтами, континентальные плиты материков сдвигались к наклонялись, климат неузнаваемо изменился, словно планета пришла в неистовство. На месте залитых водой низменностей и болот поднимались высокие плато, окончательно истребляя многие виды животных и растений, и без того пострадавшие от непрестанных ударов из космоса, терзавших всю планету.
Новые горные цепи преграждали путь воздушным потокам; становилось все холоднее, на месте болот и внутренних морей образовались пустыни. Менялись и океанские течения, огибавшие новые тектонические плиты, выползавшие из трещин, расколовших половину планеты; старые же плиты втягивались обратно, в жаркие объятия мантии, содрогаясь и вызывая всеохватные землетрясения, уничтожавшие все больше мест на Земле, где теплилась жизнь.
Будь у меня глаза, я бы рыдал. Тысячи тысяч видов живых существ вымирали один за другим, безжалостно вычеркнутые из бытия благодаря мне, благодаря именно моим деяниям. Уничтожив Шеол, развеяв Шайтан в прах, я стер с лица всей Земли тварь большую и малую, зверя земного и рыбу морскую, животное и растение.
От полюса до полюса уходили в небытие целые роды микроскопического планктона, целые семейства растений оказывались на грани полнейшего исчезновения. Элегантные аммониты, сто миллионов лет назад сумевшие выжить в истребительной оргии Сетха, вымерли и навсегда исчезли из списка живущих.
И динозавры – все до последнего. Неистовые гиганты тираннозавры и кроткие гадрозавры, тяжеловесные трицератопсы и птицевидные стенонихозавры – все ушли, ушли невозвратно, ушли навек.
Я не хотел их истреблять – и все-таки ощущал за собой неискупимую вину. Это мой гнев на Сетха и его соплеменников повлек за собой неисчислимые страдания, неисчислимые смерти. За мою личную месть Сетху Земля заплатила непомерную цену.
Я опять окинул взглядом новую Землю. На полюсах заискрились ледяные шапки. Рваные очертания материков обрели знакомый вид, хотя их расположение пока не совпало с привычным. Атлантический океан все еще разрастался, от Исландии до Антарктиды разверзся разлом, вспыхивавший огоньками цепи вулканов. Северная и Южная Америки еще не сомкнулись, а на месте будущего Средиземного моря колыхались травы обширной равнины.
И вот уже я увидел стройный, высокий лиственный лес под ясными голубыми небесами. Бомбардировка обломками Шайтана наконец-то завершилась.
По лесу текла тихая речушка. Деревья подступали к самым берегам. Дул ветерок, и цветы будто в ответ кивали красными, желтыми и оранжевыми головками, а пчелы деловито собирали мед. Черепахи с плеском ныряли в воду, пугая сидевших неподалеку лягушек; те поспешно убегали в заросли камыша.
В небе кружили пышно оперенные птицы. А на высокой ветке сидел мохнатый зверек, смахивавший на крысу, тревожно поблескивая бусинками глаз и поводя носом.
«Вот и все, что осталось от земной жизни, – подумал я. – После устроенной мной катастрофы все придется начинать сначала».
До меня вдруг дошло, что я непреднамеренно пропустил Землю сквозь ад кромешный, очистив ее для собственного племени, как прежде Сетх вычищал ее для своих рептилий. Эта похожая на крысу тварь – млекопитающее, мой предок, предок всего человечества, праотец самих творцов.
И снова я понял, что творцы воспользовались мной в своих целях. Я отдал свое тело, свою жизнь не только ради уничтожения Шайтана, но и ради очистки Земли и подготовки ее к распространению млекопитающих и приходу человека.
«Точь-в-точь как собирался поступить я. – Голос Сетха снова зазвучал в моем рассудке. – Я не погиб, Орион. Я живу на Земле со своими слугами и рабами – благодаря тебе!»

Часть четвертая
Земля
Пусть много сделано, но большее грядет;
Пусть нет уж буйной мощи первозданной,
Сдвигавшей гор хребты и небосвод,
Пусть гнемся мы под бременем невзгод,
Но мы не сломлены, и в сердце нет изъяна.
Влечет нас гордый дух наперекор ненастьям,
Бороться и искать, найти и не сдаваться!
32
Сетх жив!
Эта мысль каленым железом прожгла мое сознание. Он пережил истребление своего племени, своей планеты, своей звезды. Он все еще живет. На Земле.
Я уничтожил Шеол и Шайтан, истребил на Земле большинство его творений. Все впустую. Я не сумел убить Сетха.
«Я найду тебя, – мысленно откликнулся я. Бестелесный, сохранивший лишь сущность своего разума, я бросил вызов своему заклятому врагу. – Я найду тебя и уничтожу раз и навсегда».
«Приди и попробуй, – тотчас же откликнулся Сетх. – Мне не терпится повстречаться с тобой в последний раз».
Его разум ярким лучом полыхал на фоне бездонной черноты пространственно-временного континуума. Я постиг, в каком времени и месте он находился. Собрав всю свою волю до капли, я сосредоточился на Сетхе и послал себя сквозь путаницу временных и пространственных линий в то место и время, где находился он.
Волна абсолютного холода, мгновение безмерной тьмы и ледяной стужи – и я снова открыл глаза и втянул в легкие воздух.
Я лежал навзничь; мое обнаженное тело покоилось на теплой мягкой земле. Вокруг высились стройные деревья, а ветерок доносил ароматы цветов и сосен. Послышалась мелодичная птичья трель. Сжав пальцы, я притянул к лицу благоухающую траву.
Да. Я снова в Раю.
Сев, я огляделся. Я находился на пологом склоне. Вдали брела бурая медведица, а за ней меховыми шариками катились медвежата. Остановившись, медведица вскинула голову и принюхалась. Если мой запах и встревожил ее, то виду она не подала, а просто побрела дальше, уводя медвежат.
Я Орион Охотник, воскресший из мертвых. Обнаженный, одинокий, я должен отыскать чудовище по имени Сетх и убить его. Убить его, как он намеревается убить меня. Под корень истребить его и его племя, как он намеревается истребить под корень мое племя, род людской.
Мрачно улыбнувшись, я встал и медленно пошел вниз по склону среди высоких деревьев. Солнечные зайчики, пробиваясь сквозь качавшуюся листву, затеяли на земле веселую чехарду. Если это действительно один из лесов Рая, то Сетх засел в своей цитадели у Нила.
Солнце было еще слишком высоко, чтобы сориентироваться по сторонам света, поэтому я просто пошел вдоль русла первой попавшейся речушки, решив, что она должна вывести меня к Нилу. Мне предстояло долго идти пешком, но, как говорил Сетх, время ничего не значит для того, кто по малейшей прихоти может переноситься по континууму. «Терпение, – твердил я себе. – Терпение».
Шли дни за днями, а я все шагал в одиночестве, не встречая ни людей, ни рептилий Сетха. В те времена население не отличалось плотностью; наверное, в раннем неолите на Земле жило меньше миллиона человек. Первый демографический взрыв произошел после того, как люди перешли к оседлому земледелию. Я неустанно задавал вопрос, сколько своих сородичей Сетх ухитрился вывезти с Шайтана? Сотни? Тысячи?
Мне было известно, что он доставил сюда динозавров из мезозойской эры: встреченные мною ранее ящеры и боевые драконы являлись зауроподами и карнозаврами из мелового периода.
Впрочем, леса Рая вовсе не пустовали. Животные встречались чуть ли не на каждом шагу – от крохотных хлопотливых мышей до громогласно рыкавших львов. При помощи одних лишь палок и камней я вскоре изготовил себе вполне сносное копье и ручное рубило. На второй день у меня уже была непросохшая шкура оленя для изготовления набедренной повязки, а к исходу недели мой гардероб пополнился импровизированным жилетом и поножами, перевязанными бычьими жилами.
Конечно, я чувствовал полнейшее одиночество, но оно было мне не в тягость. Одиночество дало мне передышку, я отдыхал, предчувствуя, что впереди меня ожидает масса тревог и опасностей. Связаться с творцами я не пытался, памятуя, что мысленный сигнал послужил бы для Сетха путеводным лучом, который указал бы ему, где я нахожусь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...