ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

В темноте ночи или сером предрассветном сумраке рептилии отбирали десяток чудовищных ящеров и направлялись прочь от озера.
Мы почти сразу поняли, что каждый ящер Сетха способен управлять лишь одним тираннозавром. Каждая группа рептилий собирала стаю хищников и уводила их исполнять какую-то миссию. Много дней спустя они возвращались. Рептилии уходили в замок, а тираннозавры неизменно отправлялись в болота – видимо, естественную среду их обитания.
– Они созывают кровожадных чудовищ сюда, а затем используют их с какой-то целью, – подытожила Аня наши наблюдения как-то раз поутру, когда воды озера снова сомкнулись над замком.
Мы возвращались с берега в свое укрытие, неся в руках копья, а динозавриха, уже достававшая мне до пояса, пыхтела и похрюкивала позади. У меня через плечо была перекинута связка из трех рыбин – наш завтрак.
– Использовать тираннозавров можно лишь с одной целью, – заметил я, припомнив кровавую бойню, которую они учинили в гнездовьях утконосых динозавров. – Но это лишено всякого смысла.
Аня полностью разделяла мое мнение и мою точку зрения.
Ну по крайней мере я выяснил, почему замок с каждым днем появляется все позже. Он всплывал лишь тогда, когда багровая звезда была почти в зените. И погружался, когда она склонялась к горизонту. Я поделился своими наблюдениями со своей подругой, но она поглядела на меня с сомнением.
– А ты уверен?
– Свет звезды настолько силен, что она скоро будет видна и в полдень, – отвечал я. – Тогда замок начнет всплывать при свете дня, это определенно.
– Значит, Сетх вовсе не пытается ни от кого спрятаться, – задумчиво произнесла Аня.
– А от кого ему тут прятаться? От нас?
– Тогда почему же замок погружается в воду? Почему не оставить его на виду?
– Не знаю, – признался я. – Но есть более существенный вопрос: почему он всплывает, лишь когда видна кровавая звезда?
Аня так и разинула рот, замерев, где стояла, среди густой листвы возле нашего гнездышка. Потом, обернувшись, посмотрела. Багряная звезда почти коснулась горизонта, по глади озера пролегла мерцавшая багровая дорожка бликов, нацеленная в нас, будто клинок стилета.
Понаблюдав еще две ночи, мы убедились, что замок поднимается из воды, когда чужая звезда находится почти в зените. Теперь он задерживался и после рассвета, но погружался, как только звезда склонялась к горизонту.
– Ты прав, – сказала Аня. – Он связан с этой звездой.
– Но почему? – хотел я знать.
– Должно быть, Сетх родом с планеты, вращающейся вокруг этой звезды, – догадалась моя любимая. – Наверно, там его родина.
Второй существенный для нас вопрос – зачем нужны смешанные группы рептилий Сетха и тираннозавров – можно было разрешить, лишь последовав за одной из них и проследив за их действиями. Я никак не мог решить, стоит ли нам отправляться за стаей тираннозавров вдвоем или мне следует пойти в одиночку, а Аню оставить у озера для наблюдения за замком.
Она всей душой стремилась пойти со мной, и в конце концов я согласился, что так будет лучше. Мне было страшно оставить ее одну, потому что тогда мы никак не смогли бы связаться друг с другом и, если бы один попал в беду, второй даже не узнал бы об этом.
Итак, одним прекрасным жарким утром мы взяли копья в руки и направились вслед за группой из девяти рептилий, шагавших на солидном расстоянии от девяти исполинских монстров. Мы позволили им скрыться за горизонтом, прежде чем покинули сень леса. Бояться, что они ускользнут от нас, было совершенно излишне – даже близорукий ребенок не проглядел бы чудовищных следов тираннозавров, глубоко отпечатывавшихся в мягкой глине.
Мы шли по следу три дня. Почти все время лил дождь – холодный ливень с пасмурных небес. Тяжелые черные тучи низко нависали над землей – казалось, их можно достать рукой. Землю покрывала скользкая слякоть; мир будто съежился, скрывшись за дождевой пеленой. Ветер продувал насквозь.
Маленькую Юнону скверная погода ничуть не огорчала. Пощипав зелени с кустов, прибитых непогодой к самой земле, она невозмутимо трусила следом за нами, волоча за собой толстый приплюснутый хвост. Она быстро росла, превращаясь в крупного динозавра с навечно отпечатавшейся на морде дурацкой ухмылкой, кривившей мощный костяной клюв.
Из-за грозы наше продвижение замедлилось; мы едва тащились по скользкой земле и остановились вовсе, когда следы затерялись в темноте. На ночлег мы устроились на мокром каменном пригорке, который возвышался на пару футов над морем грязи, окружавшем нас. Едва жаркие лучи рассветного солнца обожгли землю, как она буквально изошла паром, словно торопилась избавиться от пропитавшей ее влаги. Судя по следам, слякоть ничуть не замедлила продвижения тираннозавров. Очевидно, они каждую ночь останавливались на ночлег, как останавливались и мы – голодные, дрожа от холода и сырости, без огня.
«Должно быть, тираннозавры тоже голодны», – думал я. Чтобы с такой скоростью гнать вперед двадцатитонную тушу тираннозавра, его нужно постоянно кормить. Но они все так же ходко бежали вперед, и мы не видели ни костей, ни круживших над падалью птерозавров, которые указывали бы на место охоты.
– Сколько же они могут идти голодая? – не вытерпела Аня.
Согретый солнцем воздух торопился выпить влагу, пропитавшую землю после дождя. Над равниной клубился холодный косматый туман. Я был рад этому – туман скроет нас от врагов.
– Они рептилии, – вслух рассуждал я. – Им не надо поддерживать неизменную температуру тела, как нам. Наверно, они могут обходиться без пищи намного дольше, чем млекопитающие таких же размеров.
– Очевидно, – отозвалась Аня. Она-то как раз выглядела голодной и усталой.
Мы изловили пару динозавров ростом с собаку, гревшихся на солнышке и еще вялых, пока кровь их не прогрелась. Они совершенно не испугались людей, потому что ни разу не видели их прежде. И больше не увидят.
Как мы ни старались развести костер, растительность так промокла после вчерашнего дождя, что нам это не удалось, и в конце концов мы вынуждены были съесть мясо сырым. Пришлось порядком поработать зубами. В лужах и озерцах воды хватало, и мы запили нашу отнюдь не изысканную трапезу.
Когда возникал вопрос о растительной пище, Юнона служила нам дегустатором. Если она отщипывала листок и тут же его выплевывала, мы не прикасались к этому растению. Если же динозавриха продолжала радостно хрумкать листвой, мы тоже отваживались ее попробовать. Практически мы ели первый на Земле салат из мясистых сочных растений, которые с окончанием мелового периода вымрут, как и питавшиеся ими динозавры.
Путь наш лежал в гору. Земля здесь стала темней и суше, чем в раскинувшихся на пути болотах. Мы по-прежнему шли вперед по следам тираннозавров, но теперь стали попадаться и отпечатки лап других динозавров, топтавших твердую голую землю в неисчислимом множестве.
– Должно быть, это маршрут миграций, – заметила Аня. Ее не оставляло все возраставшее возбуждение.
– Не стоит идти слишком быстро. – Я устремил взгляд к возникшим впереди холмам. – А то можно напороться на стаю хищников.
Я настоял, чтобы мы держались подальше от широкого тракта, проторенного мигрировавшими динозаврами. Нам во множестве попадались следы карнозавров, более мелких, чем тираннозавры, но и следов последних по-прежнему было хоть отбавляй.
Очевидно, утконосые и другие травоядные динозавры ежегодно отправлялись в путь, спасаясь от зимних холодов. Я не обнаружил явных перемен погоды, но последняя гроза продолжалась дольше, чем прежние, а по утрам, как мне казалось, стало чуточку холоднее.
И снова путь к месту назначения нам указали птерозавры. Целыми тучами кружили они в небесах, высматривая что-то по другую сторону холмов. Охваченная безрассудным пылом, Аня устремилась к гребню, горя нетерпением посмотреть, что там происходит. Рванувшись следом, я покинул Юнону, галопом мчавшуюся где-то позади.
Слышавшееся оттуда мычание, хрипы, рев и визг исходили явно не от крылатых ящеров, паривших в недосягаемой высоте. Эти звуки были полны предсмертного ужаса.
Аня достигла вершины гребня и ошеломленно застыла. Догнав ее, я остановился рядом и заглянул в лежавшее под нами длинное ущелье.
Там бурлила кровавая схватка.
20
Тысячи травоядных ящеров подверглись нападению сотен тираннозавров. Поле боя простиралось на целые мили, голая каменистая земля побурела и стала скользкой от крови.
По тесному длинному ущелью прибойной волной катилась битва. Утконосые динозавры, трицератопсы и более мелкие ящеры отчаянно пытались прорваться сквозь горловину ущелья на простор, а тираннозавры буйствовали, уничтожая их, круша своими жуткими зубами хребты, разрывая тела острыми когтями-ятаганами.
Это напоминало морской бой в дни парусного флота – будто могучие смертоносные дредноуты громили строй неуклюжих галеонов. Будто стремительные летучие отряды верховых воинов рассекали на части богатый караван.
Визг и рев издыхавших травоядных жутким эхом метался между каменными стенами ущелья. Даже наша Юнона, жалобно мыча, прижималась дрожа к Ане.
Слуг Сетха нигде не было видно. Они не показывались, но я знал, что они здесь – спрятались среди скал или, как мы, наблюдают с гребня ущелья, заставляя тираннозавров учинять кровавое избиение мигрирующих стад.
Впрочем, избивали не только они. Троица трицератопсов набросилась на тираннозавра и, опрокинув его на землю, снова и снова бодала его длинными острыми рогами. Мелкий динозавр, покрытый крепким панцирем, как броненосец, заковылял прочь от крови, запекшейся в пыли, и вырвался на открытую местность.
Но тираннозавры все убивали, убивали и убивали, разрывая ужасными зубами и когтями гадрозавров, рогатых трицератопсов и неисчислимое множество прочих.
– Должно быть, рептилии Сетха привели сюда тираннозавров, чтобы устроить засаду на мигрирующих динозавров, – холодным тоном врача, констатирующего смерть, сказала Аня.
Меня охватил гнев. Разыгрывавшаяся внизу бессмысленная бойня зажгла в моей груди яростное пламя.
– Давай-ка найдем кого-нибудь из этих рептилий, – бросил я и крадучись пошел вдоль гребня, крепко стискивая в правой руке копье.
Аня торопливо шагала следом, а Юнона припустила за ней, хотя избранное нами направление пришлось ей явно не по душе. Маленькая динозавриха хныкала, как ребенок.
– Орион, что ты собираешься?..
– Мои предыдущие жизни научили меня одному – уничтожать врага, где и как только можно, – мрачно откликнулся я. – Сетх хочет убить этих динозавров? Тогда я сделаю все, что в моих силах, чтобы помешать ему.
Аня молча последовала за мной, когда я принялся взбираться повыше, но Юнона продолжала хныкать.
– Оставайся с ней здесь, – велел я Ане. – Она напугана, и ее скулеж предостережет слуг Сетха.
– Мы пойдем за тобой, держась ниже по склону. Если она не будет видеть этой мясорубки, то, наверно, успокоится.
Аня с динозаврихой спустились по каменистому склону ярдов на сто ниже и двинулись параллельно моему курсу. Я шел, пригнувшись настолько сильно, что костяшками пальцев левой руки касался земли, как горилла.
Минуты через три я увидел одного из приспешников Сетха, лежавшего на нагретых солнцем камнях, пристально вглядываясь в бурлившую внизу схватку. Без всякого предупреждения я вогнал ему в спину копье с такой силой, что оно расщепилось о камень под его брюхом. Он зашипел и несколько секунд дергался, как загарпуненная рыба. Потом затих.
Из-под брюха рептилии сочилась красновато-бурая кровь. Распластавшись на скале рядом с трупом, я окинул взглядом ущелье. Разглядеть что-либо в подробностях было трудно из-за стоявшей столбом пыли, но я все-таки заметил тираннозавра, вдруг застывшего среди метавшихся тел, моргая страшными красными глазищами. Он вдруг прекратил свою убийственную работу. У меня на глазах он склонился над окровавленной тушей трицератопса и начал пожирать ее, отрывая огромные куски мяса.
Остальные тираннозавры по-прежнему неистовствовали среди травоядных, оставаясь под телепатическим контролем воинов Сетха. Вскочив на ноги, я двинулся дальше.
Мое копье затупилось и расщепилось. Вскарабкавшись наверх, Аня вручила мне свое.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...