ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Директор.
— С кем работаешь?
Андрей Иванович замялся. Его инструктировали, кому и как следует отвечать на подобный вопрос, но этих двоих Зайцев видел впервые и не хотел ошибиться.
— Простите, но… Видите ли…
— Чего мычишь? Обосрался? — Теперь пасть открыл молодой «носорог».
— Нет, — Андрей Иванович зачем-то посмотрел по сторонам, и понизив голос назвал по имени и отчеству лидера самой известной в городе бандитской группировки:
— Мы с ним работаем. С его людьми.
— Смотри, проверим… — Чувствовалось, что собеседник разочарован, и не слишком представляет свои дальнейшие действия.
— Мужики, я могу прямо при вас позвонить.
«Крыша» у зала игровых автоматов была действительно авторитетная, и Зайцев уже посчитал было инцидент исчерпанным. Но тут неожиданно завелся старший из непрошеных посетителей:
— Кто — мужики? Это мы, по-твоему, мужики? Как ты нас назвал?
— Извините, но… Я ведь не хотел.
— «Мужики» на зоне!
Огромные туши зашевелились, и Андрей Иванович некстати вспомнил, что у бандитов это, кажется, называют «притянуть за базар».
— Да ты теперь нам денег должен, козлина!
— По жизни должен. По понятиям, слышь? — Огромная лапища ухватила Зайцева за отвороты рубашки.
Но в глазах Андрея Ивановича, видимо, читалось нечто такое, что заставило «носорога» заговорить почти по-человечески:
— Ладно, живи пока…
— Ну, ты понял? Мы вернемся еще.
— Понял, нет?
Тот, что постарше, развернул свою обтянутую китайской кожей тушу и не дожидаясь ответа пошел к выходу. Молодой же, прежде чем уйти, сгреб со стойки горсть блестящих жетонов, ссыпал их в карман — и лишь потом отправился вслед за ним.
— Не надо, Андрюша…
Зайцев посмотрел на кассиршу, проследил за её взглядом и с удивлением обнаружил стиснутую в собственном кулаке большую отвертку.
— Не надо! Позвоните лучше этим, нашим.
Наверное, вид у Андрея Ивановича и вправду был отчаянный и диковатый, но делать глупости он не собирался.
— Ладно, ничего… Разберемся.
Зайцев ободряюще улыбнулся девушке за стойкой и довольно спокойно проводил глазами тяжелый, коротко стриженый затылок непрошеного посетителя…
…Андрей Иванович поднял веки.
И первым, на что наткнулся его взгляд, оказалась короткая «накачанная» шея и пара ушей, между которыми с трудом помещался огромный затылок.
Мужчина сидел спиной к господину Зайцеву, лица его было не разглядеть, но оно, очевидно вполне соответствовало всему остальному .
Андрей Иванович закрыл глаза, потом снова открыл, но видение не исчезло.
Чертовщина! Столько лет прошло… Какого черта им опять здесь нужно?
Впрочем, уже в следующую секунду Зайцев сообразил, что находится вовсе не в том, самом первом, «игорном зале», с которого все начиналось.
С которого все начиналось…
Андрей Иванович отвел взгляд от стриженого затылка напротив и попробовал осмотреться. С кровати, на которой он лежал, было видно не так уж много: кусок стены с дорогими обоями, люстра под потолком, полуоткрытая форточка и шторы, которые чуть колыхал проникающий снаружи ветерок.
Помещение казалось светлым, просторным и совершенно незнакомым.
К тому же, в углу комнаты многозначительно белел огромный, утыканный множеством никелированных переключателей, трубок из пластика и проводов агрегат какого-то медицинского назначения. Слева, у двери, виднелись тумбочка с настольной лампой, а также кресло, на котором и расположился мужчина, некстати напомнивший господину Зайцеву давнего «посетителя».
Конечно же, это был не он. Того наглого молодого бандита давно уже нет в живых — Костя, помнится, рассказывал, что его свои же «братки» и шлепнули за крысиную жадность и беспредел, ещё в девяносто третьем.
Константин… Он ведь тоже погиб? Удар, вспышка, окровавленное лицо и разбитые губы телохранителя, пытающегося честно и до конца выполнить свой профессиональный долг.
Да, погиб… Сознание и память вернулись к Зайцеву — и одновременно с ними нахлынула боль. Андрей Иванович услышал странный, невыносимо-протяжный звук, понял, что это стонет он сам и попробовал стиснуть зубы.
Но было уже слишком поздно. Здоровяк развернулся и с неожиданной легкостью вскочил на ноги — так, что покинутое кресло только жалобно скрипнуло и качнулось.
В полный рост парень выглядел ещё внушительнее: пудов восемь живого веса, огромные бицепсы и наплечная кобура с пистолетом. Правая ладонь его привычно замерла на рукоятке «стечкина» , а в левой Андрей Иванович разглядел какую-то мятую книжку в растрепанном переплете.
При этом лицо у стоящего было немного растерянное и виноватое — как у садовода-огородника, прозевавшего по радио долгожданный прогноз погоды.
— Вы … это… уже, да?
Поймав настороженный взгляд господина Зайцева, парень засуетился ещё больше:
— Вы это самое… не волнуйтесь только. Все хорошо.
Андрей Иванович попробовал ответить, но не получилось.
Видимо, гримаса на его лице мало напоминала улыбку, потому что здоровяк с пистолетом кинулся к двери, высунул голову в проем и заорал:
— Сестра! Он опять — того! Очнулся!
Краешком памяти Андрей Иванович зацепился за слово «опять», но откуда-то снаружи, из коридора, уже слышен был торопливый перестук каблучков.
— Чего орешь? Кнопка есть. — В помещение на приличной скорости влетела дородная молодая деваха в белом халатике.
— Ага! Забыл…
Медсестра наклонилась над Зайцевым, едва не придавив его к постели внушительным бюстом:
— Так. Что тут у нас?
Андрей Иванович захотел отозваться, но шевелить губами оказалось так тяжело и больно, что он со стоном закрыл глаза.
— Тихо, тихо… Спокойно, миленький, спокойно… Сейчас, все будет хорошо!
Воздух наполнился резким лекарственным запахом:
— Вот так! Молодец.
Самого укола Зайцев не почувствовал — сестричка работу свою знала. Просто по телу медленно покатились теплые, ласковые волны, боль отступила, растаяла и затаилась где-то в дальних уголках сознания.
— Надо бы нашим отзвониться…
— Звони. А я доктора предупрежу. Он просил сообщить, если станет лучше. — В голосе медсестры прозвучало что-то такое, отчего Андрей Иванович окончательно успокоился и почувствовал себя в безопасности:
— И не ори больше на весь корпус! Больных мне перепугаешь.
— Да зачитался, понимаешь…
— Зачитался… И так от ваших пистолетов народ шарахается.
— Извини, красавица. Больше не буду.
Как только деваха закрыла за собой дверь, здоровяк принялся набирать телефонный номер:
— Алле, дежурный? Леха, привет! Это я. Значит, докладываю: клиент пришел в себя… Нет, пока ещё не совсем. Но пусть они на всякий случай оперов предупредят.
Он говорил вполголоса, и все равно получалось громко:
— Что? Хорошо. Договорились. И пусть утром не опаздывают, а то получится, как в прошлую смену…
Парень перешел на шепот:
— Зарплату не давали? А пайковые с депонента? Вот, сволочи… Ладно, до связи. Перезвоню еще!
Впрочем, Андрей Иванович уже погрузился в глубокий сон и ничего не мог слышать. Господин Зайцев даже не почувствовал, как по щеке его, из-под опущенных век потекла на подушку непрошеная слеза.

* * *
Стопка бумаг на подоконнике угрожающе накренилась и поползла куда-то в сторону. Олег едва успел подхватить её свободной рукой, но несколько верхних папок все же вырвалось из-под контроля и с глухим стуком упало на пол.
— Чайник! Мать его…
Вадик Блинов, сосед по кабинету, бросился помогать:
— Дай, подниму!
— Да черт с ними… Пускай валяются.
— Обжегся?
Олег подул на кончики пальцев:
— Производственная травма, между прочим. Надо больничный брать.
— Шутишь? — Уточнил на всякий случай Блинов.
— Шучу, — со вздохом признался Олег. — Давай стаканы.
Кофе они одолжили у соседей, а сахар Вадик принес из дому. Коньяка сегодня все равно не полагалось, поэтому можно было приступать к трапезе.
— В бухгалтерию не заходил?
— Заходил. Обещали сегодня деньги привезти. Галка сказала, что может даже, после обеда начнут выдавать.
— Размечтался! — Олег был старше и опытнее соседа, поэтому во все хорошее верил с огромным трудом. — В лучшем случае — завтра.
Аккуратно, стараясь ни капли не расплескать, Вадим перенес стакан с кофе к себе за стол. Поставил, и только после этого уселся сам:
— Знаешь, меня больше без зарплаты домой не пустят.
— Ну и не ходи! Сиди тут, наращивай оперативно-служебные показатели.
Вадим отодвинул пишущую машинку с заправленным в неё листом бумаги:
— Злой ты человек. Бесчувственный.
— Неправда. Я очень добрый и чувственный, — Олег щелкнул запорами сейфа. — Кстати… Шеф утром говорил, что у тебя проблемы с «перспективой»? Смотри, конец квартала! Кого-то все равно придется вербовать, у нас половина обьектов не перекрыта.
— Да это понятно, — вздохнул Вадим.
— Кандидаты есть?
— Есть. Но… не то все. Слабенько.
— А тебе нужно, чтоб сильно? Чтобы тебе агент каждый день по «сообщенке» таскал? И чтобы все «в цвет»?
— Допустим. Надоело всякую ерунду из пальца высасывать, бумаги пустые плодить… да и вообще.
— Ну и дурак!
— Почему?
Олег пожал плечами, со вкусом хлебнул горячего кофе:
— Во-первых, хорошую информацию забегаешься проверять. Что-то где-то обязательно упустишь, и в конце концов самого же виноватым сделают. Во-вторых…
— Только не надо, Михалыч, — Взмолился Вадим. — Не надо опять!
Но цинизм Олега основывался на его собственном печальном опыте:
— Во-вторых, вся эта агентурная писанина способствует развитию воображения, повышает грамотность личного состава и умение лихо закручивать сюжет. Нет, серьезно! Думаешь, почему именно из милицейских оперов получаются самые лучшие писатели-»детективщики»?
Вадим фыркнул:
— Тогда уж они, скорее, не детективы должны сочинять, а фантастику!
— Зря смеетесь, юноша! Вот я случай расскажу, из жизни… Это, правда, было давно и не у нас — я ещё тогда в Центральном районе работал. И у одного сыскаря там тоже, вроде как у тебя, проблемы возникли с кандидатами на привлечение к негласному сотрудничеству. Конец квартала, парня на каждой «сходке» начальство во все отверстия имеет — что делать?
Олег выдержал эффектную паузу и продолжил:
— Возвращается он как-то домой, а там любимая теща, чаек распивает на кухне. В гости приехала. Слово за слово… Выяснилось, что она на старости лет записалась в какую-то секту — не то мормонов, не то масонов…
— Может, «мунистов»? Есть такие, — блеснул эрудицией Вадим.
— Может быть. Но не в этом же суть! Главное, что бабке, оказывается, такое ценное указание дано, чтобы в месяц не меньше чем по одной новой душе на собрание в секту приводила. Иначе — епитимья, эпитафия и вообще смертный грех, вплоть до выговора и лишения вечного блаженства на том свете.
— Ничего себе! Божьи одуванчики…
— Короче, пришла старушка зятя уговаривать, чтобы с ней в ближайшее воскресенье в молитвенный дом поехал, приобщился. Хотя бы на пару часиков, для вида. А потом пусть сам решает, оставаться или уходить — с нее-то взятки гладки. Привела новичка? Привела. Разбирайтесь…
Олег поставил на подоконник пустую чашку:
— Другой бы на месте этого опера — что? Скандал устроил, раскричался… А парень сразу смекнул, как и на елку влезть, и задницу не расцарапать. Хорошо, соглашается, Марь Иванна! Договорились. Прокачусь туда-сюда, послушаю. Но — услуга за услугу… Вот вам, дескать, бумажка, вот ручка — пишите: «Я, такая-сякая, фамилия, имя и отчество, добровольно обязуюсь… в дальнейшем буду…» Теща поначалу засомневалась — это, мол, ещё зачем? На кого стучать? Для каких-таких целей? Но зять ей все быстренько растолковал, поплакался про начальство милицейское и про конец квартала — словом, уговорил, языкастый.
— Значит, завербовал по-родственному? — заржал Блинов, впервые услышавший эту профессиональную байку. — А потом что было?
— Да ничего! — Олег неожиданно потерял интерес к разговору. — Ничего не было хорошего. Как обычно…
Но Вадим не мог вот так сразу взять и успокоиться:
— Нет, классно… Прямо для Андрея Кивинова сюжет, верно? В его стиле!
В ответ Олег сурово сдвинул брови:
— Ох, встретить бы этого Кивинова.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

загрузка...