ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Пей, юноша! И снова налей!
Повторив совет дважды, Сёю начал сердиться.
— Кобосацу! — позвал он одну из девушек. — Заставь его выпить. Мусаси, что с тобой? Почему не пьешь?
— Я пью! — возразил Мусаси. Старик уже охмелел.
— Нехорошо. Никакого в тебе задора!
— Я не мастер в питье.
— Значит, и фехтовальщик плохой.
— Может быть, — согласился Мусаси, пропуская оскорбление мимо ушей.
— Какой ты боец, если опасаешься дурного влияния сакэ. Волнуешься, что из-за него выучка пострадает, хладнокровие пропадет, ослабнет сила воли, а слава пройдет мимо?
— Нет, дело в ином.
— В чем же?
— Я засыпаю от сакэ.
— Здесь можно спать где тебе вздумается. Никто не потревожит. Молодой гость боится задремать, если выпьет лишнего. Если заснет, уложите его, пусть выспится, — крикнул Сёю, обращаясь к девушкам.
— Не волнуйтесь, мы справимся, — последовал игривый ответ.
— Если он приляжет, кому-то надо согреть его. Коэцу, кто бы мог это сделать?
— Кто бы? — уклоняясь от ответа, повторил Коэцу.
— Только не Сумигику — она моя женщина, а ты бы не хотел, чтобы ею стала Кобосацу. Остается лишь Каракото. Впрочем, она слишком строптива.
— А не предстанет ли перед нами сегодня сама Ёсино-таю? — поинтересовался Коэцу.
— Точно! Ёсино-таю! Она развеселит самого угрюмого гостя. Где она? Позовите ее! Хочу показать ее господину молодому самураю.
— Ёсино-таю отличается от нас. У нее много гостей, она не прибежит по первому зову, — возразила Сумигику.
— Ради меня прибежит! Скажи ей, что я здесь, и она оставит любого, с кем бы ни проводила время. Позови ее!
Сёю приосанился и крикнул девочкам-прислужницам куртизанок, которые сейчас играли в соседней комнате.
— Ринъя у вас? Отозвалась сама Ринъя.
— Зайди-ка сюда! Ты прислуживаешь Ёсино-таю? Почему ее нет с нами? Передай, что пришел Фунабаси, пусть поспешит. Приведешь ее, получишь подарок.
Ринъя смутилась. На мгновение глаза ее блеснули, но тут же вежливо поклонилась. Видно было, что из девочки вырастет красавица и она со временем займет то место, которое теперь принадлежит Ёсино. Ринъя исполнилось одиннадцать лет. Едва девочка вышла, как раздался ее веселый голосок. Она хлопала в ладоши.
— Унэмэ, Тамами, Итоносукэ! Идите сюда!
Три подружки бросились на зов и тоже захлопали в ладоши, радостно вскрикивая. Девочки ликовали, увидев свежий снег, укрывший дорожки в саду.
Мужчины заинтересовались причиной неистового веселья. Все, за исключением Сёю, с улыбкой наблюдали за щебечущими девочками, которые спорили, не растает ли снег до утра. Ринъя, забыв о поручении, выбежала в сад играть в снежки.
Сёю, окончательно теряя терпение, послал одну из куртизанок за Ёсино-таю. Девушка, быстро вернувшись, прошептала на ухо гостю:
— Ёсино-таю просила передать, что с радостью пришла бы, но ее господин не позволит.
— Не разрешает? Чепуха! Другие девушки обязаны выполнять прихоти посетителей, но только не Ёсино. Она вольна делать все, что захочет. Или наступило время, когда и ее можно купить за деньги?
— Нет! Просто сегодня попался необычайно упрямый гость. Не разрешает ей отлучиться даже на миг.
— Немудрено. Какой гость захочет отпустить ее! Кто у нее?
— Господин Карасумару.
— Карасумару? — иронически переспросил Сёю. — Он один?
— Нет.
— Со своими дружками?
— Да.
Сёю хлопнул себя по колену.
— Дело, похоже, принимает забавный оборот. Выпал чистый снег, нам подают отменное сакэ, да вот только красавицы Ёсино нет с нами. Коэцу, напишем-ка его светлости письмо. А ты, милая, принеси тушь и, кисть.
— Что бы сочинить? — обратился Сёю к Коэцу.
— Надо написать стихи. Можно и прозой, но стихи лучше. Его светлость Карасумару принадлежит к числу известнейших поэтов. Я, правда, не уверен, справимся ли мы со стихами. Сочинить необходимо так, чтобы Карасумару согласился отпустить Ёсино!
— Вот именно!
— Если стихи окажутся никудышными, нам не видать красавицу. Изящные стихи не рождаются вмиг. А может, поступим так: ты напишешь несколько первых строк, а я завершу послание стихотворением?
— Попробуем.
Сёю начертал:
Заглянет ли вишневое дерево
В нашу скромную обитель.
Вишневое дерево из Ёсино.
— Неплохо, — отозвался Коэцу и, взяв кисть, дописал:
Стынут цветы на склонах,
Тучи закрыли вершины.
Сёю расплылся от восторга.
— Недурно! — проговорил он. — В самый раз для его светлости и благородной компании — обитателей заоблачных вершин.
Аккуратно сложив лист, Сёю передал его Сумигику:
— Ни одна девушка здесь не выглядит достойнее тебя. Назначаю тебя послом к его светлости Канган-сану. Он ведь известен здесь под этим именем. «Суровая Вершина». Иного прозвища у столь знатной особы быть не может!
Сумигику отсутствовала недолго. Поставив перед Сёю и Коэцу искусную шкатулку для писем, она церемонно провозгласила:
— Извольте принять ответ его светлости Кэнгана.
Шкатулка означала, что дело принимает официальный оборот. Друзья переглянулись. Шутка грозила обернуться непредсказуемыми последствиями.
— Право слово, нам следует быть поосторожнее, — проговорил Сёю. — Письмо их удивило. Они, конечно, не ожидали, что мы заявимся сегодня.
Не теряя надежды на благополучный исход, Сёю достал письмо из шкатулки. К его изумлению, это был чистый листок тонкой розоватой бумаги. Решив, что это лишь часть письма, Сёю пошарил глазами по шкатулке, но она была пуста.
— Сумигику, что это значит?
— Не знаю. Его светлость Кэнган передал мне шкатулку и велел вручить ее вам.
— Он нас за болванов держит? Или наши стихи чересчур хороши для него, и он сдался без слов?
Сёю имел обыкновение толковать все в свою пользу, но сейчас он искренне недоумевал. Он протянул лист Коэцу.
— А ты что думаешь?
— Он что-то сообщил нам этим посланием.
— Чистым листом?
— В нем есть какой-то смысл.
— Какой? Не возьму в толк! Коэцу на минуту задумался.
— Снег… Снег, покрывший все окрест.
— Вероятно, ты прав.
— В ответ на нашу просьбу приедать вишневое дерево из Ёсино, чистый лист бумаги мог означать:
Если, глядя на снег,
Наполнить чашечку сакэ,
То и без цветов…
Он намекает, что после сегодняшнего снегопада нам следует забыть о любви и, раскрыв сёдзи, любоваться снегом и пить сакэ. Так я понял его ответ.
— Неприятная история! — воскликнул Сёю. — Не намерен пить в унылой обстановке и покорно сидеть здесь. Любым способом мы должны добыть дерево из Ёсино, чтобы насладиться прелестью его цветов.
Сёю взволнованно облизывал пересохшие губы.
Коэцу подтрунивал над Сёю, чтобы развеселить его, но тот упрямо повторял, что непременно надо увидеть Ёсино. Настойчивость его, разумеется, была напрасной, и вскоре девушки весело стали смеяться над незадачливым гостем.
Мусаси незаметно вышел из комнаты.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 235 236 237 238 239 240 241 242 243 244 245 246 247 248 249 250 251 252 253 254 255 256 257 258 259 260 261 262 263 264 265 266 267 268 269 270 271 272 273 274 275 276 277 278 279 280 281 282 283 284 285 286 287 288 289 290 291 292 293 294 295 296 297 298 299 300 301