ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она сразу же почувствовала облегчение, потому что не сомневалась: этот человек знает, что делать.
Но к сожалению, сейчас Карсингтон был слишком близко от нее. От него пахло, как пахнет от мужчины, и от этого запаха можно было сойти с ума.
Шарлотте безумно захотелось ощутить его тело рядом со своим.
«Обнимите меня. Ласкайте меня…» – хотелось ей сказать, но…
Но все это было словно не всерьез, а в шутку. Карсингтон гладил ее лицо большими теплыми руками так, как не делал этого ни один мужчина.
«Отвернись от него».
Но разве она может отвернуться?
Когда он целовал ее, она чувствовала вкус лета, вкус свободы и прошедшей юности.
Шарлотта сжала пальцы, стараясь не касаться мистера Карсингтона руками, и почувствовала, что Дариус тоже начал успокаиваться. Казалось, он пребывал в растерянности, словно возникшие ощущения удивили его точно так же, как и ее.
Наконец Карсингтон убрал руки и начал отодвигаться от нее, но Шарлотта тут же крепко обняла его за плечи. Еще чуть-чуть. Еще одно мгновение. Так много времени прошло с тех пор, как это происходило с ней в последний раз. Она уже забыла, как сладок может быть поцелуй, забыла, каким прекрасным бывает начало, которое со временем превращается в холод и мрак.
Внезапно Шарлотта прижалась губами к губам Карсингтона.
«Вернитесь. Я хочу еще».
Она упрашивала его со всей лаской, которую только могла найти в себе, заклинала его своими мечтами, в которые уже перестала верить, своим безумным томлением, которое теснило ей грудь, своим нестерпимым одиночеством.
Десять лет…
Страсть нахлынула и выплеснулась из нее, словно внутри Шарлотты прорвалась плотина чувств.
Десять лет тоски, разочарования и безмолвного возмущения.
Десять лет лжи, уверток и хитрых тайных манипуляций.
Да, это был поцелуй, простой поцелуй, но Шарлотта целовала Карсингтона со всем пылом страсти, которая дремала в ней много лет.
Разумеется, Дариусу не оставалось ничего другого, как только ответить на ее молчаливый призыв. Он обнял Шарлотту и целовал ее так, словно она была единственной на всем свете и его поцелуй был последним поцелуем на земле. Рассудок Шарлотты словно бы помутился, мир задрожал и изменился до неузнаваемости. Поцелуй Дариуса смел все, что было до этого, и Шарлотте показалось, что она пропала окончательно.
Ее несло ветром, словно тонкую веточку во время бури.
Нельзя! Ей нельзя снова повторить ту же ошибку.
Шарлотта разомкнула объятия и, отстранившись от Карсингтона, положила ладони ему на грудь и попыталась оттолкнуть его, но он не двинулся с места и просто смотрел на нее, его грудь под ее ладонью тревожно вздымалась и снова опускалась.
– Вы сами это начали, – проговорил он хрипло.
– Нет, вы, – возразила Шарлотта.
– Но вы это не остановили. Я уже собирался, а вы… – Он не закончил фразу, и Шарлотта видела, что его лицо расплывается в улыбке. – Впрочем, целоваться вы умеете, этого у вас не отнимешь.
Как Шарлотта ни злилась, она понимала, что Дариус прав. С тех пор, когда это случилось с ней в первый раз, она стала старше на целых десять лет и, несмотря на это, осталась такой же простушкой, какой была тогда.
Не дождавшись ответа, Карсингтон пожал плечами как ни в чем не бывало и, оглядевшись по сторонам, поднял шляпу и повертел ее в руках, размышляя о том, как все-таки хорошо устроен мир.
Всего один поцелуй – и она сдалась. Казалось, еще минута, и он овладеет ею прямо здесь, задрав ей юбки, словно она дама полусвета.
Впрочем, никаких чудес Дариус в этом не усматривал. Разве можно противостоять его плутовской, развратной улыбке? Немудрено, что стены, которые Шарлотта не покладая рук заботливо возводила вокруг себя все эти годы, разрушились в одно мгновение.
В это время Шарлотта, по-видимому, окончательно пришла в себя и стремглав бросилась прочь, но Дариус не двинулся с места: ему тоже нужно было время, чтобы успокоиться.
Успокоиться? Но почему?
Какая нелепость! Из-за одного поцелуя? Он только поцеловал Шарлотту – и ничего больше. Он даже не пытался расстегнуть на ней одежду!
И все же…
Дариус закрыл глаза, но тут же открыл их снова. Этого не может быть! Он – ученый, превыше всего в этом мире ценящий разум, человек, на которого другие ученые смотрят с уважением, он впадает в панику, едва увидев сломанный экипаж, потом чуть не падает в обморок от счастья, узнав, что Шарлотта жива и невредима. Неслыханно и, в конце концов, нелепо.
– Олух, – пробормотал Дариус и, смахнув со шляпы грязь и листья, водрузил ее на голову. Всему виной – воздержание, попытался он внушить себе. С тех пор как он в последний раз спал с женщиной, прошло по крайней мере две недели, а может быть, месяц или даже больше. Конечно же, все объясняется длительным воздержанием.
И все же что-то подсказывало ему, что дело тут вовсе не в воздержании, а в отсутствии у него опыта общения с девственницами благородного происхождения, понимать которых у него никогда не возникало необходимости, из чего следовало, что ему лучше держаться подальше от Шарлотты Хейуард.
* * *
К тому времени как Шарлотта дошла до дома, она окончательно овладела собой и поэтому прошла мимо слуг с таким же спокойным и невозмутимым видом, с каким ходила всегда.
Когда Шарлотта вошла в спальню, Молли изумленно осмотрела хозяйку с ног до головы, и почти сразу в комнату вошла Лиззи. Она тоже с нескрываемым любопытством оглядела Шарлотту.
– Кажется, с тобой снова произошел несчастный случай?
– Да, я упала, – коротко объяснила Шарлотта. – Наступила на подол платья, порвала его, и мой каблук застрял в дыре.
– Ну вот, а я уж испугалась, что тебя лягнула Белинда. Впрочем, это вряд ли, ведь там был мистер Карсингтон, не так ли?
– Ну да, был. – Шарлотта отвела глаза и, чтобы скрыть смущение, обратилась к служанке: – Мне нужно принять ванну, Молли, и поскорее.
– А что, мистер Карсингтон ждет внизу? – поинтересовалась Лиззи.
– Нет. Просто услышал об аварии, в которую мы с тобой попали, и пришел справиться о нашем здоровье, а затем ушел. То есть он ушел после того, как разрешил один спор, который разгорелся в конюшне, по поводу того, как лечить Белинду.
Брови Лиззи поползли вверх.
– Спор? Так, значит, ты из-за этого задержалась?
– Вот именно. Как я могла уйти? – Шарлотта радовалась уже тому, что это по крайней мере было правдой. – Фьюкс вел себя просто возмутительно, и мистер Карсингтон сказал, что он пьян. Благодаря вмешательству мистера Карсингтона Фьюкс лишился последних аргументов, но он был вне себя от гнева, когда выходил из конюшни, и я беспокоюсь, что теперь он отыграется на конюхах или на лошадях. Как только папа приедет, я обязательно расскажу ему обо всем!
– Конечно, милая, а теперь иди прими ванну. Остальное предоставь мне – я расскажу обо всем твоему отцу. – С этими словами Лиззи удалилась, и Молли тут же отправилась распорядиться насчет ванны для Шарлотты.
Оставшись одна, Шарлотта подошла к зеркалу и сразу убедилась, что ее дела оказались куда хуже, чем она предполагала. Чепчик испачкан, кружево порвалось, лицо чумазое, как у лондонского беспризорника, волосы всклокочены, и из них торчало сено. Одна из застежек на лифе порвана, кружевные манжеты рукавов испачканы в земле, подол платья разорван в клочья. Жалкое зрелище и… комичное.
– Господи, – прошептала Шарлотта, – и он целовал… это? – Не в силах больше сдерживаться, она рассмеялась вслух.
Вечер воскресенья, 23 июня
Когда полковник Морелл вернулся домой после долгого вечера, проведенного в Истхем-Холле, его, как обычно, ждал слуга Кеннинг – верный помощник полковника, жилистый, сухопарый человечек небольшого роста. Его голова была такой же круглой и лишенной растительности, как пушечное ядро: он терпеть не мог свои растущие как попало пучки волос и поэтому тщательно сбривал их.
Морелл подал слуге шляпу и перчатки.
– Надеюсь, вы хорошо провели время, сэр, – почтительно сказал Кеннинг.
Надеяться на то, что он хорошо провел время, было излишне, но полковник не стал возражать своему верному солдату. Кеннинг служил у Морелла много лет, и между ними царило полное взаимопонимание.
– Я тревожусь за здоровье его светлости: у него подагра.
– Очень жаль. – На самом деле Кеннинг, как и сам полковник, сожалел только о том, что подагра до сих пор не свела упомянутое лицо в могилу.
Полковник Морелл начал подниматься по лестнице на второй этаж, и слуга последовал за ним.
– Говорят, сегодня после службы в церкви миссис Бэджли с похвалой отзывалась о совете мистера Карсингтона по поводу лечения артрита.
Морелл ничего не ответил, но, как обычно, взял на заметку то, что сказал Кеннинг. Похоже, этот Карсингтон сейчас из кожи вон лезет, стараясь втереться в доверие к соседям. Любой мало-мальски умный человек захочет подольститься к сварливой карге миссис Бэджли, иначе эта женщина может превратить твою жизнь в ад.
– Такое впечатление, что у молодого человека на все есть свое решение, – заметил Кеннинг. – Взять хотя бы то, что произошло в конюшне Литби-Холла.
Морелл оглянулся на слугу:
– Ты это о кучере?
– Да, сэр. Он положил глаз на служанку леди Шарлотты, Молли, но та дала ему от ворот поворот, да еще и влепила пощечину.
– Помню, помню, – хмыкнул полковник. – С тех пор он лечит раненое самолюбие изрядными дозами джина. Не плохо бы его выгнать перед тем, как они возвратятся обратно в Лондон.
Может быть, вечно сующая свой нос в чужие дела миссис Бэджли не обратила внимание лорда Литби на эту загвоздку или же, выслушав, тот никак не отреагировал на ее замечания. Придется найти способ, как избавиться от Фьюкса, пока будущая леди Истхем не сломала себе шею по вине пьяного кучера, решил Морелл. Хватит и того, что она чуть не погибла, когда ее экипаж перевернулся на ужасной дороге, которая находится в ведении Карсингтона. Не дамское это дело – управлять транспортными средствами; дам должны развозить мужчины. А вот лорд Литби распустил свою жену и дочь, и они совсем с ним не считаются.
– Фьюкс уже уволился, сэр, – сказал Кеннинг. – Когда в пятницу, после того как произошел несчастный случай с экипажем, в конюшне случилась перебранка, в спор вмешался мистер Карсингтон и сказал леди Шарлотте, что таких людей нужно выгонять. Леди Шарлотта сообщила леди Литби, а та все рассказала маркизу…
Черт, и здесь Карсингтон оказался на высоте. Впрочем, этот человек – обычный повеса и распутник, не более того. Полковник Морелл сразу раскусил этого прощелыгу, а дядюшка только подтвердил его подозрения. Ни для кого не секрет, что повесу возбуждает процесс завоевания женщины, а вот женитьба его не интересует. Распутник, который не хочет, чтобы ему прострелили голову, может сорвать украдкой поцелуй-другой или позволить себе вольности с девушкой благородного происхождения, но он никогда не зайдет слишком далеко, потому что боится женитьбы как черт ладана. Таких людей, как Карсингтон, вряд ли стоило всерьез опасаться, особенно когда речь идет о леди Шарлотте, на редкость проницательной во всем, что касается мужчин.
Тут на память полковнику пришли слова лорда Истхема о том, что младшие сыновья Харгейта ловко умеют обхаживать девушек с богатым приданым, чтобы окрутить их и выгодно жениться, и он нахмурился. Опытный офицер никогда не станет недооценивать противника, тем более посвятив много времени и сил завоеванию дамы сердца.
Войдя в спальню и облачившись с помощью Кеннинга в халат, Морелл задумчиво сказал:
– Полагаю, Фьюкс давно работает у них…
– Лет двадцать.
– Наверное, он считает, что его жестоко обидели, – проницательно заметил полковник, – и ему захочется кому-нибудь излить душу.
– Точно так, сэр. – Кеннинг сразу понял суть дела. – И я догадываюсь, кто может ему помочь.
В понедельник во время встречи с агентом Кейстедом Дариус узнал, что леди Литби наняла штукатуров, плотников, каменщиков, водопроводчиков, кровельщиков и еще черт знает кого.
Впрочем, все они могли пригодиться. В воскресенье с потолка спальни отвалился огромный кусок штукатурки и чудом не угодил Гудбоди в голову, а все из-за того, что в помещении для мытья посуды, находящемся рядом с кухней, протек потолок.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

загрузка...