ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Но… разве это может быть?
Как только мальчик перевел взгляд на Дариуса, улыбка мгновенно исчезла с его лица. Теперь Пип был сама серьезность.
– Разве я не должен был защитить ее честь, сэр? – спросил он, по-прежнему глядя на Дариуса, но тот, казалось, не слышал его.
Итак, малыш защищал честь своей матери, которую совсем не знает – ведь она бросила его, когда он был младенцем.
Или новорожденным младенцем? Может быть и так. Но ведь не обязательно это тот самый новорожденный младенец, скорее всего простое совпадение – вот и все.
– Сэр, – не отставал Пип, – кажется, я влип в неприятности, а?
Дариус покачал головой:
– У тебя точно будут неприятности, если ты вернешься к миссис Тайлер в таком виде. Пойди-ка умойся и вымой рукав куртки. Кстати, где твоя кепка?
Мальчик огляделся по сторонам и, увидев кепку, поднял ее.
Кепка!
Дариус вспомнил, как Шарлотта теребила в руках эту самую кепку и как странно смотрела на нее. В его памяти тут же всплыл эпизод, когда Шарлотта споткнулась о ведро, а Пип стоял перед ней с широко раскрытыми глазами и почти с таким же выражением лица, какое было у нее.
Может быть, в этот момент у нее в голове промелькнула та же мысль, которая возникла сейчас у него?
Когда Дариус смотрел на волосы мальчика – грязные и спутанные, – перед глазами его стояла леди Шарлотта во время потасовки, когда они вместе с ней упали на гравий. Она была тогда похожа на Венеру Боттичелли – только растрепанную и чумазую.
В этом мальчике ему бросилось в глаза то же самое противоречие – ангельская красота и упрямая воинственность.
Совпадение. Наверное, Шарлотта тоже так подумала. В конце концов, вероятность очень мала.
Вернувшись в дом, Дариус первым делом просмотрел свои записи о Филиппе Огдене, которые сделал в течение прошлой недели, и потом, даже когда он лежал в постели, мечтая о том времени, когда Шарлотта снова окажется в его объятиях, его мысли снова и снова возвращались к этой загадке.
В конце концов он решил, что на следующий день съездит в Йоркшир и попытается докопаться до истины, но прежде непременно поговорит с Шарлоттой.
Вторник, 9 июля
Дариус все еще делал записи в бухгалтерской книге, когда в дверях его кабинета появилась миссис Эндикотт.
– Извините сэр, к вам приехали дамы, – доложила она, – и леди Литби желает с вами поговорить.
Дариус еще не придумал, как завести с Шарлоттой разговор о Пипе и при этом не травмировать ее. Только бы ему сейчас не пришлось принимать очередное решение об обстановке комнат!
– Полагаю, леди Литби не собирается обсуждать со мной обои для стен? – с надеждой спросил он. – Она должна прекрасно знать, что ни об обоях, ни о шторах меня спрашивать нельзя.
– Не могу сказать, сэр. – Миссис Эндикотт помолчала. – Я только знаю, что…
– А я, мистер Карсингтон, не верю, что вас можно испугать разговорами о шторах, – весело сказала леди Литби, появляясь в дверях.
Миссис Эндикотт тут же вышла, и ее место заняли приехавшие дамы. Шарлотта была похожа на ангела в своем струящемся белом платье.
Вспомнив, как накануне она сидела на письменном столе, задрав юбки, разгоряченная страстью, необузданная и дерзкая, Дариус вздохнул и, чтобы успокоиться, поднялся со стула.
– Что вы! Я очень боюсь штор, – покаянным голосом сказал он. – Я говорю вам, что хочу красные шторы, а вы спрашиваете меня, какой именно оттенок красного мне больше нравится – алый, темно-красный или вишневый. Затем вы спрашиваете, какой материал для штор я предпочитаю: парчу или ткань с вышивкой, с бахромой или без бахромы. Для меня это прямой путь в психиатрическую лечебницу. Леди Литби рассмеялась.
– На этот раз вам нечего опасаться, – тут же заверила его Шарлотта, – поскольку речь пойдет о прачечной.
– Только этого мне не хватало! – Дариус вздохнул.
– Мы имеем в виду постройку на территории вашей усадьбы, где раньше стирали, – терпеливо объяснила Лиззи. – Туда сейчас складывают грязное белье.
Дариус нахмурился:
– А я думал, Гудбоди куда-то отсылает мои вещи, предназначенные для стирки…
– Ваши личные – возможно, но есть еще постельное белье, кухонные полотенца, спецодежда, фартуки и все такое прочее. Раньше, проживая один, вы могли сдавать белье в стирку в другом месте или раз в неделю приглашать прачку, однако, если ваши обстоятельства изменятся, вам наверняка придется нанять на постоянную работу прачек, которые будут проживать в доме.
Дариус вскипел. Да где же, черт возьми, он напасется денег, чтобы еще и прачкам платить? Прежде всего ему нужны деньги для Пипа!
Наверное, у него на лице отразилось отчаяние, потому что Шарлотта поспешила успокоить его:
– Ваша прачечная почти не требует ремонта, и мы уже приказали сделать там уборку. После этого прачки могу начать работать.
– У меня сейчас очень много дел, – стараясь сохранять спокойствие, сказал Дариус. – Как только я закончу их, обязательно загляну в прачечную.
– Что ж, тогда мы не будем больше отрывать вас от работы, мистер Карсингтон. – Лиззи повернулась и вышла из комнаты, а Дариус поспешил подойти к Шарлотте, которая собиралась последовать за мачехой.
Дотронувшись до ее руки, он негромко произнес:
– Давайте встретимся в прачечной через полчаса…
– Вот как? А что мне сказать Лиззи?
– Все, что угодно, кроме правды.
Прошло более получаса, прежде чем Шарлотте удалось незаметно ускользнуть из дома, потому что именно в этот день Молли решила поехать вместе с ней в Бичвуд, и Шарлотта не сразу догадалась послать ее к экономке узнать, куда девать ворохи платьев леди Маргарет, которые они обнаружили в комнате. Шарлотта прекрасно понимала, что консультация наверняка будет сопровождаться чаепитием, потому что миссис Эндикотт захочется завязать дружбу со слугами из большого дома по соседству. Будучи служанкой дочери лорда Литби, Молли стояла на высшей ступеньке иерархии слуг – так же как и служанка леди Литби.
Среди всей этой суеты – снующих туда-сюда бесчисленных строителей и слуг, постоянного стука и шума – улизнуть из дома было пустячным делом. Гораздо труднее оказалось незаметно прокрасться к прачечной, которая располагалась дальше от дома, чем остальные хозяйственные постройки.
К счастью, к этому времени Шарлотта успела освоиться на территории бичвудской усадьбы и нашла тропинку, откуда ее трудно было заметить. Она решила, что, если все же ее кто-нибудь увидит, она сумеет выкрутиться, придумав оправдание на ходу, тем более что у нее был очень большой опыт по части уверток и обмана.
Хорошо хотя бы, что не нужно больше ни лгать Карсингтону, ни притворяться, ни что-либо скрывать. С ним она может быть свободной, может оставаться самой собой.
От этой пьянящей мысли Шарлотта испытала легкое головокружение или, может, ее голова кружилась от счастья?
Наконец Шарлотта дошла до прачечной и взялась за ручку двери. В то же самое мгновение дверь распахнулась и чьи-то руки схватили ее.
Конечно, это был Дариус. Закрыв дверь, он привлек Шарлотту к себе и поцеловал, а она ответила на его поцелуй, целиком отдаваясь нахлынувшей страсти.
От Дариуса пахло свежестью, этот запах казался Шарлотте знакомым и родным. Его сюртук хранил тепло солнечного дня, и таким же теплым был его поцелуй. Шарлотта готова была вот так стоять с ним всю жизнь, прильнув к нему, целуясь с ним до головокружения, не думая и не заботясь ни о чем.
Однако поцелуй закончился так же резко, как и начался. Дариус оторвал губы от ее губ, и их объятия разомкнулись. Затем, отодвинувшись от Шарлотты, он неожиданно серьезно сказал:
– Нам нужно поговорить.
Оттого что он отстранился от Шарлотты и заговорил с ней таким серьезным тоном, вся теплота сразу куда-то исчезла.
И тут вдруг Шарлотта неожиданно вспомнила так ясно и отчетливо, словно это было вчера: голос Джорди в тот их последний день. Он точно так же внезапно стал серьезен. «Мы не можем видеться так часто, – сказал тогда Джорди. Люди будут судачить о нас. Мне лучше на время уехать».
– Возможно, мне придется кое-куда съездить, – неловко стал объяснять Дариус.
Шарлотта покачала головой – она отказывалась в это верить. В ушах у нее зашумело, сердце отчаянно забилось. Зачем тогда он ее целовал? Чтобы сообщить, что уезжает?
– Вам плохо? – услышала она сквозь шум в ушах.
– Пока еще нет. Нет. Вы уж лучше выложите все напрямик, и не надо меня щадить.
Дариус нахмурился:
– Что вы такое говорите? Возможно, вас что-то беспокоит?
– Не знаю, – едва слышно пролепетала Шарлотта. «Крепись и сохраняй здравый смысл, – приказала она себе. – Это не Джорди».
– Вот только… Ваше лицо… У вас такой серьезный вид. Не означает ли это, что вы переменили свое решение… насчет меня?
– А вам не было бы все равно, если бы я переменил решение? – Карсингтон наклонил голову и заглянул ей в глаза. – Вы бы сильно возражали, если бы я отпустил вас на все четыре стороны и позволил вам выйти замуж за сына блестящего герцога или за покрывшего себя неувядаемой славой офицера-героя, увешанного медалями? Или за любого из этих богачей, которых ваш отец пригласил на вечер, чтобы найти вам достойную и выгодную партию?
– Да, очень, очень сильно возражала бы, – призналась Шарлотта. – Мне кажется… – начала она и остановилась, потому что заметила, что уголки губ Дариуса тронула чуть заметная улыбка, а в глазах появились озорные искорки. – Мне кажется, – сказала она, подбадривая себя, – что если бы вы переменили свое решение, я бы выцарапала вам глаза. Я с таким нетерпением ждала, что вы будете ухаживать за мной как положено, по правилам – вы ведь именно это мне обещали, не так ли?
– Как положено по правилам? – Дариус приподнял бровь. – Вчера я провожал вас из церкви. Сколько еще вам от меня нужно ухаживаний?
– О, гораздо больше этого! – Шарлотта улыбнулась. – Я ожидала от вас, что вы будете ухаживать за мной долго и неторопливо, а вместо этого вы словно ринулись в бой. Хотя отец никогда мне не признается, я уверена, что он уже понял ваш намек.
– Еще бы он его не понял! Такой прозрачный намек поймет даже последний деревенский идиот. Не знаю уж, как можно с большей определенностью публично выказать свои намерения!
– Ах вы, плут! – Шарлотта наклонилась и шутливо толкнула Дариуса лбом в грудь, а когда он обнял ее, подняла голову и заглянула в его смеющиеся глаза. – Вы сплутовали, сэр. Я думала, вы сказали, что вечер по подбору кандидата в женихи пройдет, как было запланировано, и вы в это время станете убеждать меня в ваших неоспоримых достоинствах и в том, что моя жизнь без вас будет как бесплодная, выжженная солнцем пустыня.
– Нуда, я обещал вам, что буду участвовать в соревновании наравне со всеми и сделаю все от меня зависящее, чтобы… Ну, вы сами понимаете. Но разве я говорил, что намерен вести честную игру?
– Согласна, – Шарлотта кивнула, – вы и впрямь этого не говорили. А чего еще вы не говорили такого, что мне следует знать?
– Пожалуй, ничего. И вообще, если быть до конца точным, это не является мошенничеством в полном смысле слова.
– Так что же это в таком случае?
– Простоя стремлюсь опередить своих соперников, так сказать, совершаю тайный марш-бросок. Полковник Морелл определенно понял бы меня, хотя едва ли это пришлось бы ему по душе. Каждый воюет по-своему, а у меня нет щегольской военной формы, нет медалей, нет…
– Полковник Морелл? – удивилась Шарлотта. – А он какое к этому имеет отношение?
– Ах да. – Дариус испытующе посмотрел на Шарлотту. – Совсем забыл. Этот полковник не так-то прост, и он большая помеха на моем пути. Учитывая, что он весьма умен, держу пари…
– Да объясните наконец толком!
– Полковник хочет на вас жениться. – Дариус замолчал, не зная, какого ответа ему ожидать.
Шарлотта была готова рассмеяться, но, поняв, что Дариус не шутит, нахмурилась:
– Этого не может быть. Полковник – мой хороший друг, и не более того, так что не ищите себе соперников там, где их нет. Морелл действительно приглашен на праздник, но это только потому, что неудобно его не пригласить, ведь он наш сосед.
– Полковник большую часть жизни провел в армии, и он не такой дурак, чтобы сразу раскрыть свои карты и выдать свои истинные намерения.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

загрузка...