ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

?
– Вот именно, – угрюмо согласился он. – Именно об этом я и собирался вас спросить.
Глава 9
Шарлотта отвернулась, ее взгляд блуждал по стенам конюшни, по окнам, по мощеному полу, по гладким бокам коней. Наконец Дариус увидел, как она расправила плечи, выпрямила спину и высоко подняла голову.
– Я просто попыталась вас отвлечь…
– И надо признаться, это вам удалось. – Дариус вздохнул. Никто еще так сильно не отвлекал его.
«Все это из-за нехватки практики», – подумал он. За исключением того кратковременного периода, когда он был более-менее невинным, Дариус никогда не имел дела с девственницами.
К сожалению, такое объяснение нельзя было назвать удовлетворительным. Как-никак он уже не мальчик, а поэтому не должен был чувствовать себя так плохо, как сейчас, – словно больной, медленно поправляющийся после лихорадки.
Дариус медленно отходил от любовной горячки, размышляя о том, что не должен был так долго ощущать запах ее тела и вкус губ, чувствовать ее прикосновения…
Кроме того, он не должен иметь такое чувство, словно они только что пережили вместе нечто большее, чем одно знойное объятие.
Как правило, Дариус в течение определенного времени испытывал желание к какой-то конкретной женщине, а когда его желание удовлетворялось, начинал желать другую, потом третью и так далее, без конца. Вожделение казалось ему разумной и вполне рациональной вещью. Стремление самца к спариванию и размножению являлось естественным и определялось природным инстинктом. Этот инстинкт лежал в основе поведения животных, которых он изучал. Все в природе должно воспроизводить себя, и нет ничего удивительного в том, что большую часть времени и львиную долю энергии мужские особи посвящают этому занятию.
Однако только что пережитое Дариусом не было разумным и рациональным. То, что с ним творилось, было слишком сложно и пугающе непонятно. Из женщин, которых он встречал за свою жизнь, Шарлотта раздражала его больше всех. Во-первых, она раздражала его уже тем, что до сих пор не была замужем, и это делало ее недоступной для него. А если еще принять во внимание ее капризный характер…
– Вам не следовало меня целовать, – негромко сказал он.
– Знаю. – Шарлотта кивнула. – Это был… порыв.
– Пожалуйста, никогда больше не делайте этого.
– О, поверьте, вам нечего опасаться. Это мне урок на всю жизнь! – Шарлотта стала отряхивать юбки с таким же энтузиазмом, с каким служанки вытряхивают пыль из ковров.
– Послушайте, что же вы делаете? Ваши юбки совершенно чистые.
– Просто пытаюсь хоть чем-нибудь занять руки, чтобы не дать вам пощечину.
– Но это же вопиющая несправедливость, – возмутился Дариус. – И потом, вы первая это начали. Кстати, хотелось бы знать, зачем вы это сделали.
– Я вам уже сказала зачем, – раздраженно ответила Шарлотта. – Чтобы отвлечь вас. И вы сами подтвердили, что у меня это отлично получилось.
– Но от чего вы пытались меня отвлечь? Шарлотта снова принялась стряхивать с юбки несуществующие пылинки.
– Я уже забыла. Наверное, это было не очень важно. Дариус скрипнул зубами.
– Когда-нибудь, может быть, даже на днях, я придушу вас, и когда меня спросят, зачем я это сделал, я расскажу всю правду. Не сомневаюсь, что тогда присяжные заседатели выкрикнут в один голос: «Невиновен!»
– И вовсе вы меня не придушите, – храбро заявила Шарлотта, – потому что я придушу вас первой.
– Интересно, как вы это сделаете. – Дариус усмехнулся. – В любом случае зрелище обещает быть весьма забавным.
– Да, и я буду смеяться, глядя на то, как вы корчитесь в предсмертных муках.
– Напрасно вы стараетесь сбить меня с толку и отвлечь от моей работы – все равно у вас ничего не выйдет. По вашим словам, забрели сюда от нечего делать. Вам было скучно. Может, по этой причине вы и поцеловали меня? От скуки?
Шарлотта пожала плечами:
– Уже не помню.
– Зато я помню. Это не было скучно ни для вас, ни для меня. Но у нас с вами есть одна проблема, и, если мы не объединим усилия по ее решению, ситуация может выйти из-под контроля, что приведет к исходу, которого никто из нас не желает.
– То есть к браку. Понимаю, вам тяжело произносить это слово…
Дариус хмыкнул.
– Как я заметил, вы также не в восторге от мысли о браке. Вам уже двадцать семь лет, и вы все еще не замужем – это по меньшей мере странно…
Шарлотта насторожилась.
– А сколько лет вам?
– Двадцать восемь.
– Вот видите! И вы тоже не женаты.
– Да, но я – мужчина!
Одна из лошадей фыркнула и затрясла головой.
– Не пугайте коней. – Презрительно прищурившись, Шарлотта направилась к двери, но вдруг резко остановилась и провела рукой по спине. – Нахал! Вы расстегнули мое платье!
– Да нет же, я его не расстегивал. – Дариус попытался скрыть улыбку.
– Интересно, кто, кроме вас, мог это сделать? – Шарлотта снова забилась в темный угол. – Когда я сюда вошла, платье было застегнуто. Может, вы хотите сказать, что платье мне расстегнула одна из лошадей?
Разрази его гром! Неужели он начал расстегивать ей платье, не отдавая себе в этом отчета?
«Только без паники», – приказал себе Дариус.
– О Боже мой! Сюда кто-то идет! – Шарлотта сделала еще шаг назад. – Скорее застегните мне платье!
Теперь Дариус тоже слышал голоса – мужской и женский, причем очень близко от них.
– Только этого мне не хватало! – Он стремительно направился к двери и, выйдя из конюшни, увидел влюбленную парочку, которая шла обнявшись. Завидев его, влюбленные поспешно отстранились друг от друга, повернулись и пошли в другую сторону.
Вернувшись в конюшню, Дариус подошел к Шарлотте.
– Повернитесь, – приказал он.
– Когда вы расстегивали мне платье, вы не требовали от меня, чтобы я поворачивалась.
– Тогда мы с вами стояли гораздо ближе друг к другу, не так ли? Или вы хотите снова все повторить? – Дариус язвительно усмехнулся.
Шарлотта нехотя повернулась, и Дариус сосредоточенно стал застегивать платье. Хотя пуговки, крючки, шпильки и ленточки были малы по размеру и имели порой мудреную конструкцию, однако дело понемногу продвигалось и он даже позволил себе с облегчением вздохнуть.
«А все проклятые эмоции, будь они неладны».
– Кстати, если уж вы заговорили о риске: что было бы, если бы они сюда вошли?
– Это они как раз и собирались сделать, – сказал Дариус. – Вы не подумали, почему я встал в дверях, на виду? Они увидели меня и были вынуждены искать другое укромное местечко для спаривания. – Наконец он закончил возиться с застёжкой и выпрямился.
– Для спаривания? Неужели вам трудно сказать «для занятий любовью»? Вовсе не обязательно употреблять такое холодное и рациональное слово – речь ведь не идет о свиньях.
– Ничего не поделаешь. – Дариус пожал плечами. – Я привык называть вещи своими именами и не люблю эвфемизмов. Возможно, это один из моих многочисленных недостатков, я мог бы употребить для этого процесса одно емкое и очень старое английское слово…
– Вы его уже однажды употребили, – поморщившись, напомнила Шарлотта. – На прошлой неделе, когда я нечаянно задела коленом ваши интимные части тела.
– Предполагается, что настоящая леди не должна знать такие слова, – холодно заметил Карсингтон. – Я всегда думал, что незамужние барышни вообще не имеют понятия о том, что у мужчин имеются интимные части тела.
– Вы, кажется, забыли, что у меня есть кузены и младшие братья, – спокойно сказала Шарлотта. – Они считают забавным говорить шокирующие слова и делать шокирующие веши, и их не может остановить даже неизбежно следующая за этим порка. А вот вам мало что известно о настоящих леди, не так ли?
– Да, и это меня вполне устраивает. – Дариус нахмурился и отошел от Шарлотты. – Ну вот, теперь ваше платье приведено в приличный вид. Надеюсь, вы усвоили уроки и больше никогда не станете кидаться на меня.
– Можете быть спокойны. В следующий раз, если вдруг захочу острых ощущений, я лучше застрелюсь. Это будет намного увлекательнее. – Шарлотта вскинула подбородок й с гордым видом прошла мимо него.
Дариус вдруг так разозлился на нее, что ему захотелось поставить ей подножку, чтобы она растянулась на полу у него на глазах, но это было бы совсем по-детски – все равно что говорить неприличные, шокирующие слова. Интересно, была ли она шокирована, впервые их услышав, или она тоже сочла их забавными, как ее младшие братья и кузены?
Дариус молча смотрел, как Шарлотта выходит из конюшни – с высоко поднятой головой, дразняще покачивая бедрами.
Она хочет, чтобы он думал, будто все это ничего для нее не значит, что это просто игра и ничего больше.
Он и сам охотно поверил бы в это, если бы не тот поцелуй… Едва ли простое сексуальное влечение могло объяснить то, что случилось между ними на этот раз. Загадка, еще одна загадка. Они уже успели ему надоесть, но в один прекрасный день он обязательно разгадает их все. Когда-нибудь, но не сейчас, потому что для этого нужна холодная голова.
Решив на время забыть о загадке, Дариус занялся более будничными делами: он оседлал коня и направился в Олтринхем. К тому времени, когда конюх вернулся со свидания, Дариус успел уже ускакать далеко, и ему было не до выяснений, где кто и с кем был.
Пятница, двадцать восьмое июня
На следующее утро, проснувшись у себя дома, Шарлотта подумала, что ей скорее всего лучше держаться подальше от Бичвуда, где она могла снова встретить мальчика, лицо которого все время стояло у нее перед глазами. Днем и ночью. Если она начнет искать встречи с ним, это до добра не доведет. Маловероятно, что это ее сын, но даже если он и вправду окажется ее сыном, что она может сделать? Сказать ему правду? Забрать его к себе? Все это невозможно до тех пор, пока она не скажет правду своему отцу.
Разумеется, он в конце концов простит ее, но она сама себя никогда не простит – за рану, которую ему нанесла, за то, что разрушила все надежды, которые он на нее возлагал. Однако еще хуже придется Лиззи, которой отец безгранично доверял. Ее признание разрушит его веру в нее, а вместе с этим разрушится и их семейное счастье.
И все же Шарлотта сомневалась, что сможет обходить мальчика стороной.
Она также не была уверена, что удержится от того, чтобы искать встреч с Карсингтоном. Сейчас она чувствовала себя слишком одинокой и чересчур взволнованной, слишком уязвимой для того, чтобы положиться на себя. Дариус дал ей возможность поверить в счастье, но, к несчастью, ее доверие к нему зашло слишком далеко. Она возбудила его любопытство, ион начал задавать вопросы, на которые ей лучше никогда не отвечать, и теперь неприятности подстерегали ее на каждом шагу.
Но и дома, где ей тоже не удалось бы избежать неприятностей, все были поглощены приготовлениями к предстоящему домашнему вечеру.
Сперва ей придется снова и снова выслушивать имена джентльменов, которые к ним приедут, выяснять, где они будут спать, где будут сидеть за столом…
Для того чтобы быстрее покончить со всей этой канителью, Шарлотта готова была решить вопрос о том, кто станет ее избранником, с помощью жребия – взять шляпу и вытянуть из нее наугад записку с именем джентльмена, но уже в следующий момент она пыталась убедить себя, что нужно как-то устроить дело так, чтобы все продолжалось как раньше и ей снова удавалось перенаправлять своих поклонников к кузинам и подругам.
В конце концов, она поехала в Бичвуд только затем, чтобы не видеть сияющее от предвкушения грядущей удачи лицо отца, и вскоре уже стояла в картинной галерее, которая помещалась в правом крыле второго этажа Бичвуд-Хауса. Теперь она руководила работой слуг, которые вновь вывешивали картины, убранные на время генеральной уборки. Галереей не пользовались четверть века, и замок на ее двери появился задолго до смерти леди Маргарет, но Шарлотта не знала почему.
Хотя дом в Бичвуде был довольно ветхим и нуждался в ремонте, обустройстве и оснащении некоторыми современными удобствами, здание было красивым, а галерея представляла собой одну из самых привлекательных комнат: она была ни слишком большой по размеру, ни слишком тесной и узкой. Проникая через стекла окон, мягкий свет нежно ласкал старинные портреты и смягчал очертания окружающих предметов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

загрузка...