ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Тогда решено, – сказал Сулла слегка улыбаясь, – что же касается остального, то мы можем только ждать развития событий. Кроме того, я думаю, что настало время сократить период feriae. В соответствии с религиозными правилами законы Сульпиция уже более чем недействительны. И у меня зародилась мысль, что нам надлежит позволить Сульпицию и Гаю Марию думать, что они выиграли, а мы бессильны.
– Но мы действительно бессильны, – заметил Антоний Оратор.
– Я не убежден в этом, – отозвался Сулла. Он повернулся к младшему консулу, очень молчаливому и мрачному. – Очень сожалею, Квинт Помпей, но ты должен покинуть Рим. Полагаю, тебе следует взять все свое семейство и отправиться на морское побережье. И не делай секрета из того, что ты уезжаешь.
– А что должны делать остальные? – испуганно спросил Мерула.
– Вы вне опасности. Если бы Сульпиций хотел устранить сенат путем уничтожения его членов, он мог бы сделать это еще вчера. К счастью для нас, он предпочитает действовать более законными средствами. Кстати, в долгах ли наш городской претор? Впрочем, это не имеет значения. Куриальный магистрат не может быть выселен из его помещения, даже если сам претор выдворен из сената.
– Марк Юний совершенно не имеет долгов, – сообщил Мерула.
– Хорошо, с этим ясно. В таком случае он должен приступить к управлению Римом в отсутствие консулов.
– Обоих? Не говори мне, что ты тоже собираешься покинуть Рим, Луций Корнелий, – ошеломленно вскричал Катул Цезарь.
– У меня есть пять легионов пехоты и две тысячи всадников, находящихся в Капуе в ожидании своего командира, – отвечал Сулла. – После моего поспешного отъезда пойдут слухи. Я должен всех успокоить.
– Ты действительно политически беспечен! Луций Корнелий, в такой серьезной ситуации один из консулов должен оставаться в Риме!
– Почему? – недоуменно вскинул брови Сулла. – Рим не управляется в настоящий момент консульской администрацией, Квинт Лутаций, Рим принадлежит Сульпицию. И я хочу, чтобы он убедился в этом.
Все выслушали это заявление, не смея пошевелиться, вскоре встреча была прервана, и Сулла отправился в Кампанию.
Он экономил время путешествия, мчась верхом на муле без всякого эскорта, прикрыв голову шлемом и опустив ее как можно ниже. Вдоль всего пути его следования народ активно обсуждал действия Сульпиция и кончину сената; эти новости распространялись почти так же быстро, как известия о резне в провинции Азия. Поскольку Сулла выбрал путь по Латинской дороге, он пересекал лояльные Риму округа и, прислушиваясь к разговорам, понял, что одни рассматривают Сульпиция как италийского агента, другие – как агента Митридата, и никто не был в восторге от того, что Рим остался без сената. И хотя магическое имя Гая Мария также было на слуху, внутренний консерватизм сельских жителей заставлял их относиться скептически к его способности принять командование в новой войне. Неузнаваемый, Сулла спокойно предавался беседам в различных постоялых дворах, где останавливался вдоль всего пути. Своих ликторов он оставил еще в Капуе и был одет как обычный путешественник.
И всю дорогу, трясясь на муле, он непрерывно думал, и его мысли, вращаясь и кружась, едва зарождались – не могли найти своего логического завершения. Лишь в одном Сулла был уверен – он делает правильно, что возвращается к своим легионам. Они сознавали себя его легионами – по крайней мере, четыре из них. Он возглавлял их почти два года, и именно они присудили ему Травяной венок. Пятым легионом был легион из Кампании, которым командовал сначала Луций Цезарь, потом Тит Диций, и затем Метелл Пий. Почему-то, когда пришло время выбирать пятый легион, чтобы повести его с собой на Восток против Митридата, Сулла вдруг воспротивился собственной оригинальной мысли откомандировать легион Мария у Цинны или Корнута. «А теперь я очень рад, что у меня нет легиона Мария в Капуе», – подумал он.
– Как же это сложно – быть сенатором, – говорил надежный помощник Суллы Лукулл. – Обычай требует, чтобы все сенаторские деньги были вложены в землю и имущество, но кто же позволит деньгам бездельничать? Отсюда становится совершенно невозможно иметь достаточно свободных денег, когда сенатор вдруг испытает в них нужду. Мы слишком привыкли залезать в долги.
– Сам-то ты в долгах? – спросил Сулла, думая о чем-то другом.
Как и Гай Аврелий Котта, Луций Лициний Лукулл был буквально вынужден стать сенатором, после того как Сулла дал цензорам публичный пинок под зад. Ему, кстати, было всего двадцать восемь.
– У меня долгов на сумму десять тысяч сестерциев, – спокойно отвечал Лукулл, – однако я надеюсь, что мой братец Варрон узнает об этом, так же как и о событиях, происходящих в Риме. Он единственный, у кого сейчас есть деньги. Я прилагаю все усилия, но благодаря своему дяде Метеллу Нумидийскому и своему кузену Пию, мне придется столкнуться с сенаторским цензом.
– О, будь спокоен Луций Лициний! Когда мы отправимся на Восток, в нашем распоряжении окажется все золото Митридата, чтобы расплатиться.
– Что ты намереваешься делать? – поинтересовался Лукулл.
– Если мы пошевелимся, то, вероятно, успеем отплыть прежде, чем закон Сульпиция вступит в силу.
– Нет, я думаю, мне надлежит оставаться здесь, чтобы наблюдать за тем, что будет происходить, – ответил Сулла, – было бы слишком глупо отплыть именно тогда, когда мое командование поставлено под сомнение. – Он вздохнул: – Теперь, я полагаю, настало время написать Помпею Страбону.
Ясные серые глаза Лукулла были устремлены на Суллу с затаенным вопросом, но он так ничего и не спросил. Если кто-либо еще и мог контролировать ситуацию, то это был именно Сулла.
Шесть дней спустя пришло неофициальное письмо от Флакка, принцепса сената. Сулла распечатал его и внимательно пробежал глазами.
– Итак, – сказал он Лукуллу, который принес это письмо, – кажется в сенате осталось всего лишь около сорока сенаторов. Изгнанники Вария возвращены, но если они в долгах, то также не имеют права быть членами сената, а они, разумеется, все в долгах. Италийские граждане и свободные люди теперь будут распределены среди всех тридцати пяти триб. И последнее, – но не по степени важности! – Луций Корнелий Сулла освобожден от командования, которое передано Гаю Марию специальным указом суверенного народа.
– О! – воскликнул в замешательстве Лукулл. Сулла отбросил письмо и щелкнул пальцами слуге:
– Мои доспехи и меч. – Затем обратился к Лукуллу – Собери всю армию.
Час спустя Сулла взошел на лагерный форум, одетый по-военному, за исключением того, что на голове его красовалась обычная шляпа, а не шлем. «Выгляди привычным, Луций Корнелий, – говорил он про себя, – выгляди как их Сулла.»
– Люди, – произнес он громко, но без крика, – все выглядит так, словно мы не собираемся сражаться против Митридата!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165