ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Его привлекали военачальники и международные проходимцы, которых в изобилии отмечала римская история. Он служил в качестве контуберналия – кадета – при многих командующих и не снискал популярности у своих ровесников – таких, как Луций Цезарь, Секст Цезарь, его второсортный кузен Помпей Руф, Катон Лициниан, Луций Корнелий Цинна. Они использовали его как мишень для насмешек, конечно же из-за его ужасно скошенных глаз, а также из-за того, что он от рождения был неуклюж и в нем полностью отсутствовал римский блеск, чего он и не скрывал. Первые дни его в армии были несчастными, и его служба в качестве солдатского трибуна вряд ли более счастливой. Никто не любил Помпея Страбона!
Все это он должен был позже рассказать своему сыну, ярому стороннику своего отца. Этот сын (теперь ему было пятнадцать) и дочь Помпея были плодами еще одного луцилианского брака. Следуя примеру отца, Помпей Страбон также женился на некрасивой Луцилии, но эта Луцилия была дочерью старшего брата знаменитого сатирика, Гая Луцилия Гирра. К счастью, кровь Помпеев оказалась способной пересилить луцилианскую невзрачность, поскольку ни сам Страбон, ни его сын невзрачными не были, если не считать косоглазия Страбона. Как и многие поколения Помпеев до них, они обладали приятной внешностью и хорошим цветом лица и волос, голубоглазые с сильно вздернутым носом. В семейной ветви Руфа волосы преобладали рыжие; в ветви Страбона – золотистые.
Когда Страбон с четырьмя легионами выступил на юг через Пицен, он оставил своего сына в Риме с матерью, чтобы тот продолжил свое образование. Но сын также не был интеллектуалом, к тому же во многом сформировался под влиянием отца, так что он уложил свои вещи и поехал домой, в Северный Пицен, чтобы замешаться в среду центурионов, оставленных там для превращения помпеевых клиентов в легионеров, и самому пройти суровую школу военной подготовки, прежде чем надеть мужскую тогу. В отличие от своего отца, молодой Помпей был всеми любим. Он называл себя просто Гней Помпей, без последнего имени. Никто в этой ветви не носил этого имени, кроме его отца, и молодой Помпей не принял имя Страбон, потому что глаза у него не были косыми. Глаза у молодого Помпея были большие, широко открытые, очень голубые, просто замечательные. Как говорила безумно любящая его мать, – глаза поэта.
В то время, когда молодой Помпей удирал домой, Помпей Страбон продолжал двигаться на юг. Когда он переходил реку Тинна вблизи Фалерна, на него из засады напали шесть легионов пиценов под командованием Гая Видацилия, и ему пришлось обороняться на заболоченной местности, которая не давала возможности для маневра. Чтобы еще больше затруднить его положение, подошел Тит Лафрений с двумя легионами вестинов, а Публий Веттий Скатон привел два легиона марсов! Каждый италик хотел принять хоть какое-то участие в первом сражении этой войны.
Битва не принесла победы ни одной из сторон. Столкнувшись с огромным численным превосходством сил противника, Помпей Страбон сумел выбраться из реки почти без потерь и загнал свою драгоценную армию в приморский город Фирму, где заперся и приготовился к длительной осаде. По всем правилам италики должны были уничтожить его, но пока они еще не усвоили того, что одно из самых неизменных воинских качеств римлян – быстрота. В данном случае Помпей Страбон оказался победителем, даже если битва и окончилась в пользу италиков.
Видацилий оставил Тита Лафрения под стенами Фирмы, чтобы удержать римлян в городе, и отправился вместе со Скатоном сеять повсюду смуту, в то время как Помпей Страбон послал гонца к Целию в Италийскую Галлию с просьбой оказать помощь как можно быстрее. Его положение не было совсем уж отчаянным; он достиг моря и небольшого римского флота, который, забытый всеми, стоял тут. Фирма была латинской колонией и лояльна к Риму.
Глава 5
Как только италики узнали, что Помпей Страбон выступил, их чувство чести было удовлетворено. Рим оказался агрессором. Мутил и Силон теперь получили в большом совете полную поддержку, на которую рассчитывали. Пока Силон оставался в Италике, послав Видацилия, Лафрения и Скатона на север сражаться с Помпеем Страбоном, Гай Папий Мутил повел шесть легионов к Эзернии. Никакие римские поселения не должны были нарушать автономию Италии! Эзерния должна была пасть.
Сущность двух младших легатов Луция Цезаря сразу же проявилась самым неловким образом: Сципион Азиаген и Луций Ацилий переоделись рабами и бежали из города еще до появления самнитов. Их дезертирство вовсе не смутило защитников Эзернии. Прекрасно укрепленный и хорошо снабженный город закрыл свои ворота и вывел на стены пять когорт рекрутов, брошенных младшими легатами, забывшими обо всем от страха. Мутил сразу же понял, что осада может затянуться, поэтому он оставил Эзернию под угрозой двух своих легионов и с двумя другими двинулся к реке Волтурн, пересекающей Кампанию с востока на запад.
Когда новости о передвижении самнитов дошли до Луция Цезаря, он решил переместиться из Капуи в Нолу, где пять когорт Луция Постумия подавляли мятеж.
– Пока я не выясню, каковы планы Мутила, думаю, нужно стать гарнизоном в Ноле с нашими двумя легионами ветеранов, – сказал он Сулле, готовясь покинуть Капую. – Продолжай работу. У них огромный численный перевес. Сразу же, как только сможешь, пошли войска под командованием Марселла в Венафр.
– Это уже сделано, – лаконично ответил Сулла. – Кампания всегда была излюбленным местом поселения ветеранов после отставки, и они валят толпой, чтобы присоединиться к нам. Все, что им нужно, это шлем на голову, кольчуга, меч и щит. Я экипирую их быстро, как только могу, и отбираю наиболее опытных в качестве центурионов. Я посылаю их в те места, где вы хотите иметь гарнизоны. Публий Красс и его двое старших сыновей отправились вчера в Луканию с легионом отставных ветеранов.
– Ты должен был сообщить об этом мне! – сказал Луций Цезарь с некоторым раздражением.
– Нет, Луций Цезарь, не должен, – твердо ответил Сулла, не теряя спокойствия. – Я нахожусь здесь для выполнения твоих планов. Ты говоришь мне, кто, куда и с чем должен идти, а моя задача состоит в наблюдении за тем, чтобы твои приказы были выполнены. Тебе незачем спрашивать, а мне, тем более, незачем докладывать.
– Тогда скажи, кого я послал в Беневент, – спросил Луций Цезарь, поняв, что его слабости начинают проявляться; задачи командования оказались для него чрезвычайно обширными.
Но они не были таковыми для Суллы, который ничем не выдал своего удовлетворения. Раньше или позже дела окажутся не под силу Луцию Цезарю – и тогда придет его черед. Он не стал мешать перемещению Луция Цезаря в Нолу. Сулла знал, что когда придет весть об осаде Эзернии, Луций Цезарь вернется в Капую, сочтя, что лучшим ходом будет двинуться на выручку Эзернии.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165