ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Сдерживай свои чувства, Гай Юлий, – сказал Цинна безжизненным тоном. – Если тебе дорога жизнь, не плачь и не теряй сознание. Ты можешь быть его близким родственником, но с Нового года я не поручусь за то, что он не прикажет казнить свою жену или сына.
Гай Марий стоял на полдороге между палаткой и трибуной, разговаривая со своим германским гигантом Бургундом и с тринадцатилетним сыном самого Цезаря.
– Гай Юлий, рад тебя видеть! – громко воскликнул Марий, заключая его в объятия и целуя с показной любовью; при этом, как заметил Цинна, мальчик вздрогнул.
– Гай Марий! – только и смог сказать Цезарь.
– Ты всегда был проворен, Гай Юлий. В своем письме ты сообщал, что прибудешь сегодня, и вот ты действительно здесь, дома, в Риме. – Марий кивнул Бургунду, и тот быстро пошел прочь.
Но Цезарь смотрел на своего сына, который стоял среди этой кровавой бойни, словно ничего не видел, – лицо его было спокойным, веки полуприкрыты.
– Твоя мать знает, что ты здесь? – выпалил Цезарь, увидев невдалеке Луция Декумия, нырнувшего под защиту тента.
– Да, отец, она знает, – ответил молодой Цезарь спокойным голосом.
– Твой сын действительно вырос, не так ли? – спросил Марий.
– Да, – ответил Цезарь, стараясь сохранять хладнокровие.
– Его яйца уже опустились, не правда ли?
Цезарь покраснел, в то время как его сын, без тени смущения смотрел на Мария, смотрел, словно осуждая его грубость. Цезарь не заметил в лице сына ни капли страха и возгордился этим, несмотря на свой собственный страх.
– Ну хорошо, а теперь я бы хотел обсудить с вами несколько вопросов, – приветливо сказал Марий, подразумевая главным образом Цинну. – Молодой Цезарь, подожди Бургунда и Луция Декумия, а я поговорю с твоим отцом. – Он дождался, пока мальчик отошел на достаточно длинное расстояние, откуда ничего не мог услышать, а затем повернулся к Цинне и Цезарю с радостным выражением липа: – Я полагаю, что вы оба напряженно ждете, чем же я могу вас озадачить?
– Это так, – отозвался Цезарь.
– Ну хорошо, – эта фраза стала одной из любимых фраз Мария, и он регулярно ее повторял. – Я, вероятно, знаю молодого Цезаря лучше, чем ты, Гай Юлий. И я наверняка видел его чаще тебя за последние несколько лет, это замечательный парень. – Марий задумался, а в глазах его появилось потаенно-злобное выражение, – да, действительно, совершенно выдающийся парень! Просто блестящий, знаешь ли. Более умного я еще никогда не встречал. Пишет стихи и пьесы, но также хорош в математике. Блестящий, блестящий! И такая сила воли. Умеет сохранять спокойствие, даже когда его провоцируют. И он не боится трудностей – или не боится их создавать, если на то пошло. – Злобный огонек в глазах разгорался, а рот скривился в усмешке: – Ну хорошо, сказал я себе, после того как стану консулом в седьмой раз и выполню то, что предрекла мне старуха, я буду очень нежен с этим мальчиком! Нежен настолько, чтобы наблюдать, как он ведет очень спокойную и мирную жизнь, которой я сам был лишен. Он ужасный грамотей, ты знаешь. Итак, я спросил себя, почему бы не обеспечить ему возможность продолжать учиться дальше? Зачем подвергать драгоценного маленького парнишку суровым испытаниям… войны… форума… политики?
Чувствуя себя так, словно они ступили на пышущий под их ногами вулкан, Цезарь и Цинна стояли и слушали, не зная, к чему клонит Гай Марий.
– Ну хорошо, – продолжал он, – наш flamen Dialis мертв. Но Рим ведь не может обходиться без специального жреца Великого бога, как это вынужден делать сейчас? А у нас есть Гай Юлий Цезарь Младший. Патриций. Оба его родителя еще живы. Таким образом, идеальный кандидат на эту должность. Кроме того, он не женат, а у тебя, Луций Цинна, есть дочь, которая ни с кем не обручена и которая, хотя еще и ребенок, тоже патрицианка, оба родителя ее живы. Если ты выдашь ее за молодого Цезаря, все критерии совпадут. Какую чудесную пару flamen и flaminica Dialis они могут составить! Нет необходимости беспокоиться о деньгах, чтобы сделать cursus honorum, Гай Юлий, и нет необходимости беспокоиться о том, чтобы найти денег на приданое твоей дочери, Луций Цинна. Их доходы будут обеспечены государством, а будущее гарантировано величественное. – Он помолчал, устремляя свой взор на двух скованных изумлением отцов, затем спросил: – Что вы на это скажете?
– Но моей дочери только семь лет! – ошеломленно ответил Цинна.
– Это не препятствие. Она вырастет. Они смогут вместе создать свой дом в их государственном доме. Естественно, что свадьба не сможет состояться прежде, чем маленькая Корнелия Цинна Младшая не подрастет. Точнее, не смогут состояться их брачные отношения, а вот их венчанию никакой закон не препятствует. – Гай Марий прошелся взад и вперед. – Ну так что вы скажете?
– Я согласен, – отозвался Цинна, безмерно обрадованный тем, что это был единственный повод, благодаря которому Марий захотел его видеть. – Я допускал, что у меня будет немало трудностей с приданым для второй дочери, после того как первая стоила мне недешево.
– А ты что скажешь, Гай Юлий?
Цезарь посмотрел на Цинну и правильно понял его бессловесный призыв: «Соглашайся, иначе тебе и твоим родным придется туго».
– Мне это тоже подходит, Гай Марий.
– Великолепно! – вскричал Марий, повернулся к молодому Цезарю и пощелкал перед его лицом пальцами – еще одна недавняя привычка: – Подойди к нам!
«Какой удивительный ребенок! – думал Цинна, который отчетливо помнил его еще с тех времен, когда молодой Марий был обвинен в убийстве консула Катона. Такой красивый. Но почему мне не нравятся его глаза? Они выбивают меня из колеи… они напоминают мне… Нет, не могу вспомнить.»
– Да, Гай Марий? – отозвался молодой Цезарь, скользнув взглядом по другим собеседникам и чуть задержав его на лице Мария. Он, разумеется, знал, что являлся объектом беседы, но не позволил себе подслушивать.
– Мы запланировали тебе твое будущее, – заговорил Марий с вежливым удовлетворением, – ты сейчас женишься на младшей дочери Луция Цинны и станешь нашим новым flamen Dialis'oм.
Молодой Цезарь ничего не сказал, и ни один мускул не дрогнул на его лице.
– Ну хорошо, молодой Цезарь, что ты скажешь? – поинтересовался Марий.
Вопрос был встречен молчанием, мальчик избегал взгляда Мария, уставившись себе под ноги.
– Что ты скажешь? – повторил Марий, начиная сердиться.
– Я думал, отец, что меня собирались женить на дочери богатого Гая Коссутия.
– Брак с Коссутией обсуждался, да. – Цезарь вспыхнул и поджал губы. – Но твердой договоренности не было достигнуто, и потому я могу предпочесть для тебя иной брак. И это твое будущее.
– Дай мне подумать, – задумчиво попросил молодой Цезарь, – в роли flamen Dialis я буду похож на нечеловеческий труп. Я не смогу касаться ничего, сделанного из железа, будь это ножницы, бритва, меч или копье.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165