ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Из-за войны в Италии у нас осталось совсем мало денег. Ты можешь также сказать, что я понапрасну потратился на покупку дешевой земли в Лукании – целой тысячи югеров. Она находится слишком далеко от города, что очень небезопасно. После того как Гай Норбан отобрал в прошлом году Луканию у Сицилии, повстанцы высаживаются как раз в таких местах, где расположены мои владения. А у Рима не найдется ни времени, ни денег, ни людей, чтобы гоняться за ними, и, боюсь, что так будет не год и не два, а до тех пор, пока наш сын не состарится. Так что моим подлинным достоянием остаются только шестьсот югер земли, которые мне купил Гай Марий неподалеку от Бовилл. Этого достаточно для того, чтобы занимать заднюю скамью в сенате, но не более того. Ты, правда, можешь сказать, что Гай Марий уже отвоевал эти земли обратно. Его войска разорили эти места за те несколько месяцев, которые они бродили по Латию.
– Я знаю, – печально ответила Аврелия, – наш бедный сын должен быть доволен своим фламинатством, не так ли?
– Боюсь, что так.
– Он так уверен, что Гай Марий сделал это нарочно!
– И я тоже так думаю, – отвечал Цезарь. – Я был там, на форуме. И Марий был до странности любезен с ним.
– Тогда наш сын не слишком-то облагодетельствован за все то время, которое он потратил на Гая Мария после его второго удара.
– Гай Марий не знает чувства благодарности. Меня пугает боязнь Луция Цинны. Он сказал мне, что сейчас никто не находится в безопасности, даже Юлия или молодой Марий. И я после того как повидал Гая Мария, поверил ему.
Цезарь разделся, и Аврелия с легким беспокойством заметила, что он похудел.
– Гай Юлий, ты хорошо себя чувствуешь? – тревожно спросила она.
– Думаю, да! – Он выглядел удивленным. – Возможно, немного устал, но не болен. Это, вероятно, следствие долгого пребывания в Ариминуме. После того как легионы Помпея Страбона маршировали по тем местам три года взад и вперед, провизии осталось очень мало и в Умбрии и в Пицене. И у нас, Марка Гратидиана и меня, с солдатами был общий рацион, поскольку мы решили, что если не можем их хорошо кормить, то будем питаться так же, как они. Кажется, я провел большую часть времени в поисках продовольствия.
– Тогда я буду готовить тебе только лучшие и любимые блюда, – сказала Аврелия, и одна из редких улыбок озарила ее лицо. – О, мне так хочется думать, что все изменится к лучшему! Но у меня ужасное предчувствие, что все будет совсем наоборот. – Она встала и начала снимать платье.
– Я разделяю твои чувства, meum mel, – ответил он, сидя на своей стороне постели и слегка покачивая ногой; затем заложил руки за голову и облокотился на подушку. – Однако пока мы еще живы, есть одна вещь, которую у нас не отнять. – И он улыбнулся.
Она медленно подошла и уютно устроилась на его плече. Его левая рука скользнула вниз и обняла ее.
– Очень замечательная вещь, – тихо сказала она, – я люблю тебя, Гай Юлий.
Когда прошло еще шесть дней консульства Гая Мария, он заставил своего народного трибуна Публия Попиллия Ленаса созвать еще одну плебейскую ассамблею. Только «бардаи» Мария находились в стенах комиции, чтобы слушать все происходящее. Почти два дня они вели себя так, как им было приказано, то есть очистили от своего присутствия город и не попадались на глаза. Но молодой Марий уехал в Этрурию, и трибуны снова оказались огорожены частоколом тех же голов. Только трое стояли сейчас на этих трибунах – сам Марий, Попиллий Ленас и какой-то человек, закованный в цепи.
– Этот человек, – вскричал Марий, – пытался убить меня! Когда я, старый и немощный, бежал из Италии, то в городе Минтурны я нашел утешение. Однако вскоре отряд наемных убийц потребовал от магистрата Минтурн моей казни. Вы видели моего доброго друга Бургунда? Именно его послали удавить меня, когда я лежал в камере за минтурнским капитолием. Совершенно одинокий, покрытый грязью и обнаженный. Я, Гай Марий, величайший человек в истории Рима! Величайший человек, которого Рим когда-либо производил на свет! Более великий полководец, чем даже Александр Македонский! Великий, великий, великий! – он остановился, сбившись с мысли, затем что-то вспомнил и ухмыльнулся. – Бургунд отказался придушить меня. И Минтурны взяли пример с простого германского раба, тоже отказавшись убивать меня. Однако прежде чем наемные убийцы – жалкая участь, им даже не удалось сделать того, что было приказано, – оставили Минтурны, я спросил у предводителя: кто их нанял. И он ответил: Секст Луцилий! Марий снова ухмыльнулся и расставил свои ноги так, словно собирался исполнить какой-нибудь небольшой танец. – Когда я стал консулом в седьмой раз – кто еще в Риме был семь раз консулом? – мне было приятно позволить Сексту Луцилию думать, что мне ничего не известно. Он был таким дураком, что целых пять дней оставался в Риме, чувствуя себя в безопасности. Но этим утром, перед рассветом, когда он еще лежал в постели, я послал своих ликторов арестовать его. По обвинению в измене. Он пытался убить Гая Мария!
Никакой суд не был короче, ни одно голосование не было бесцеремоннее – без обсуждения, без свидетелей, без необходимых процедур «бардаи» в стенах комиции объявили Секста Луцилия виновным в измене, а затем вынесли ему приговор: сбросить с Тарпейской скалы.
– Бургунд, я возлагаю на тебя задачу привести приговор в исполнение, – сказал Марий.
– Я сделаю это с удовольствием, Гай Марий, – прогремел Бургунд.
После этого все собрание переместилось туда, откуда можно было хорошо видеть место казни. Сам Марий, однако, остался на трибуне вместе с Попиллием Ленасом, поскольку высота трибуны да их собственный рост позволяли иметь великолепный обзор вплоть до самого Велабрума. Секст Луцилий, который ничего не сказал в свою защиту, доблестно пошел на смерть, сохраняя при этом презрительное выражение лица. Когда Бургунд, сверкая издалека своими золочеными доспехами, подвел Луцилия к краю Тарпейской скалы, тот не стал ждать пока его поднимут и бросят вниз, а сам прыгнул столь стремительно, что чуть было не увлек Бургунда за собой, запутав его в собственных цепях.
Дерзкая независимость Луцилия и риск, которому подвергся Бургунд, ужасно рассердили Мария, он покраснел, зашипел и, брызгая слюной, стал изливать свой гнев на перепуганного Попиллия Ленаса. Слабый проблеск разума, который еще теплился в его мозгу, был окончательно подавлен кровоизлиянием. Гай Марий, как подкошенный, упал на пол трибуны, ликторы столпились над ним, а Попиллий Ленас неистово звал носилки и носильщиков. Все мертвые головы старых соперников и врагов окружали неподвижное тело Мария, оскаливая зубы в зловещей усмешке черепов.
Цинна, Карбон, Марк Гратидиан, Магий и Вергилий выбежали из сената и растолкали ликторов, которые все еще суетились вокруг того, кто некогда был Гаем Марием.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165