ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Митридат спустился по течению Меандра и, выйдя на побережье, направился к одному из своих самых любимых городов, Эфесу. Здесь он остановился на какое-то время, верша правосудие и стараясь расположить к себе местных жителей. Он объявил, что ополченцы из милиции, которые добровольно сложат перед ним оружие, получат не только свободу и прощение, но и деньги, чтобы вернуться домой.
Те, кто ненавидел Рим больше – или по крайней мере заявлял об этом громче других, – были повышены в чинах и званиях во всех городках, городах и областях. Составлялись списки тех, кто сочувствовал римлянам или на них работал. Доносчики процветали.
Однако за напускной радостью и попытками снискать милость у новых хозяев, многие скрывали страх. Они знали, до чего жестоки и капризны восточные цари и сколь обманчива порой бывает их доброта. Сегодня ты в фаворе, а завтра без головы, и никто не взялся бы предугадать, куда качнется чаша весов.
В конце июня, находясь в Эфесе, повелитель Понта издал три указа. Все они были секретными, но самым секретным из них был третий.
С каким наслаждением он обдумывал эти указы, размышлял, что кому поручить и кого куда послать – развлечение кукловода, готовившего заранее коленца, которые будут выкидывать его марионетки. Пусть другие уточняют и доводят до конца общую идею, лишь ему одному будет принадлежать слава созидателя. Насвистывая и напевая, он ходил по дворцу, где несколько сот срочно собранных писцов записывали его распоряжения и запечатывали послания. Когда последнее послание для последнего курьера было готово, он повелел выгнать писцов на двор, и его телохранители перерезали бедняг – мертвецы прекрасно хранят тайны.
Первый указ предназначался Архелаю, который тогда был не в фаворе у Митридата: пытаясь захватить город Магнезия, он предпринял лобовой штурм и сам был ранен, а его войско понесло изрядные потери. Тем не менее это был лучший полководец Митридата, и ему был послан первый указ. Архелаю следовало возглавить весь понтийский флот и выйти на кораблях из Понта Эвксинского в Эгейское море. Месяц спустя после получения указа, то есть в конце гамелиона, что соответствовало римскому месяцу квинктилию.
Второй указ был направлен сыну Митридата Ариарату, но не тому, который был теперь царем Каппадокии.
Ему было поручено возглавить стотысячное войско и, переправившись через Геллеспонт, вторгнуться в Восточную Македонию, опять же в конце гамелиона, то есть через месяц.
Третий указ, в отличие от первых двух, существовал не в одном, а в нескольких сотнях экземпляров, которые были разосланы главным магистратам во все города и области – от Вифинии до Фригии: Митридат приказывал им в конце месяца гамелиона арестовать всех римских, латинских или италийских граждан в Малой Азии – мужчин, женщин и детей, – и предать их смерти вместе с их рабами.
Третий указ доставил ему особое удовольствие. Он улыбался до ушей, хихикал, а временами и подпрыгивал во время прогулки по Эфесу, когда вспоминал свое решение. Начиная с конца гамелиона в Малой Азии не будет римлян. А когда он завоюет Рим, в мире вовсе не останется римлян – от Геркулесовых Столбов до Первого водопада на Ниле. Рим прекратит свое существование.
В начале гамелиона, бережно храня в голове свои секретные планы, Митридат покинул Эфес и двинулся на север, в Пергам, где его ожидал приятный подарок.
Два римских посланника и все старшие командиры Аквилия бежали в Пергам, но сам Маний Аквилий отправился на остров Лесбос, надеясь отплыть дальше на Родос, где, как ему стало известно, затаился Гай Кассий. Но как только он оказался на Лесбосе, заболел желудочной лихорадкой и не смог продолжить путешествие. Жители Лесбоса, узнав о падении римской провинции Азия, в которую они формально входили, предусмотрительно задержали римского проконсула и отправили его царю Митридату в знак особого уважения.
Мания Аквилия доставили на корабле в небольшой порт Атарней, а затем, привязав цепью к седельной луке, потащили в Пергам, где его поджидал Митридат.
Падая, спотыкаясь, выслушивая насмешки и оскорбления, Аквилий был доставлен в Пергам полумертвым. Увидев, в каком он состоянии, Митридат понял, что если так будет продолжаться и дальше, Аквилий умрет. Это решительно не входило в планы царя Понта, который надеялся насладиться своим торжеством.
Римского проконсула, посадив на осла, привязали к седлу, лицом к хвосту, и в таком виде возили по Пергаму и окрестностям, дабы жители бывшей столицы бывшей римской провинции могли воочию убедиться, что царь Митридат ни в грош не ставит римского проконсула и совершенно не боится мести Рима.
В конце концов перепачканный грязью и превратившийся в собственную тень Маний Аквилий предстал перед своим мучителем. На рыночной площади поставили роскошный помост, на него водрузили золотой трон, на который в полном параде уселся царь Митридат. Он пристально смотрел на человека, отказавшегося отозвать армию Вифинии, не позволившего Митридату защитить свои владения и запретившего ему обратиться с жалобой непосредственно к сенату и народу Рима.
Созерцая жалкую согбенную фигуру Мания Аквилия, Митридат окончательно утратил страх перед Римом. Чего он все это время боялся? Как он мог опасаться этого ничтожества? Он, царь Митридат Понтийский, куда могущественней, чем сам Рим. Подумаешь, четыре маленькие армии, двадцать тысяч человек. Для Митридата именно Маний Аквилий был отныне воплощением Рима. Не Гай Марий, не Луций Корнелий Сулла, а Маний Аквилий. Как же он заблуждался раньше, связывая образ Рима с этими двумя не самыми характерными его представителями. Подлинный Рим ныне лежал у его ног.
– Проконсул! – громко воскликнул Митридат. Аквилий поднял голову, но у него не было сил произнести даже слово.
– Римский проконсул! Я дам тебе золото, которого ты так хотел.
Охранники ввели Мания Аквилия на помост, потом посадили его на лавку, стоявшую чуть слева и спереди от царя. Руки пленника были крепко привязаны к туловищу веревками. Один охранник взялся за веревку слева, другой справа так, что Маний Аквилий не мог пошевельнуть руками.
Затем на помост взошел кузнец, державший щипцами докрасна раскаленные тигли, в которых помещалось несколько чашек расплавленного золота. Из тиглей валил дым и распространялся резкий горький запах.
Третий охранник зашел за спину Аквилию и, резко ухватив его одной рукой за волосы, наклонил голову назад. Другой рукой охранник зажал пленнику ноздри.
Человек не может не дышать. Подчиняясь этому инстинкту, Маний Аквилий судорожно открыл рот, и тотчас же из тиглей в его раскрытые уста хлынуло жидкое золото. Когда конвульсии и вопли несчастного прекратились, его губы, подбородок, грудь оказались покрыты толстым слоем остывшего благородного металла.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165