ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Никак ты?!
– Я. Вы что здесь делаете?
– Мы-то? – так же удивленно переспросил он. – Мы, того, боярскую девку ищем. А ты как сюда попал?
– Дело у меня здесь неподалеку.
– Пойдем к нам, наши тебе обрадуются, мы обедать собрались. А я все голову ломал, куда ты подевался! А ты вот оказывается где! Пошли…
– Спасибо, пока никак не могу. Нельзя, чтобы меня здесь увидели. А что за девка пропала?
– Девка, как девка. В тереме у боярина жила. А потом пропала. Куда делась, никто не ведает. Как будто горлицей из терема упорхнула. Боярин как узнал, ногами топал, дядю Степана, десятника в кровь измордовал. Криком кричал. Да!
– Алексашка, ты умеешь хранить тайну?
– Чего? Тайну? Умею, конечно.
– Тогда побожись, что никому не скажешь, что меня видел!
– Ну, ладно, ей богу, никому не скажу, а почему?..
– Я тебе потом все объясню. А пока возвращайся к своим, и обо мне не слова! Помни, ты клятву дал!
– Да я только…
– Езжай, а то они забеспокоятся, что ты здесь так долго делаешь.
– Ладно, а ты скоро вернешься?
– Скоро. Давай, трогай!
Удивленный парень, недоуменно качая головой, уехал, а я заглянул к Алене. Она сидела на лавке в той же позе, что и раньше, обхватив колени руками, и смотрела на меня испуганными глазами.
– Это кто был?
– Стрелец. Слышала, они тебя ищут.
– Ага.
– О том, что мы с тобой вместе, похоже, никто не догадался. Это хорошо. Да не дрожи ты так, думаю, всё обойдется. Сиди, а я пока за стрельцами понаблюдаю.
Я вернулся на старое место и теперь уже без прежней осторожности смотрел, чем занимаются незваные гости. Пока Алексашка осматривал окрестности, два его товарища разожгли костер, и теперь собирались, что-то жарить. Мой приятель подъехал к товарищам и слез с лошади. Наступал самый опасный момент. Если он проговорится или, заподозрив меня в лукавстве, скажет обо мне стрельцам, то шансов отбиться у меня практически не останется. Однако пока всё проходило гладко. Алексашка разнуздал свою лошадь и присел к костру.
– Ну, что там? – шепотом, спросила Алена, выглядывая в дверь.
– Пока все тихо.
– Знаешь, я так испугалась! А что они там делают?
– Разожгли костер. Когда уедут, мы испечем в нем рыбу.
– Можно я посмотрю?
– Посмотри, только осторожно.
Алена заняла мое место и начала наблюдать, как стрельцы готовят себе еду. Я ушел в землянку, лег на лавку, и задумался над тем, как будут дальше складываться наши отношения. Нечаянный поцелуй, который, кстати, не был отвергнут, мог привести к предсказуемым последствиям. Девушка мне очень понравилась, если не сказать больше – я был почти влюблен. Однако я совсем не знал, какие в эту эпоху царят нравы, и не представлял последствий нашего возможного романа. С меня, чужака и перекати поле, взять было нечего, но Алена связана и со своей семьей, и должна подчиняться общепринятой морали. Жениться я на ней не могу, и потому, что уже женат, и потому, что не имею законного места в этом времени. К тому же семья и постоянные отношения, не позволят мне выполнять свою миссию, не говоря уже о том, чтобы разыскивать жену. Так что как ни крути, завязывать тесные отношения с Аленой мне было невозможно.
– Они собираются уезжать! – радостно сказала девушка, заглядывая в землянку.
– Хорошо, – вяло ответил я, – как только уедут, пойдем жарить рыбу.

Глава 11

День кончился без происшествий. Сначала мы пекли в угольях рыбу, потом ее ели, остаток светлого времени я заготовлял дрова. Алена держала себя свободно и напоминала расшалившегося ребенка, избавившегося от опеки родителей. Мое решение не углублять наши отношения я помнил и старался ему следовать. Во всяком случае, вместе с девушкой в землянку не входил и все время старался быть чем-нибудь занятым. Однако мои тонкие маневры Алена не замечала и вела себя очень непосредственно, с намеком на завязавшиеся между нами «неформальные» отношения. Девочка была совсем не искушена в хитростях и сложностях половых отношений и мое лицемерное поведение воспринимала, как естественное. Я и сам старался внушить себе, что отношусь к ней только по-братски, и не смотрю жадным, тяжелым взглядом.
Особенно сложно мне стало, когда я натопил нашу банную землянку, и настала пора мыться. Нужно было как-то ей объяснить, что все в наших отношениях остается так же как раньше и вместе мы с ней мыться не будем.
– Ты пойдешь первой, – сказал я зыбко-фальшивым голосом, от которого самому сделалось противно.
– Хорошо, – легко согласилась она, – я не очень люблю большой жар.
– Могла бы предложить вместе, – обижено подумал я. Тогда бы я смог отказаться и твердо расставить точки над i. Теперь же получалось, что я приношу напрасную жертву собственной порядочности, которую никто не собирается оценить.
– Если не хватит воды, крикни, я принесу, – хмурясь и злясь на собственную низость помыслов, сказал я.
– Хватит, мне много не нужно. Я голову вчера вымыла.
– Ну, тогда иди, легкого тебе пара, – скорбно вздохнул я. – Смотри, не угори!
Алена кивнула и закрыла за собой дверь, а я сел не бревнышко перед входом. На беду и в добавлении к моему внутреннему разладу начал накрапывать дождь. Вроде бы появился повод укрыться от него под нашей с ней единственной крышей. Однако я взял себя в руки и вознамерился испить сию горькую чашу до дна. Она, кстати, оказалась не только горькой, но и очень мокрой После первой разведки мелкими, теплыми каплями, дождь неожиданно осмелел и полил как из ведра. Я надел шапку, и поднял воротник кафтана. Спустя десять минут он, и я вместе с ним, были уже насквозь мокрыми. Потом блеснула молния, ударил гром и начался настоящий ливень. Небо принялись полосовать электрические разряды, и сначала редкие громовые раскаты превратились в непрерывную пушечную канонаду.
Алена ни могла не слышать, что делается снаружи, и давно должна была позвать меня под кров… Однако дверь в землянку по-прежнему была закрыта.
– Ну и пусть, – решил я, – буду здесь сидеть до последнего! И сидеть так мне пришлось еще долго. Наконец дверь слегка приоткрылась, и из светлой глубины послышался ангельски нежный голосок:
– Ой, какой ливень! Алеша, голубчик, ты там не промок?
– Промок, – сухо подтвердил я, спускаясь по скользким земляным ступеням. Алена была уже в сарафане и сочувственно рассматривала жалкое подобие былого орла.
– Бедненький, – всполошилась она. – Зачем же ты сидел под дождем, ты же можешь простудиться! Раздевайся скорее, нужно все просушить!
– Ты, что не слышала грозу? – спросил я, не собираясь вестись на запоздалое сочувствие.
– Слышала, но я ведь не знала, что идет дождь!
Нет, чем дольше я живу, тем непостижимей для меня становятся женщины. И как это в них сочетается глухая душевная тупость, с необыкновенной мягкостью, сочувствием и состраданием.
Алена буквально стащила с меня мокрое платье, разложила его на каменке сушиться, и принялась охать и хлопотать, так как будто я был уже при смерти.
– Ну, разве так можно, – возмущалась она, – ты, просто как маленький! А если бы в тебя попала молния?!
– Да, ладно, ничего страшного не произошло, – примирительно сказал я, – давай, что ли, ложиться. Ничего со мной не случится, не сахарный, не растаю.
– Не какой? – не поняла она незнакомое слово.
– Это значит «не ледяной», – вольно перевел я. – Ты ляжешь у стенки или с краю?
– Мне все равно, давай как вчера?
– Давай, – согласился я, гордый своей выдержкой и верностью однажды принятому решению, сказал: – Спокойной ночи!
Мы легли каждый на свое место, я честно закрыл глаза и попытался заснуть. Удивительно, но это мне сразу же удалось.
Утром Алена встала задумчивой, и я несколько раз ловил на себе ее внимательный, вернее будет сказать, оценивающий взгляд. Однако внешне все оставалось, как и вчера. Мы нормально общались, позавтракали печеной рыбой и пареной репой, потом она занялась уборкой, а я сходил к дороге, проверить патрули.
После ночного ливня земля была раскисшая, но солнце и южный ветер быстро сушили лужи. Я выбрал подходящее для засады место и залег в придорожном кустарнике. На счастье или несчастье, это как посмотреть, ждать пришлось недолго Где-то спустя час, мимо проскакали три вооруженные всадника. Одеты они было в цивильное, городское платье, но вооружены бердышами и пищалями, как стрельцы. Не сложно было предположить, что поиски и патрулирование продолжаются, причем с привлечением новых сил. Что было плохо Стрельцы, один раз обследовав местность, вряд ли захотят туда вернуться, а новенькие вполне могут повторить объезд.
Проследив за разъездом пока он не скрылся в лесу, я собрался вернуться назад. Однако подумал, что, как только увижу Алену, опять начну, обманывая себя, изображать гордого и корректного джентльмена, а на самом деле, стану потихоньку наблюдать за девушкой. Чтобы не расслабляться и не давать себе повода к самобичеванию, я решил остаться здесь и, за одно, попытаться выяснить, как часто ездят по дороге патрули. Решение оказалось вынужденное, но верное. Только-только скрылся первый разъезд, как объявился следующий из четверки синих стрельцов. Они проскакали рысью в противоположную сторону. Такое оживленное движение по убогой сельской дороге мне не понравилось. Еще больше не понравилось, когда показались красные стрельцы, под предводительством десятника Степана. Причем, двух его спутников я раньше не видел, что могло говорить о том, что дьяк привлек к поискам новых людей и наращивает силы.
Наше положение становилось по-настоящему опасным. Рано и или поздно, не обнаружив девушку, поисковики начнут прочесывать местность, и тогда нам с Аленой придется кисло. Любовная одурь временно вылетела из головы и как только Степан со своей кавалькадой ускакали, я спешно вернулся к землянке.
Алена встретила меня обиженной миной и возмущенно заявила, что очень за меня волновалась и нельзя, не предупреждая, надолго пропадать. Я не стал оправдываться и рассказал о том, что видел.
– Ну и что нам теперь делать? – спросила она, еще продолжая дуться.
– Придется днем прятаться в лесу, а сюда будем возвращаться только ночевать. Самое лучшее было бы, вообще убраться подальше, но боюсь, что без нормальной обуви ты далеко не уйдешь.
– Очень даже уйду, – самоуверенно заявила она. – У меня ноги почти зажили.
Мы одновременно посмотрели на ее голые ноги, и девушка покраснела.
– Давай обедать, я уже все приготовила, – торопливо сказала она.
– Да, конечно, – согласился я. – Поедим и пойдем до вечера в лес. Ты переоденешься в мужское платье или останешься в сарафане?
– Останусь, – независимо сказала она, гордо тряхнула головой и первой пошла к землянке, явно демонстрируя свои ноги и плавную походку.
Наша скудная, бессолевая трапеза проходила на свежем воздухе. Алена ела неторопливо, тщательно выбирая мелкие косточки из ершей и карасей.
– Интересно, как там мой Ванюша? – неожиданно, спросила она. – Поди по мне соскучился!
– Ванюша? – не сразу вспомнил я. – Это тот приказчик?
– Знал бы ты, как он хорош, – продолжила она, отправляя в рот кусочки рыбьего мяса и репы, – кудрявый, веселый!
Я понял, куда дует ветер, и незаметно улыбнулся.
– А как он песни поет! Заслушаешься!
– Повезло ему, бывают же способные люди. Вот и будете с ним на пару песни петь и в дуду дудеть!
Алена обожгла меня сердитым взглядом, но попытку разбудить ревность не оставила.
– А уж, какой ласковый, не то что некоторые!
Эти «некоторые» никак на намек не отреагировали и продолжали возиться с костлявой рыбой.
– Нужно на ночь опять сеть забросить, – будничным тоном сказал я. – Ну, что наелась? Тогда обувайся и пошли в лес.
– Я не умею портянки наматывать, – сердито сказала девушка.
– Хорошо, я помогу, – покладисто согласился я.
Алена почему-то независимо дернула плечом и пошла в землянку за сапогами. Я остался сидеть на бревне, размышляя, как быстро человек ко всему привыкает. Скажи мне кто-нибудь раньше, что я буду есть пареную репу – рассмеялся бы в лицо. А теперь – привык и ничего.
– Кашу с собой возьмем? – спросила девушка, появляясь со своими сапогами и самодельными портянками.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

загрузка...