ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сначала я увидел не его, а это нацеленное на меня это легкое относительно мушкета или пищали немецкое ружье с дымящимся фитилем, а уже потом разглядел стрелка, державшего его в руках. Человек был невысокий, даже для своего времени, щуплый, но со здоровенной бородой и напоминал дядьку Черномора из сказки Пушкина.
– Долго же я тебя, холоп, выслеживал, – радостно воскликнул он, кажется, очень довольный эффектом который произвел.
Фигурка была, честно говоря, не страшная, а комическая и я не испытал никакого страха.
– Вы, что хозяин этой земли? – стараясь, чтобы слова звучали достаточно светски и уважительно, спросил я.
– Хозяином земли будешь ты, когда в нее ляжешь! – медленно приближаясь, сообщил он.
Шутка была не остроумной, я ей не улыбнулся и продолжал рассматривать странного человека. Он уже подошел ко мне шагов на двадцать, там остановился и глядел, прищурив левый глаз, так, как будто целился. Первым делом я подумал, что он имеет какое-то отношение к розыскной команде. Однако, судя по тому, как он себя держал, на профессионального воина это малорослый тип никак не тянул. Одежда у него была совершенно непонятного и неизвестного мне социального сословия – какая-то сборная солянка из расшитого серебряными позументами и цветными каменьями придворного камзола, облезлой боярской шапки и крестьянских опашней.
Мы смотрели друг на друга, и я видел, что он все больше раздражается. Аркебуза в его руках была достаточно веским доводом, чтобы заставить относиться к себе с уважением и я, вежливо мочал, ожидая, что он еще скажет. Наконец он скривил лицо в презрительную мину и пронзительно закричал:
– Сколько я вас, холопов, уже перебил, а вам все мало!
Теперь этот человек выглядел форменным безумцем, и я подумал, не его ли рук дело убитый хозяин землянки.
– Я не холоп, – стараясь быть спокойным, сказал я, – и мне не нужна ваша земля. Я здесь оказался случайно.
– Деревню сжег, а вам все неймется! Земли моей хотите! Подавитесь! Дам я вам всем эту землю на вечные времена! – начиная трястись то ли от ненависти, то ли от гнева, и не обращая внимания на мои слова, опять закричал он.
– Погодите, – попытался я хоть как-нибудь его отвлечь и сделал два шага вперед, – если вам не правится, что я на вашей земле, то я уйду!
– Уйдешь! – затрясся он. – Изгадил мне все, а теперь уйдешь!
– Да о чем вы толкуете? Я тут случайно оказался…
– Фильку-холопа ты зарыл?! Землю мне истоптал?! Кто позволил! Крамолу сеешь!
Он окончательно впал в безумие, кричал, приплясывал на месте и целился в меня из своей аркебузы. Что он может сделать в следующее мгновение, было совершенно непонятно. Фитиль дымился, расстояние между нами было подходящее, для выстрела, но никак не для рукопашной схватки, и я растерялся. Дать пристрелить себя обыкновенному сумасшедшему, ни самое удачное окончание «политической карьеры». Я лихорадочно думал, чем его можно заговорить и как отвлечь, чтобы подобраться на бросок.
– Так это вы Фильку застрелили? – спросил я, делая вперед еще один маленький шажок. – Меткий выстрел!
Комплимент явно ни достиг цели, мой визави пропустил его мимо ушей, но маневр заметил:
– Стой на месте, холоп! Я все вижу, все знаю! Молись Господу за душу свою грешную! Скоро ты предстанешь перед грозным ликом его и ответишь за все свои преступления!
Более дурацкую ситуацию сложно было придумать. Чокнутый слышал только себя и в любой момент мог выстрелить. К тому же меня заклинило, как говорится, «на нервной почве» и не получалось найти неординарный выход из ситуации. Бросится на него, было бы чистым самоубийством. Не попасть в человека из аркебузы с такого состояния, нужно было очень постараться. К тому же я не знал, какой дрянью она заряжена. Если картечью, то при выстреле шансов у меня вообще не оставалось – разнесет на клочки.
– Погодите кипятиться, – сказал я и приветливо помахал рукой, – какие еще преступления? Если хотите, я сейчас же уйду отсюда. А за то, что ходил по вашей земле заплачу ефимку.
Однако это предложение вызвало новый взрыв ярости. Псих подпрыгнул на месте и строя гримасы, начал ругать меня последними словами. Что его на этот раз так рассердило, было совершенно непонятно. Я знал, что логика у душевнобольных своя и чтобы договориться до чего-нибудь путного, нужно найти у каждого его Ахиллесову пяту, но делать это в положении, когда в тебя вот-вот выпалят, было не совсем комфортно.
Я попытался воспользоваться его ненавистью к пришельцам и, таинственно подмигивая, предложил:
– Боярин, хочешь, покажу, где я закопал Фильку? Мы его вместе выроем и выкинем с твоей земли?
Заманчивое предложение, увы, не получило отклика. Бесноватый вскинул свою железную трубу и стал теперь целиться в меня с плеча. В это момент новое обстоятельство еще сильнее осложнило ситуацию. За спиной у психа я увидел Алену. Она подкрадывалась к нему сзади, держа в вытянутой руке ятаган. Что она с ним собирается делать, я не понимал, но ее присутствие здесь было совершенно лишним.
– Молись, холоп, пришел твой последний час! – закричал псих, держа аркебузу у правого плеча, а левой рукой собираясь прислонить к запалу дымящийся фитиль.
– Погоди, не стреляй, – отчаянно крикнул я, боясь упустить момент, отскочить в сторону.
Алена уже находилась в десяти шагах от ненормального. Тот, увлеченный моим расстрелянием, ничего не видел и не слышал. Я стоял перед ним, как голкипер в створе ворот во время пенальти, пытаясь угадать в какую сторону падать, и девушка мне мешала, невольно отвлекая внимание.
Наконец наступил момент истины. На полке ружья вспыхнул порох, я бросился в сторону и, уже падая, увидел вспышку и услышал громоподобный выстрел.

Глава 12

Сначала я открыл глаза, и только потом почувствовал, как меня гладят чем-то мягким по щеке. В землянке была настежь открыта входная дверь, и ее светлый прямоугольник, показался тем самым сияющим тоннелем, который, по рассказам людей, побывавших в состоянии клинической смерти, видят умирающие.
– Где я? – задал я самый банальный в таких случаях вопрос.
– Тихо, лежи спокойно, – ответил мне голос Алены. – Все хорошо.
Сознание начало возвращаться, и мне удалось поднять глаза на девушку. Я понял, что лежу на нашей лавке, а она сидит рядом и гладит меня по щеке ладонью. Девушка была жива-здорова и это сразу успокоило.
– Где бесноватый? – спросил я, опуская тяжелые веки.
– На дворе лежит, там, где я его убила, – спокойно сказала Алена.
– Ты серьезно? – воскликнул я, попытался приподняться, но грудь пронзила острая боль, и почти помутилось сознание.
– Тихо, тихо, голубчик, – ласково сказал она и, наклонившись ко мне, прижалась ко лбу мягкими губами.
– Убила, – растерянно переспросил я. – А со мной что?
– Тебя немного ранило, ничего страшного, скоро все пройдет.
– Все-таки он в меня попал! В грудь?
– Лежи, лежи не волнуйся, а то горячка будет.
– Какая еще горячка! Мне нужно выйти.
– Тебе нельзя вставать, – испугалась девушка. – Я тебя сюда еле-еле притащила.
– Алена, со мной все в порядке, – сказал я почти нормальным голосом. Нужно было, чтобы она перестала за меня бояться и смогла как-то мобилизоваться. – Если я останусь лежать, то никогда не выздоровею, и ты останешься одна. Мне нужно лечиться. Если в раны попала грязь, то у меня будет горячка. Ты посмотрела, куда меня ранило?
– Да, – ответила она, – у тебя вся грудь в крови.
Это ни о чем не говорило, и я понял, что мне придется самому разбираться с ранением.
– Помоги мне выйти, здесь темно и ничего не видно, – попросил я, пытаясь встать.
Кажется, я ее убедил. Алена подставила плечо, и я, преодолевая слабость и головокружение, побрел из землянки. Рассвет только начинался. Выходило, что я всю ночь пролежал без сознания. Невдалеке, там, где разворачивались вечерние события, лежало маленькое безжизненное тело Девушка и правда сумела убить сумасшедшего.
– Помоги мне лечь на землю, – попросил я, чувствуя, что начинаю падать.
Я вытянулся прямо около входа в землянку.
Несколько минут лежал, собираясь с силами. Потом попросил:
– Раздень меня.
Алена, закусив губу, начала обнажать мне грудь. Кровь давно успела засохнуть, и от боли я на несколько секунд потерял сознание. Когда пришел в себя, девушка кончала отдирать от тела присохшую рубашку.
– Посмотри, какие у меня ранения, – попросил я.
Удивительно, но она не только не упала в обморок при виде крови и ран, но держалась вполне спокойно, как будто делала такое не первый раз. Алена наклонилась над моим бренным телом и начала его внимательно осматривать.
– Ну, что там? – поторопил я.
– Одна дырка большая и две маленькие, – сказал она, – кровь не идет. Они такие страшные…
– Ладно. У нас осталась после бани вода?
– Кажется, немного в горшке.
– Неси.
Алена принесла горшок с остатками воды. Риск был большой, но другого выхода у меня не было. Разжигать сейчас костер было категорически нельзя. Я попросил ее отрезать лоскут от моей нижней рубашки и протереть раны. Как ни осторожничала девушка, боль была адская, но я все терпел молча, чтобы ее не пугать. Когда она кончила обработку, стало наконец возможно оценить характер ранения.
Девушка приподняла мне голову, и я увидел, что сделал со мной проклятая аркебуза. Оказалось, чокнутый зарядил свое оружие произвольными кусками рубленого свинца разного размера, но явно сэкономил на порохе. Картечины пробили свернутый тулуп, который я нёс переброшенным через плечо, кафтан, и разворотили мягкие ткани, не пробив грудную клетку. Сознание я потерял, скорее всего, от болевого шока.
– Видишь эти кусочки? – спросил я Алену.
– Вижу.
– Тебе придется их вытащить.
– Хорошо, а я смогу?
– Сначала свяжешь мне руки, потом подцепишь их ножом и вытащишь. Если я стану ругаться или потеряю сознание, не пугайся. Кончишь, приложи к ране тряпочку смоченную уриной.
– Зачем? – поразилась девушка, явно смутившись от такого необычного предложения.
– Так нужно. И, главное, ничего не бойся, тогда мне будет совсем не больно!
Началась подготовка к операции. На первом этапе мне пришлось самому принимать в этом активное участие. Когда дело дошло до главной фазы, напускная храбрость, начала меня оставлять. Девушка что-то заметила в моем поведении и тоже оробела. Пришлось взять себя в руки и, подбадривая ее, пытаться даже улыбаться.
Наконец все было готово, я закрыл глаза, стиснул зубы и попросил:
– Начинай!
От первого же прикосновения к ране меня пронзила острая боль, и я с трудом удержался, чтобы не закричать. Потом почувствовал, как Алена ковыряется в ране, пытаясь вытащить пулю. Я зажмурил глаза, потом их все-таки открыл.
– Получается? – спросил я, увидев над собой бледное лицо с прекрасными голубыми глазами.
– Ты не умер? – задала девушка не самый умный вопрос.
– Пока нет, но если ты будешь тянуть, то могу и умереть.
– Что тянуть? – не поняла она идиому будущего
– Время тянуть. Вытаскивай следующую пулю.
– Я давно все сделала, а ты лежишь и лежишь, – плачущим голосом сказала она. – Я уже подумала, что ты умер.
– Правда! – обрадовался я. – Вот и умница. Стрельцов не видно?
– Нет, только лошадь.
– Какая еще лошадь? – спросил я, пытаясь вернуться в реальность.
– Лошадь, того, который в тебя стрелял.
– Правда? Это очень хорошо! У меня: кровь идет?
– Сначала шла, потом престала. Знаешь, я так испугалась. Ты лежал и не дышал.
– Алена, тебе еще придется кое-что сделать, – сказал я, – подними мою правую руку и держи ее над ранами. И не бойся, если я опять засну.
– Зачем?
– Так надо.
– Давай я тебя отведу в баню, а то здесь земля сырая.
Я хотел сказать, что лучше лежать на сырой земле, чем в сырой, но экономя силы, заговорил о более в данным момент важном:
– Когда я засну, сходи к покойному, забери и спрячь его пищаль. И еще у него на поясе есть рог с порохом и мешочек с пулями. Их тоже забери. Они нам могут скоро понадобиться. Разберешься?
Девушка не ответила. Мне показалось, что она отошла.
– Алена, ты где? – спросил я.
– Здесь. Не пойду я туда, я покойников боюсь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

загрузка...