ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ночью вокруг Айгера бушевала буря, обрушивая сверху такие огромные валуны, что некоторые из гостей обратились с жалобой на то, что им мешали спать. Возможно, Зейдльмайер и Мерингер тоже спали неважно. Температура в долине упала до минус восьми, и можно было только догадываться, какой холод стоял там, наверху. Чудесная погода, которой Белый Паук заманил юношей в свою паутину, кончилась. Установилась "айгерская погодка".
Когда в воскресенье облачность поднялась, альпинистов заметили - они продолжали двигаться вверх. Постояльцы отеля провозгласили здравицы и содвинули бокалы. Заключались даже пари - в какой именно час молодые немцы выйдут на вершину. Но опытные альпинисты и проводники обменивались озабоченными взглядами и старались держаться подальше от толпы. Они знали, что парни обречены и карабкаются наверх лишь потому, что лавины отрезали им путь к отступлению. А любое действие было предпочтительней, чем просто висеть на крючьях и дожидаться смерти.
Они медленно продвигались к Утюгу (наивысшей точке, которой удалось достичь группе Джонатана при его первой попытке покорить Айгер). Вновь спустились облака, и туристы почувствовали себя так, будто их обокрали - их лишили удовольствия видеть, как альпинисты умирают.
В ту ночь по склону пронесся ураган.
Была предпринята нерешительная попытка организовать спасательный отряд - но скорее из желания хоть что-нибудь предпринять, нежели из реальной надежды спасти альпинистов. Проявляя типично швейцарское сострадание, проводники из местных жителей до тех пор торговались об оплате, пока возня со спасением не стала вообще бессмысленной. Неустрашимый немецкий летчик бросил вызов предательским воздушным потокам и подлетел вплотную к склону для проведения розысков. Он заметил юношей. Они висели на стременах, замерзшие насмерть.
Так Айгер начал отсчет человеческих жизней. И по сей день место на Утюге под Третьим Ледником называют Привалом Смерти. Началась игра между Огром и Человеком.
Счет 2:0 в пользу Огра.
В начале 1936 года двое немцев пришли забрать тела соотечественников с того места, где они целый год стояли примерзшие к скале и служили прекрасной мишенью для телескопов. По возможности немцы также намеревались штурмовать вершину. Сначала они решили сделать тренировочное восхождение. Одного из них накрыло лавиной, и он сломал шею о камни.
3:0 в пользу Огра.
В июле того же года Союз Немецкой Молодежи вновь бросил вызов Огру. На сей раз в команду входило четверо: Райнер, Ангерер, Курц и Хинтерштоссер. Снова туристы смотрели и заключали пари. Молодые люди, исполненные "духа времени" раннегитлеровской поры, делали прессе мелодраматические заявления типа: "Или мы одолеем Стену, или она одолеет нас!"
Она их одолела.
Самый опытный из группы, Хинтерштоссер, обнаружил хитрый траверс через стену, который оказался ключом ко всем последующим восхождениям. Но они были так уверены в победе, что втянули за собой веревку после того, как последний из них закончил траверс. Эта глупая бравада и погубила их.
Группа шла хорошо, хотя Ангерер, похоже, получил травму, скорей всего, от упавшего камня, и другим пришлось замедлить продвижение и помогать ему идти.
Первый лагерь они разбили прямо над "Rote Fluh", мергелем из красного песчаника, который служил одним из самых заметных ориентиров на склоне. За один день они прошли более половины пути к вершине!
На следующий день, когда раненый заметно ослаб, они прошли Третий Ледник, отвязались и разбили лагерь прямо под Привалом Смерти. Когда рассвет позволил зевакам у платных телескопов вновь насладиться драматическим зрелищем, группа начала спуск. Очевидно, состояние раненого не позволило им продолжить маршрут.
Четко и быстро - если принять во внимание, что один из них был не в состоянии передвигаться - группа миновала два первых ледника. Но их застигла темнота, и им пришлось остаться на третью ночевку. В эту ночь "айгерская погодка" превратила их мокрую одежду в звенящую ледяную броню, и им пришлось несладко. Холод высосал из них запасы сил, и за весь следующий день им удалось осилить всего тысячу футов.
В четвертый раз, теперь уже без пищи, им пришлось заночевать на негостеприимном склоне.
В отеле некоторые новички считали, что у группы неплохие шансы. В конце концов, им осталось пройти только траверс и Вредную Трещину, а дальше будет уже совсем легко.
Но в своей излишней самоуверенности группа выбрала веревку с траверса.
А на следующее утро он совершенно обледенел. Снова и снова, с нарастающим отчаянием, не лишившим, однако, его сноровки, талантливый Хинтерштоссер пытался проскочить по зеркальному и скользкому льду, и всякий раз его останавливал голодный Огр.
Спустился туман, и туристы всю ночь слышали шум лавин. На Айгере прижилось еще одно название - Траверс Хинтерштоссера.
7:0 в пользу Огра.
На протяжении всего 1937 года группа за группой штурмовала Айгер, но все возвращались ни с чем. Список жертв горы чудом не увеличился во время беспрецедентного спуска Ворга и Ребича с Привала Смерти.
Но счет не изменился.
В июне 1938 года двое итальянцев (а национализм в те годы процветал и в Италии) разбились насмерть у Вредной Трещины.
Но технологии веревок и крючьев упорно совершенствовались, тогда как природные орудия горы оставались такими же, как и в незапамятные времена, так что в июле того же года команда немцев наконец-то вычеркнула северную стену Айгера из списка "невозможных".
9:1 в пользу Огра.
Джонатан пристально смотрел прямо перед собой, все еще разворачивая в уме свиток с именами жертв Айгера.
- Что-то не так? - спросила молодая англичанка у телескопа.
Он про нее и забыл.
- Почему вы на меня так смотрите? - она улыбнулась, предвидя несомненный ответ.
- Я смотрю не на вас, дорогая. Я смотрю мимо вас.
- Какое разочарование! Позвольте к вам присоединиться? - Его молчание она истолковала как приглашение. - Вы так сосредоточенно смотрели на эту гору, что я просто не могла вас не заметить. Я очень надеюсь, что вы не собираетесь на нее взбираться.
- О нет. Больше никогда.
- А вы раньше забирались?
- Пытался.
- И что она - очень сердитая?
- Очень.
- Насчет альпинистов у меня есть одна теория. Кстати, меня зовут Рэнди - Рэнди Никкерс.
- Джонатан Хэмлок. И что же у вас за теория, Рэнди?
- Ну... можно немножко вина? Спасибо. Я из вашего стакана, если не возражаете. В общем, я считаю, что мужчины ходят в горы из-за какого-то разочарования. Мне кажется, тут есть что-то наподобие сублимации других желаний.
- Разумеется, сексуальных?
Рэнди с важным видом кивнула и сделала глоточек.
- Да, скорей всего. Это ведь полушипучее вино?
Он положил ноги на пустой стул и немного откинулся, подставляя себя солнечным лучам.
- В нем наличествует та веселая искорка, как в швейцарских девушках, краснеющих от внимания сельских молодцов, но чрезвычайно этим довольных. Но это радостное настроение лишь оттеняет чуть ядовитую терпкость, столь созвучную вздорному нраву крестьян Оберланда и в большой степени присущую малолактической ферментации этого вина.
Рэнди на мгновение замолчала.
- Я очень надеюсь, что это вы меня просто поддразниваете.
- Разумеется, Рэнди. А вас обычно разве не поддразнивают мужчины?
- Только не мужчины. Тем, как правило, больше хочется переспать со мной.
- И получается? Как правило?
- Ну, в последнее время очень даже неплохо получается. У меня в Швейцарии нечто вроде отпуска, а потом я вернусь домой и начну добродетельную и размеренную супружескую жизнь.
- И пока есть время, даете вкусить от щедрот своего тела?
- Примерно так. Но не подумайте, что я не люблю Роднея. Это самый очаровательный человек, честное слово. Но он - Родней.
- И он богат.
- Да, кажется. - Она на мгновение нахмурила лобик. - То есть, конечно, я надеюсь, что он богат. Да, конечно, богат! Господи, как вы меня напугали! Но самое замечательное в нем - его фамилия.
- То есть?
- Смит. Родней Смит.
- И это самое замечательное, что в нем есть?
- Нет, сама по себе фамилия "Смит" не так уж грандиозна. Полагаю, что это даже довольно заурядная фамилия. Но это значит, что наконец-то я избавлюсь от своей фамилии. Сколько я из-за нее натерпелась!
- По-моему, "Рэнди Никкерс" - это совсем неплохо.
- Вы так говорите потому, что вы - американец.
- Это я по вашему акценту могу определить. Но "никкерс" на британском сленге означает "трусики". И можете себе представить, как по этому поводу резвились девчонки в школе?
- Ясно.
Он забрал у нее стакан и налил себе вина. Ему стало любопытно: что же в нем есть такого, что притягивает к нему дамочек с приветом?
- Вы меня понимаете? - спросила Рэнди, забыв, что она о чем-то лишь подумала, но не произнесла вслух.
- Не совсем.
- Ну, у меня есть теория, что незнакомые люди в беседе моментально обращаются к темам, представляющим наибольший взаимный интерес. Вот и мы сейчас разговариваем о трусиках. Это нас в чем-то выдает, да?
- Вы занимаетесь конным спортом, - сказал он, принимая тот принцип наибольшей нелогичности переходов, которому следовала мысль Рэнди.
- Да, еще бы! Демонстрирую дядюшкиных лошадок. Как это вы только узнали?
- Не то чтобы узнал - скорее, высказал такую надежду. У вас нет ли теории насчет женщин, которые любят, чтобы у них между ног был сильный зверь?
Она призадумалась.
- Знаете, я как-то об этом не думала. Но вы, наверное, правы. Это нечто вроде вашего альпинизма, да? Всегда так приятно, когда находится что-то общее. - Она пристально на него посмотрела. - Откуда-то я вас знаю. Имя знакомое. - Она еще раз призадумалась. - Джонатан Хэмлок... Вы не писатель?
- Не совсем. Но книги пишу.
- Все! Вспомнила! Вы пишете книги об искусстве и всяком таком. В Слейде от вас без ума.
- Да, там неплохая школа. Как нам, по-вашему, лучше поступить, Рэнди? Прогуляться по деревне? Или сразу в постель?
- Прогулка по деревне - это грандиозно! Даже романтично. Я очень рада, что мы будем заниматься любовью. У меня есть теория насчет любовных занятий. Я считаю это первоклассным способом сближения. Стоит только переспать с мужчиной - и оглянуться не успеешь, как вы уже ходите под ручку и зовете друг друга по имени. Я предпочитаю звать людей по имени. Скорее всего, это из-за собственной моей фамилии. Я вам говорила, что означает "никкерс" в Британии?
- Да.
- Ну, тогда вы поймете, почему я больше люблю обращаться по имени. У меня есть теория насчет позиций...
Узнав, что завтра утром Рэнди возвращается в Лондон, Джонатан не был безутешен.
КЛЯЙНЕ ШАЙДЕГГ, 6 - 7 ИЮЛЯ
Утром потребовалось одеваться дважды, и они чуть не опоздали на поезд. Когда поезд уже отъезжал от платформы, мисс Никкерс опустила окошко в своем купе и крикнула на прощанье:
- Знаешь, Джонатан, у тебя правда потрясающие глаза!
Потом она уселась на свое место, рядом с возвращающимся домой лыжником, и тут же принялась излагать ему одну из своих теорий.
Джонатан улыбнулся, вспомнив ту тактику, к которой она прибегала для самовозбуждения - называть все органы, местечки и позы самыми земными именами.
Он пошел вверх по крутой мощеной дороге, соединявшей деревню с отелем. Он уже договорился с местным проводником о тренировочном подъеме на западный склон Айгера. Хотя тому было далеко до северной стены, западный склон тоже попил кровушки и требовал к себе самого уважительного отношения.
Помимо тренировки и акклиматизации была еще одна причина, по которой он старался как можно меньше времени проводить в отеле. Как всегда, несмотря на величайшие предосторожности, хозяева отеля каким-то образом пронюхали, что грядет попытка штурма Айгера. Были разосланы конфиденциальные телеграммы, лучшие номера-люксы бронировались для богатых Айгерских Пташек, которые вскорости начнут стаями слетаться в отель. Как и все альпинисты, Джонатан презирал и на дух не переносил этих падких на развлечения вечных курортников, жаждущих пощекотать свои загрубевшие нервные окончания сильными ощущениями за чужой счет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

загрузка...