ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Карл толкнул Джонатана на сверток с трупом и накрыл обоих своим телом, сжав пальцы вокруг рукоятки вбитого ледоруба - их единственной страховки. Лавина пронеслась над ними, оглушая и удушая, цепляясь за них, нарастая, стремясь увлечь их за собой.
И вдруг наступила звонкая тишина. Все кончилось.
Джонатан выбрался из-под обмякшего тела Карла и соскоблил свежий снег со ступеньки. Потом, с трудом поднялся Карл. Он тяжело дышал, ладони кровоточили - часть кожи осталась примерзшей к ледорубу. Жан-Поль был наполовину засыпан снегом, но никуда не делся.
- Я не могу пошевелиться,- раздался голос совсем близко от них.
Андерль лежал, разметавшись на снегу, его ноги находились не далее чем в трех метрах от края обрыва. Лавина вынесла его вниз, а потом, поддавшись какому-то капризу, завернула в сторону, перекинула через товарищей и промчалась дальше, оставив на краю обрыва вверх ногами. Тело оставалось на ледорубе, притормозившем его скольжение. Он был невредим, но каждая попытка пошевелиться на несколько дюймов приближала его к краю пропасти. После двух таких попыток он вполне резонно рассудил, что лучше лежать неподвижно.
Дотянуться до него было невозможно, а снег, открывшийся после прохождения лавины, был слишком ненадежен, чтобы идти по нему. Веревка, соединявшая Андерля с Карлом, крутой петлей шла вверх, к той точке, где австриец находился до падения, и снова вниз, но из завалившего ее снега торчали только два конца.
Андерль, хоть и не шевельнулся, соскользнул еще на несколько дюймов вниз.
Джонатан и Карл дергали и трясли веревку, стараясь изо всех сил вытащить ее из-под снега. Слишком сильно тянуть они не осмеливались, во избежание того, что она резко высвободится и рывком сбросит их всех со склона.
- Я чувствую себя полным идиотом, - крикнул Андерль и съехал еще ниже.
- Заткнись! - прохрипел Джонатан. Ледовый крюк зацепить было не за что, поэтому он поспешно вогнал ледорубы, свой и Карла, глубоко в мягкий снег, затем обвел их рукоятки той частью веревки Андерля, которую им удалось вытравить из-под снега.
- Ложись на них сверху, - распорядился он, и Карл молча повиновался.
Джонатан отвязался и пошел вверх по веревке Андерля, поочередно цепляясь за нее и выбирая ее из снега. Всякий раз, когда ему удавалось выбрать немного веревки, он залегал на крутом склоне, а Карл наматывал освободившуюся веревку вокруг ледорубов. Было крайне важно, чтобы в тот момент, когда они выберут всю веревку, оставалось как можно меньше слабины. Как только Джонатан достиг той точки, где веревка Андерля пошла вниз, ему пришлось двигаться очень быстро, чтобы оказаться как можно ближе к Андерлю, когда веревка освободится. Идти было очень неудобно, адреналин, питавший энергию Джонатана, быстро сгорал, оставляя после себя тошноту и тяжесть в конечностях. Он обхватил ногами веревку, дернул за нее и освободил, ожидая, что в любой момент заскользит вслед за Андерлем и свалится прямо на него, когда свободная веревка кончится и оба рывком зависнут.
Это случилось, когда их разделяло всего десять футов, а судьба была настроена юмористически. Веревка медленно выскользнула из-под снега, и они тихо поехали вбок, причем Джонатан оказался верхом на Андерле. Они остановились прямо под Карлом, защищенные большой "лоханкой", вырубленной Джонатаном. Их ноги свисали с выступа скального утеса. Наверх они вскарабкались без особых трудностей.
В то самое мгновение, когда Джонатан ввалился в почти вертикальную снежную нишу, у него внутри будто что-то оборвалось. Он скрючился возле тела Жан-Поля, безостановочно дрожа и не в силах пошевелиться от усталости.
Андерль же был весел и разговорчив, а Карл был послушен. Вдвоем они расширили нишу, и Андерль занялся приготовлением чая. Первую чашку он дал Джонатану, присовокупив к ней две красные маленькие таблетки для стимуляции сердечной деятельности.
- Ох, как же нелепо я себя там чувствовал! Мне хотелось смеяться, но от любого движения я скользил все ниже, так что пришлось прикусить губу. Джонатан, ты меня выручил просто замечательно. Но мне хотелось бы, чтобы в будущем ты не ездил на мне, как на санках. Я-то знаю, зачем ты так сделал ты хотел повеселить тех, на террасе. Верно? - И он продолжал болтать, заваривая чай и раздавая чашки, как заботливая австрийская тетушка.
Чай и сердечные таблетки несколько притупили усталость Джонатана. Он смог уже целенаправленно сдерживать дрожь, глядя на бордовые пятна крови вокруг рваных дырок на штанах. Он знал, что вторую ночевку в горах ему не пережить. Надо идти дальше. Его вдохи превратились во всхлипы - для него это была последняя стадия изнеможения. Он не знал, сколько еще времени будет в состоянии махать ледорубом. Мышцы предплечий постоянно сводила судорога, он мог со всей силой сжать кулак или полностью разжать, но все промежуточные положения были ему неподвластны.
Он прекрасно понимал, что в таком состоянии не имеет права вести связку. Но он не осмеливался передать веревку ни одному из молодых людей. Карл впал в полную депрессию и двигался как автомат, а в звонкой болтовне Андерля проступали опасные истерические нотки.
Они подготовились к выходу из ниши. Укладывая свою металлическую чашку, Андерль внимательно посмотрел в серо-зеленые глаза Джонатана, будто видел его впервые.
- Знаешь, Джонатан, ты классный ходок. Мне очень понравилось идти с тобой.
Джонатан выдавил из себя улыбку.
- Мы прорвемся.
Андерль хмыкнул и покачал головой.
- Вряд ли. Но мы еще покажем класс.
Они быстро одолели утес, спустившись на двойной веревке. То, что снизу казалось Айгерским Пташкам наиболее отчаянно-смелым, на самом деле было значительно проще, чем медленное, утомительное продвижение по снежникам. Начинался вечер, и они не стали тратить время и выбирать веревку Андерля.
Спустя многие месяцы ее можно было видеть там, сгнившей наполовину.
Оставалось пройти еще один снежник, и они окажутся прямо над окошками станции. И вновь начался мучительный цикл. Теперь, когда солнце садилось, стало еще холоднее. Джонатан сжал зубы и отключил рассудок. Он рубил ступень за ступенью, и каждый удар ледоруба отдавался прямо в затылок. Хрясь. Шаг вниз. Наклон вперед. Хрясь. И дикая дрожь, пока подтягиваются остальные. Минуты тянулись мучительно долго, а часы... часы были уже за пределами человеческих представлений о времени.
Время текло мучительно медленно и для Бена. Действие принесло бы хоть какое-то облегчение, но он сдерживал свой порыв - окончательной уверенности в том, каким путем они спускаются, еще не было. Когда он увидел, как последний из них спустился на стременах с утеса и вышел на крайний, относительно неширокий снежник, он оторвался от телескопа.
- Так,- спокойно сказал он. - Пошли.
Спасательная команда направилась в железнодорожное депо, обогнув отель на значительном расстоянии, чтобы не вызвать интереса у репортеров и зевак. Однако некоторые газетчики были оповещены руководством железной дороги, заинтересованным в хороших отношениях с прессой, и ждали на платформе. Бен уже устал разбираться с ними, поэтому даже не возражал, чтобы они поехали с отрядом, но чрезвычайно ясно дал понять, что именно произойдет с первым, кто начнет путаться под ногами.
Несмотря на предварительную договоренность, еще некоторое время пришлось потратить на то, чтобы убедить швейцарских чиновников, что специальный поезд будет действительно оплачен клубами, организовавшими восхождение. Наконец они двинулись. Молодежь тихо сидела рядком в тряском вагоне, медленно въезжавшем в черный тоннель. Через тридцать минут они были на месте.
Звяканье "слесарни" и стук ботинок эхом разносились по искусственно освещенному тоннелю, когда группа шла с платформы Айгервандской станции по наклонной поперечной галерее, выходящей на окошки. Настроение у группы было такое, что даже репортеры перестали задавать глупые вопросы и вызвались нести запасные мотки веревки.
Без лишних слов группа приступила к работе. Деревянные перегородки в конце галереи были выворочены ледорубами (представитель администрации дороги не преминул напомнить Бену, что и за это придется заплатить), и первый молодой альпинист вылез на склон, чтобы вбить систему страховочных крюков. Встретивший их поток морозного воздуха несколько усмирил их рвение. Они представили себе, как же холод должен высасывать силы из тех, кто сейчас наверху.
Бен отдал бы что угодно, лишь бы самому повести группу спасателей, но опыт подсказывал ему, что эти молодые люди, у которых целы все пальцы на ногах и которые полны юной энергии, сделают дело лучше, чем он. И все же ему приходилось подавлять в себе желание постоянно лезть с советами - ему казалось, что они все делают чуточку неверно.
Когда разведчик осмотрел местность, он заполз обратно в галерею. Доклад его воодушевления не прибавил. Скала была прочно покрыта льдом в полдюйма толщиной - ледового крюка такой лед не выдержит, а все трещины, подходящие для крюка скального, под ним не видны. Придется сбивать лед ледорубами в каждом месте, где будет вбит крюк.
Но самое неприятное заключалось в том, что отряд не сможет подняться вверх, к штурмовой группе, выше чем на десять метров. Дальше начинался непроходимый нависающий склон. Скорей всего, подготовленный человек мог бы продвинуться футов на сто вправо или влево от окошка, но только не наверх.
Делая свой доклад, разведчик постоянно прихлопывал ладонями по коленям, чтобы восстановить кровообращение. Он был на скале всего двадцать минут, но от холода его пальцы занемели. С заходом солнца в самой галерее стало заметно холоднее. Этой ночью будет побит рекорд холода.
Установив систему страховки сразу за окошком, они стали ждать. Вероятность того, что альпинисты смогут спуститься на веревке прямо над окном, была крайне мала. Даже если предположить, что сам по себе спуск получится, сверху было никак не определить, где именно находится окошко. Сверху выступ, значит, первый спустившийся будет болтаться в нескольких ярдах от скалы. Им придется дюйм за дюймом приблизиться к нему, каким-то образом передать ему веревку и втащить его в окошко. Как только веревку удастся закрепить внизу, достать остальных будет легче... если у них хватит сил спуститься... если у них хватит веревки, чтобы перебраться через выступ... если холод не лишил их рассудка... если веревку не заклинит... если страховка сверху достаточно надежна.
Через каждые несколько минут один из спасателей выходил на скалу и кричал так называемым йодлем - вибрирующим тирольским кличем. Но ответа не было. Бен ходил по галерее взад-вперед, а репортеры благоразумно прижимались к стенам, пропуская его. Как-то, на обратном пути к окошку, он выругался и сам полез на склон, не подвязавшись веревкой, держась за крюк одной рукой и подавшись вперед со свойственной ему когда-то отчаянной лихостью.
- Давай, Джон! - крикнул он вверх. - Кончай мозолить задницу об эту горку!
Ответа не было.
Но нечто другое показалось Бену необычайно странным. Эхо. Потрясающе громкое эхо. На Айгере не было ветра. Стояла небывалая тишина. И молчаливым зловещим призраком опускался холод. Он вслушивался в эту жуткую тишину, которая лишь иногда нарушалась грохотом случайного обломка скалы, катящегося по склону.
Когда Бен забрался через окошко обратно в галерею, он съехал спиной по стене и сел на корточки среди ожидающих спасателей, поглаживая колени, пока не унялась дрожь, и нализывая ладонь в том месте, где кожа сошла от соприкосновения со стальным крюком.
Кто-то разжег переносную плитку, и началась раздача неизбежного, но живительного чая.
Дневной свет в конце галереи переходил из голубого в темно-синий. Холодало.
Один молодой человек в устье тоннеля крикнул йодлем, подождал и издал еще одну трель.
И сверху послышался ответный крик!
В галерее поднялся возбужденный ропот, потом все затихли, когда молодой альпинист вновь зайодлировал. И вновь получил совершенно отчетливый ответ. Один из репортеров посмотрел на часы и что-то зачиркал в блокноте. В это время Бен вышел на выступ окошка с теми тремя, которых он отобрал для встречи штурмовой группы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

загрузка...