ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Хватит. Прикажи, чтобы подготовили голубое бархатное платье, я спущусь к обеду. И пусть уберут эти занавеси, я их больше видеть не хочу!
Все это время Соэнна смотрела в окно ничего в этом окне не видя, и только сейчас заметила, что вымощенный камнями внутренний двор замка припорошил первый снег. Что-то рано в этом году, ведь только что был праздник урожая, но отойдя от окна, она осознала, что просидела в своих покоях несколько месяцев, и для снега как раз самое время. Память возвращалась медленно, неохотно, но теперь она отчетливо помнила, что приезжали граф Инхор и граф Вонвард, заверить завещание Иннуона, она тоже поставила подпись, подтверждая согласие на опекунство, она была тогда как в тумане. И все это время бедный мальчик оставался один, это никуда не годится. Она и раньше старалась не признаваться себе, что любит старшего сына сильнее, чем младшего, ну а сейчас и подавно отогнала даже слабую тень этого осознания. Леар — все, что у нее осталось, она будет беречь его, хватит и одной потери.
После смерти Элло Иннуон обедал у себя в кабинете, вид пустого обеденного зала вгонял его в тоску, но сегодня он спустился вниз, хотя и не поверил взволнованному слуге, что герцогиня придет обедать. Поэтому, когда бледная Соэнна в тяжелом голубом платье сошла по лестнице, он поспешно шагнул ей навстречу, удивляясь нахлынувшим на него чувствам. Если не считать болезненной бледности, Соэнна выглядела как обычно и вести себя пыталась так же. Она поздоровалась с мужем, и Иннуон с облегчением отметил, что не слышит в ее голосе ни отчуждения, ни гнева — похоже, Соэнна решила прекратить их многолетнюю войну. И хвала богам… он слишком устал, чтобы выносить еще и это. Марион привела в зал Леара. Иннуон сначала нахмурился, пытаясь понять, что здесь делает ребенок, потом вспомнил, что сам распорядился, чтобы начиная с пятого дня рождения сыновья обедали за родительским столом. Боги, как же давно это было, он успел забыть. И вот теперь все медленно становилось на свои места. Он потрепал по волосам сына и украдкой глянул на Соэнну — она все еще красива. Дурак, что значит «все еще»! Да это самая прекрасная женщина в мире, и на эту ночь он забудет и про наместницу, и про книгу, и про столичного щеголя, и даже, да простят его боги, про Ивенну. Сегодняшний день должен стать праздником для них троих. Воистину, боги жестоки, но справедливы к людям: только потеряв, он научился ценить то, что у него осталось. Он улыбнулся сыну:
— Однако, милорд, вы выросли.
Леар зарделся от удовольствия, и в самом деле, его ноги, прежде болтавшиеся в воздухе, теперь доставали до пола, когда он сидел за обеденным столом. Герцог с довольной улыбкой посмотрел на сына, потом снял с пояса кинжал в металлических ножнах:
— Достаточно выросли для настоящего оружия. Деревянные мечи оставим для малышей, — он протянул сыну кинжал.
Мальчик с замиранием сердца подставил ладони:
— Это м-мне?
— Кому же еще?
Леар знал, что станет взрослым и будет носить настоящее оружие, как любой воин, но ему казалось, что эта благословенная пора наступит еще ох как не скоро. И вот он держит в руках настоящий кинжал, свой собственный, и никто не сможет запретить ему носить этот кинжал на поясе, он сможет доставать его из ножен, когда захочет, играть с ним. Нет, тут же устыдился мальчик, не играть. Это же не игрушка, и он больше не маленький! Он потянул рукоятку и с восхищением уставился на голубоватое лезвие, осторожно провел пальцем — острое, а кончик еще острее, нужно очень осторожно с ним обращаться, чтобы не порезаться. А то стыда не оберешься. Он повертел кинжал в руках и аккуратно вернул в ножны — потом посмотрит, у себя в комнате, когда никого не будет. А сейчас нужно обедать, его ведь для этого сюда привели. Но радостное возбуждение не оставляло его и, проглотив последнюю ложку десерта, он соскользнул со стула еще раньше, чем успел попросить позволения покинуть зал. Иннуон кивнул сыну, и мальчик, придерживая кинжал у пояса, убежал к себе. Соэнна отодвинула бокал:
— Кинжал острый.
— Мечи тоже острые. Пусть привыкает.
— Пусть, — не стала спорить Соэнна. И потому, что мальчик действительно должен привыкать, и потому, что устала от бесконечных споров.
Она вдруг вспомнила счастливое время своей беременности, когда Иннуон был совсем другим человеком: ласковым, предупредительным, интересным собеседником. И сейчас, встретив его взгляд, Соэнна поняла, что все эти годы в глубине души тосковала по тем коротким счастливым месяцам. Иннуон словно прочел ее мысли:
— Если вы позволите, я приду к вам сегодня вечером, — и что-то в его голосе подсказывало, что он боится получить отказ.
Соэнна сдержала грустную усмешку — ты ведь об этом мечтала, милочка, что твой муж приползет к тебе на коленях, и будет умолять о прощении. Ну что ж, он не на коленях, и не умоляет, но она достаточно женщина, чтобы понять, что победила. Но как же дорого пришлось заплатить за эту победу. И нет никакого желания унижать побежденного.
— Я буду ждать.
* * *
Осенние ночи в Суэрсене редко радовали безоблачным небом. Это зимой при свете луны можно было читать, а звезды сверкали, как ожерелье на шее придворной дамы. В ноябре же ночью небо затягивали тучи, сквозь которые с трудом пробирался лунный свет, а звезд и вовсе не было видно. В такие ночи неодолимо клонило в сон, капитан стражи, зная об этом, приказал менять смены три раза за ночь, а не два, как обычно, и все равно охранники дремали, прислонившись к стенам, что уже говорить о стражнике, охранявшем детскую. Мягкое кресло манило его в свои объятья: ну что может случиться со спящим ребенком в комнате, закрытой изнутри? Охранник, воровато оглянувшись, хотя его никто не мог бы увидеть, подергал засов — держится крепко, без тарана эту дверь снаружи не откроешь, а уж в случае штурма он точно проснется, и, стянув кольчугу, развалился в кресле. Кресло стояло как раз напротив окна — он поспит пару часиков, а как только солнце взойдет — проснется, намного раньше, чем придет его смена.
Утром проспавший дольше, чем собирался, охранник подскочил от яростного стука в дверь, дрожащими спросонья руками вытащил засов, узнав голос капитана. Капитан ворвался в детскую, бешенным, ничего не соображающим взглядом уставился на кровать, так, словно ожидал вместо спокойно спящего ребенка увидеть ворох окровавленных простыней. Леар, проснувшийся от шума, недовольно щурился. Капитан выдохнул с облегчением:
— Жив, хвала богам, жив, — поймав непонимающий взгляд стражника, устало объяснил, — герцог мертв, и герцогиня тоже. Зарезали. Прямо в спальне.
Наступившую тишину прервал плач Леара, не сразу осознавшего, что у него больше нет родителей. Капитан хотел было успокоить мальчика, но с досадой махнул рукой и вышел из детской.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173