ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   демократия как основа победы в политических и экономических процессах,   национальная идея для русского народа,   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  закон пассионарности и закон завоевания этноса
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


"Ложь это всё, и на Лжи одеянье мое..."
Двое блаженных калек протокол составляли
И обзывали дурными словами ее.
Стервой ругали ее, и похуже, чем стервой,
Мазали глиной, спустили дворового пса...
"Духу чтоб не было, - на километр сто первый
Выселить, выслать за двадцать четыре часа!"
Тот протокол заключился обидной тирадой
(Кстати, навесили Правде чужие дела):
Дескать, какая-то мразь называется Правдой,
Ну а сама - пропилась, проспалась догола.
Чистая Правда божилась, клялась и рыдала,
Долго скиталась, болела, нуждалась в деньгах, -
Грязная Ложь чистокровную лошадь украла -
И ускакала на длинных и тонких ногах.
Некий чудак и поныне за Правду воюет, -
Правда, в речах его правды - на ломаный грош:
"Чистая Правда со временем восторжествует, -
Если проделает то же, что явная Ложь!"
Часто, разлив по сту семьдесят граммов на брата,
Даже не знаешь, куда на ночлег попадешь.
Могут раздеть, -это чистая правда, ребята, -
Глядь-а штаны твои носит коварная Ложь.
Глядь - на часы твои смотрит коварная Ложь.
Глядь - а конем твоим правит коварная Ложь.
(6. С. Высоцкий.
Притча о Правде и Лжи.
1977 г.)
Владимир Семенович Высоцкий
Формулы
"погружения
в раздумье
iflfe Мы живем, действуем, мыслим. Хорошо, ког-
да эти наши проявления сбалансированы. Но
такое, если и возможно, то лишь в идеале. И суть
здесь не в том, что что-то препятствует гармо-
нии в этом наборе. Скорее, мы сами всё время
пребываем в состоянии предпочтения то одному
направлению из трех упомянутых, то другому.
Желающим уподобительной наглядности ска-
занному можно предложить "погодную" анало-
гию. Куда уж лучше, если бы в течение дня
иметь славный сплав - немножко солнышка,
немножко туч, немножко дождика; и так все 365
раз за год! Но мы ведь понимаем неизбежную не-
возможность такого результата и заранее видим,
что препятствует входу в эту идиллию. Да-да,
оно самое... междуделом упомянутое "если бы".
Мыслить нам свойственно. Казалось бы, это
общее место. Но вот ведь в чем штука: мысль
часто требует в качестве пищи для себя тоже
мысли. Не проблем, хотя и это есть, а именно
мысли. И как таковое, это ее желание должно
удовлетворяться по всем законам утоления го-
лода сытого человека. Как известно, чтобы его
накормить, просто продуктом - не обойдешь-
ся. Нужен уже изыск, блюдо-фантазия.
Вот этот-то, своеобразный "гурманный ресто-
ран" и являет собой любое высказывание, слеплен-
ное в мавере глубокомыслия набившего уже руку на
головоломках человека над некоторым, я бы сказал,
с чудинкой, объектом отдавшегося заворожитель-
ной казуистике и игривой изощренности разума.
Оденьте чучело в платье самого последнего фасона и сами
станьте рядом в простой одежде и посмотрите, кому покло-
нятся раньше - чучелу или вам. (Генри Торо)
Плакать - не всегда значит страдать. (<>. Жанлис)
Слишком сладкий плод ничего не говорит борцу. Поэтому
женщина говорит ему: горький вкус остается в самой слад-
кой женщине. {Фридрих Ницше)
Добрые умирают раньше., а те, сердца которых сухи, как
летняя пыль, сгорают медленно, до самого основания.
{Перси Шеллч, 1792-1822,
английский поэт)
Смешная штука жизнь: если ты отказываешься от всего,
кроме самого лучшего, то обычно добиваешься того, к чему
СТремИШЬСЯ. (СомерсетМоэм, 1874-1965,
английский писатель, эссеист)
Насколько похвально, когда государь неизменно благоче-
стив, живет цельно и бесхитростно, понятно каждому; тем не
менее видно из опыта в наши времена, что те государи, ко-
торые мало заботились о благочестии и умели хитростью за-
морочить людям мозги, победили в конце концов тех, кто по-
лагался на СВОЮ честность. (Никколо Макиавелли)
В качестве "формул погружения в раздумье"
могут выступать и законченные сюжетно и фак-
тно житейские истории, которые мы преподно-
сим другим в уже обработанной интеллектом
форме, выделяя, подчеркивая и укрупняя имен-
но те аспекты, стороны и моменты, которые
несут на себе цель влиять в направлении "пой-
мите же непонимаемое", чтобы будимое в дру-
гих людях желание знать превысило в них даже
знание желания.
Снятые с контроля, предоставленные самим себе
страсти - это бурный поток, который красив в
своем беге. И нас невольно манит это обегающее
ФОРМУЛЫ смыо
нас прибегающее убегание, чаруя не могущим быть
схваченным расставанием и смущая непрерывной
новизной, творимой неведомой и неиссякаемой си-
лой.
Послушаем Альбера Камю:
Это случилось во Франции, не важно, где именно. Однажды
на заре грузовик с вооруженными солдатами увозит из одной
известной мне тюрьмы одиннадцать французов на кладбище,
где вы должны расстрелять их. Из этих одиннадцати лишь пя-
теро или шестеро действительно что-то сделали для этого: ли-
стовки, несколько тайных встреч и - самое тяжкое - непови-
новение. Эти неподвижно сидят в глубине кузова; их гложет
страх, конечно, но, осмелюсь сказать, страх обычный, тот, что
всегда леденит человека перед лицом неизвестности, -страх,
который соседствует с мужеством. Остальные не совершили
ровно ничего. И сознание того, что они умрут по ошибке, падут
жертвой чьего-то безразличия, делает для них этот миг еще
более мучительным. Среди них находится шестнадцатилетний
мальчик. Вам знакомы лица наших подростков, и я не стану
описывать вам его. Мальчика терзает ужас, он мается им, по-
забыв стыд. Оставьте свою презрительную улыбку: у него зуб
на зуб не попадает от страха. Но вы посадили рядом с ним
немецкого духовника, чья задача - облегчить этим людям бли-
зящийся конец. Могу сказать с полным правом: людям, кото-
рых сейчас станут убивать, разговоры о будущей жизни совер-
шенно безразличны. Слишком уж трудно поверить, что общая
могила - не конец всему, и пленники в грузовике упорно мол-
чат. Поэтому исповедник занялся мальчиком, забившимся, как
зверек, в угол машины. Этот поймет его легче, чем взрослые.
Мальчик отвечает, он цепляется за этот утешающий голос, на-
дежда забрезжила ему. В самом немом из всех ужасов бывает
иногда достаточно, чтобы кто-нибудь подал голос: а вдруг всё
уладится?! "Я ничего не сделал", - говорит мальчик. "Да-да, -
Альбер Кам ю- французский писатель (1913-1960).
отвечает священник, -но не об этом речь. Ты должен приго-
товиться достойно принять смерть". - "Да не может же так быть,
чтобы они не поняли!" -"Я твой друг, и я, конечно, тебя пони-
маю. Но теперь слишком поздно. Я не оставлю тебя до конца,
и наш добрый Господь также. Ты увидишь, это будет легко".
Мальчик отвернулся. Тогда священник заговаривает о Боге.
Веруешь ли ты в него? Да, он верует. Ну тогда ты должен знать,
что жизнь не имеет значения перед вечным покоем, который
тебя ожидает. Но мальчику внушает ужас именно этот вечный
покой. "Я твой друг", - повторяет исповедник.
Остальные по-прежнему молчат. Надо подумать и о них тоже.
Священник приближается к их немой кучке и на минуту отворачи-
вается от подростка. Грузовике мягким чавканьем катит по влаж-
ной от ночной росы дороге. Представьте себе этот серый пред-
рассветный час, запах немытых тел в кузове, невидимые пленни-
кам поля, которые угадываются лишь по звукам: звяканью упря-
жи, птичьему вскрику. Подросток приспоняется к брезентовому
чехлу, и тот слегка поддается, открыв щель между бортом грузо-
вика и брезентом. При желании в нее можно протмснуться и спрыг-
нуть с машины. Священник сидит спиной к нему, солдаты впере-
ди зорко вглядываются в дорогу, чтобы незаплутаться в предут-
реннем сумраке. Мальчик, не раздумывая, приподнимает брезент,
проскальзывает в щель, спрыгивает вниз. Еле слышный звук па-
дения, за ним - шорох поспешных шагов на шоссе, дальше ти-
шина. Беглец оказался в поле, где вспаханная земля приглушает
шум. Но хлопанье брезента и резкий, влажный, утренний холо-
док, ворвавшийся в кузов, заставляет обернуться и священника,
и приговоренных. С минуту священник оглядывает людей, кото-
рые в свою очередь молча смотрят на него. Один короткий миг, и
в течение его слуга божий должен решить, с кем он - с палача-
ми или с мучениками. Но он не раздумывает, он уже заколотил в
заднюю стенку кабины. "Achtung!" Тревога поднята. Два солдата
врываются в кузов и берут пленников на мушку. Двое других спры-
гивают наземь и бегут через поле. В нескольких шагах от грузо-
вика священник, застыв как изваяние, пытается разглядеть сквозь
туманное марево, что происходит. Люди в кузове молча прислу-
шиваются: шум преследования, сдавленные крики, выстрел, ти-
шина, потом приближающиеся голоса и, наконец, глухой топот.
Мальчик пойман. Пуля пролетела мимо, но он остановился сам,
внезапно обессилев, испугавшись этого ватного, непроницаемой
го тумана. Он не может идти сам, солдаты волокут его. Они не
били беглеца, ну разве что слегка. Главное ведь впереди. Маль-
чик не глядит ни на священника, ни на остальных. Священник
садится в кабину рядом с шофером. Его место в кузове занимает
вооруженный солдат. Мальчик, брошенный в угол, не плачет. Он
молча глядит на дорогу, мелькающую между брезентовым чех-
лом и бортом машины. Занимается рассвет.
Да, это, какдамокпов меч,
Что мне когда-нибудь с годами
Придется в землю, в землю лечь.
А я ее топчу ногами.
(н. к. Доризо)
Я знаю, никакой моей вины
В том, что другие не пришли с войны,
В том, что они-кто старше, кто моложе -
Остались там, и не о том же речь,
Что я их мог, но не сумел сберечь -
Речь не о том, но всё же, всё же, всё же...
{А. Т. Твардовский,
1910-1971)
Генри Дейвид Торо
1817-1862
/Американский писатель,
философ, мыслитель/
(Художник А. Е. Куманьков)
Формулы-
систематизсщим
IU Систематизация - удивительная вещь. Доста-
точно обычное и известное расположить в некоей
заданной (поначалу пусть даже просто учетной!)
последовательности, в подборке по какому-то
признаку, как вдруг куча фактов или незначитель-
ное до того событие сразу же превращается во что-
то другое: когда более понятное, когда иначе кра-
сивое, а когда и совсем по-другому заметное.
Россыпь, сгруппированная разумом, становит-
ся разумной совокупностью. А одиночное собы-
тие, встроенное в соответствующий фон, получа-
ет свою оправданность с высвечивающими смыс-
лом и значением.
Известное санскритское изречение гласит: "Некогда, при пе-
речислении поэтов, загнут был мизинец на руке при имени Ка-
лидасы; но нет другого, равного ему, и потому недаром следу-
ющий палец назван был безымянным".
(Калидаса, 1 в. до н.э.-VI в. н.э.,
индийский поэт,
автор драмы "Шакунтала")
Если мы видели дальше других, то это потому, что стояли
на плечах гигантов. (Исаак Ньютон)
Экклезиаст именует тебя всемогущим; пророк Михей име-
нует тебя Творцом; Послание к Ефесянам именует тебя Свобо-
дой: Псалмы именуют тебя Мудростью и Истиной; Иоанн име-
нует тебя Светом; Книги Царств именуют тебя Господом; Ис-
ход именует тебя Провидением; Левит именует тебя Справед-
ливостью; Книга Бытия именует тебя Богом; человек именует
тебя Отцом, но Соломон назвал тебя Состраданием, и это _
лучшее из всех имен.
(Виктор Мари Гюго, 1802-1885)
Мы склонны недооценивать роль женщины. Тем женщинам,
которые говорят мне, что они - всего лишь домохозяйки, я
отвечаю; "Милая моя, да понимаешь ли ты, кто ты такая? Ты -
министр транспорта, министр образования и начальник бюд-
жетного бюро". (Саре Макклвндон)
Грешный человек всегда смотрит на все страдания, недуги
и смерть как на что-то до него не касающееся: вот умер чело-
век молодой, крепкий, пышущий здоровьем, и старик говорит:
"Смерть берет и старого и малого, неразумные, распущенные
юнцы помирают первыми"; умрет дряхлый старец, тогда юно-
ша скажет:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   закон о последствиях любой катастрофы и  расчет возраста выхода на пенсию в России
загрузка...