ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR & SpellCheck: Larisa_F
«Только про любовь»: ОЛМА-Пресс; Москва; 1993
ISBN 5-87322-046-8
Аннотация
Это яркий и высокохудожественный роман о трудной женской судьбе. Катринка Грэхем, беженка из коммунистической Чехословакии, – очаровательная жена нью-йоркского миллионера, у ног которой лежит весь мир. Однако блестящее внешнее благополучие разрушают тоска по вынужденно оставленному в Европе ребенку, нарастающий разлад в отношениях с мужем и свекровью, предательство подруги.
Ивана Трамп
Только про любовь
Памяти моего любимого отца Милоша, троим моим любимым детям, Донни, Иванке и Эрику, и моей дорогой матери Марии посвящаю эту книгу.
Выражения признательности:
Я глубоко признательна моей подруге Камилле Марчетта за то, что она помогла мне рассказать историю Катринки.
Я бы хотела поблагодарить Билла Гросса, Джека Романоса, Ирвина Эплбаума, Энн Мейтленд, Кару Уэлш, Барбару Бак и всех сотрудников издательства «Покет букс» за веру в меня и активную поддержку.
Хотелось бы также поблагодарить Роберта Готлиба, Памелу Бернстайн и Нормана Брокау из литературного агентства Уильяма Морриса, которые от имени «Покет букс» обратились ко мне с четким предложением и контрактом. Я благодарю их за постоянную поддержку и дружбу.
Огромное спасибо Норману Брокау за то, что два года назад он подсказал мне мысль написать эту книгу.
Наконец, хочу поблагодарить моего друга и помощницу, человека, отвечающего за связи с общественностью, Лизу Каландру за преданность в годы нелегкой работы.

НАСТОЯЩЕЕ
1991
Глава 1
– Мы будем в Сан-Морице двадцать второго, – сказала Дэйзи, склонив элегантно причесанную голову в сторону Катринки и приготовившись выслушать отказ. Ей кажется, что Катринка последнее время ведет себя несколько странно. – Конечно, если ты хочешь приехать раньше, мы будем только рады. Только предупреди Мейерхофов, когда ты будешь.
Мейерхофы – супружеская пара, выполняющая обязанности дворецкого и домоправительницы. Под их началом шестнадцать человек, которые обслуживают многочисленных детей, внуков и просто гостей, приглашенных в шале на Рождество.
Дэйзи всегда была щедра на приглашения и обычно не обижалась, если кто-то не воспользовался ими. Однако что касается Катринки, то в этом году она явно вознамерилась проявить настойчивость.
«Она, конечно, беспокоится обо мне», – подумала Катринка, но все-таки покачала головой.
– Спасибо, Дэйзи, но в этом году никак, – произнесла она. В ее низком голосе улавливался легкий среднеевропейский акцент – не все согласные звучали правильно, а интонация порой казалась странноватой.
Подруги ждали, что она объяснит причину отказа, но пояснений не последовало, и Лючия спросила:
– Ты собираешься в Чехословакию? Катринка там была на прошлое Рождество.
– Вряд ли.
– В Аспен? – с надеждой спросила Александра.
– Я еще не решила, – ответила Катринка, стараясь не встречаться взглядом с подругами. Конечно, неприятно им так отвечать, но что поделаешь.
– А в чем дело? – спросила Жужка.
Она всегда говорит так быстро, будто слова вырываются у нее помимо воли. Жужка в Штатах только шесть лет, и акцент у нее намного сильнее, чем у Катринки. Они с Жужкой дружат еще с университета, и обе были в лыжной команде сборной Чехословакии.
– Ты не поедешь кататься на лыжах?
Катринка покачала головой, и Жужка помрачнела. Если уж она не хочет кататься, значит, ей еще хуже, чем может показаться.
– Не будешь же ты все Рождество сидеть одна в этой огромной квартире, – как всегда решительно заявила Марго, готовая взять ситуацию в свои руки. Она собиралась к Дэйзи в Сан-Мориц.
– Ты себя доведешь, – добавила Александра и пригласила Катринку отпраздновать Ханукки и Рождество в своем поместье в Паундридже, а потом новый год в Аспене.
– Вы зря беспокоитесь, – произнесла Катринка. – У меня все в порядке. Просто отлично.
И как это ни странно, но так оно и есть, хотя все подруги уверены, что улыбка все-таки фальшивая и на сердце у нее явная тревога. Конечно, хорошо бы их успокоить и открыть всю правду. Но это невозможно, по крайней мере в течение еще нескольких дней.
Катринка Грэхем, Жужка Гавличек, Дэйзи Эллиот, Марго Йенсен, Александра Оуджелви и Лючия ди Кампо часто обедают компанией в самых очаровательных, в самых лучших ресторанах того города, в котором оказываются вместе. Это может быть «Ле Сирк», как сегодня, или «Ла Гренуй», или «21», а может быть «Сан-Лоренцо» в Лондоне или «Максим» в Париже. На этих обедах присутствуют их мужья, сегодняшние любовники или просто кавалеры. Подруги не только обедают вместе, но и посещают вместе театр и оперу, ходят на вечеринки, особенно если это модно, даже отдыхают вместе. Они общаются так уже многие годы и поэтому знают друг о друге почти все, а чего не знают, выудят друг у друга за обедом. Поэтому Катринка очень удивилась тому, что они не почувствовали перемены, происшедшей в ней за эти несколько месяцев. Неужели эти женщины, ее давние и близкие подруги, не поняли, что ей наконец-то не надо прикидываться веселой, что она и вправду снова счастлива?
– Смотрите-ка, кто явился, – прошептала Дэйзи.
Дэйзи – старшая среди подруг, ей уже далеко за пятьдесят, но она миниатюрна и изящна. Она старается выглядеть молодой, а недавно ей в этом помог знаменитый лос-анджелесский хирург: подтянул лицо, живот и ягодицы, приподнял грудь как раз так, как надо.
Катринка оторвала глаза от своего цыпленка. Ее взгляд скользнул мимо зеркальных колонн и французских пасторальных картинок на стене, миновал украшенные маленькими букетами роз и орхидей столы и остановился там, где Бетси Блумингдейл беседовала с Келвином Клайном, а Эд Макмагон снимал пальто. Это их имела в виду Дэйзи.
– Сука, – прошипела Марго.
И тут Катринка тоже увидела ее. Сабрина, мерзкая Сабрина в сопровождении владельца ресторана Сирио Маччони шествовала по залу, иногда останавливаясь, чтобы обменяться приветствиями со знакомыми (у Сабрины нет друзей), чмокнуть в щеку одного, а другому пообещать обязательно пообедать вместе. Завидев шестерых подруг, она изобразила дежурную улыбку и кивнула им, в точности как английская королева на приеме, но не замедлила при этом шага. Все ждали этого момента; воротилы стерли со своих лиц ухмылки, а их матроны сдвинули головы, украшенные пышными налаченными прическами, чтобы пошептаться. Никто уже не помнил, как и почему это началось, но вражда Сабрины и Катринки Грэхем всегда вызывает живой интерес читателей «Кроникл».
– Сердце у нее, как чернослив, – сказала Жужка. – Засохший.
Шествие Сабрины завершилось у стола, где уже расположилась Каролина Эррера, напротив которой – к немалому удивлению собравшихся – Сирио и усадил ее. Судя по всему, именно с ней Сабрина и обедает. Это была странная пара: известный модельер с безупречно уложенными белокурыми волосами, в элегантном клетчатом костюме, сшитом по собственной выкройке, и ведущая колонку газетной светской хроники журналистка, лицо которой обрамляли неопрятные висюльки мышиного цвета, а платье от Оскара де ла Рента, хоть и новое, выглядело так, будто только что извлечено из мусорного ящика. Маленькие глазки делали ее лицо похожим на блин с изюминками, прибавьте к этому отвислый нос да еще кривой рот, полный противных желтых зубов. Все поражались, как ей удалось обрести такую власть. При этом никто не пропускал ее колонок, а когда попадал в такие места, где нельзя достать газеты ван Холлена, то требовал прислать их по факсу.
– Господи, ну и внешность, – брезгливо прошептала Александра, – она мне всегда напоминает пудинги, которые подавали на десерт в Фармингтоне.
Высокую, с роскошными рыжими волосами, прекрасным лицом и стройным телом, Александру, как почти всех красивых женщин, выводили из себя те, кому повезло в этом отношении меньше – как будто уродливая внешность не причуда природы, а нравственный порок.
– Могла бы поднапрячься, – осуждающе произнесла Марго. От природы некрасивая, она тем не менее сумела найти свой стиль и победно убедить всех сомневающихся, что именно такое бледное лицо, с безупречной кожей и глубоко посаженными дымчатыми глазами, такой нос, с горбинкой, полные губы, всегда ярко накрашенные красной помадой, – и все это в обрамлении черных как смоль мелко вьющихся волос делает внешность женщины сверхпривлекательной. Из Скарсдейла она попала в колледж Сары Лоуренс, а оттуда – на должность секретаря в одном женском журнале. Потом она постепенно завоевывала Манхэттен, добившись одной из высших должностей в журнале «Шик». С этого престола она до недавнего времени правила в мире нью-йоркской моды и вкуса: она создавала в них новые течения, была способна создать кому-либо репутацию настоящего модельера или фотомодели и разрушить чей-либо уже сложившийся имидж, могла быть верным другом или смертельным врагом. Чуть ли не с первой их встречи она стала одной из лучших подруг Катринки.
– Вот чем плох этот ресторан, – сказала Александра. – Не знаешь, с кем встретишься.
– Вот уж не скажи, – возразила Дэйзи, которая никого и ничего не боялась.
Дэйзи – аристократка с головы до пят, начиная с прически от Кеннета до туфель от Маноло Блахника. Предки Дэйзи были первыми колонистами. И если она не самая богатая из подруг, зато ее положение в обществе почти недосягаемо: ведь деньги ее сделаны давным-давно и, стало быть, поскольку время стирает память о прошлых грехах, самые чистые. Ее предки – янки заработали их торговлей в 90-х годах, как-никак позапрошлого века, а не алчным корпоративным грабежом в 1980-х годах.
– Я ни за что не перестану сюда ходить. Не могу отказаться от этого хлеба, – сказала Марго, которая только что покончила с булочкой и теперь с выражением почти экстаза на лице впилась зубами в буханочку черного хлеба, избыточно намазанную маслом.
– Марго, масло! – воскликнула в ужасе Александра. – И как Марго сохраняет свой шестой размер при таком аппетите?
– Мой единственный порок, – подчеркнула Марго. – Во всяком случае, в том, что касается еды.
– А я все ем, – сказала Жужка. Самая крупная из подруг и все же носившая только восьмой размер. Жужка высокого роста, у нее грива золотых волос, большие карие глаза, чистая кожа, на лице тончайший слой грима. Она обладала природной красотой, у нее внешность спортсменки, полной здоровья, хотя последний раз она занималась серьезно спортом лет двадцать назад.
– Я тоже раньше все ела без разбора, а теперь боюсь, – вступила Лючия. Ее большие каштановые глаза вожделенно взирают на хлеб. Несколько лет назад она поправилась сразу на два размера и потратила столько сил, чтобы вернуть своей фигуре стройность, что теперь не поддается ни на какие уговоры. Впрочем, у нее нет повода волноваться. Правда, прошло уже несколько месяцев, как она закончила последний проект яхты, а если учесть состояние экономики на декабрь 1991 года, то потрясений ожидать не следует. Сбережения и семейные деньги обеспечат ей безбедную жизнь, пока какой-нибудь миллиардер не захочет ради нее швырнуть деньгами. Сегодня у Лючии есть прекрасный дом, прекрасная дочь, красивый возлюбленный. Правда, последнее, быть может, и есть повод для беспокойства, учитывая то, что Лючия почему-то всегда привлекает мужчин, чья внешность – их единственное достоинство.
Дэйзи почти не обращала внимания на еду, рассеянно перемешивая по лиможской тарелке куриный салат.
– Не понимаю, почему Марк ван Холлен ее держит, – наконец произнесла она.
– Она обеспечивает успех его газете, – заметила Катринка, которой за последние годы больше всех доставалось от едкого пера Сабрины.
– Я не спорю, иногда бывает интересно читать, – нехотя согласилась Дэйзи. – Но куда подевались хороший вкус и журналистская этика?
– Они не столь важны, как прибыль, – улыбнулась Катринка. Именно благодаря своим журналистам, одним из которых была Сабрина, «Кроникл», скорее всего, переживет экономический спад, в отличие от некоторых других бульварных газет Нью-Йорка.
– Как можно защищать Марка или ее после сегодняшней статьи? – возмутилась Александра, поймав в поддержку своих слов выразительные взгляды Дэйзи и Марго.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96

загрузка...